Красивый. Грешный. Безжалостный

Глава 45.Опасна

Я лежала, уткнувшись лицом во влажные простыни, пахнущие нами так сильно, что казалось, чистый кислород после этого просто сожжёт мои лёгкие. Ведь все три дни в этой спальне не открывалось окно ни разу. Воздух был густым, плотным, насыщенным нашими запахами до невозможности, и я дышала этим. Впитывала каждой порой кожи, пока это не стало частью меня.

Каин был не в себе. Совсем. Он не давал мне возможности покинуть пределы кровати без него. Следил за каждым моим движением голодным взглядом, в котором плескалось что-то дикое, первобытное.

Он был похож на зверя, чей контроль слетел и который сорвался с цепи, не оставляя ничего человеческого в своих действиях. Все его обещания обрели физическую, осязаемую форму, пока он брал меня раз за разом и, словно дикий хищник, не мог насытиться, требуя снова, и снова, и снова.

До этого я и не знала, что моё тело может быть таким гибким. Что обычные прикосновения могут плавить сознание, превращать его в жидкую субстанцию, которая вытекает из меня вместе со стонами и криками его имени. Что можно делать это много раз подряд, что перестаёшь различать, где заканчивается одна волна и начинается следующая, пока всё не сливается в бесконечный океан удовольствия.

Я была влажная вся. Между бёдер, на животе, на груди, где его семя высохло белыми дорожками на коже. Наверняка и пахла им так, что любой кто увидит меня, сразу поймёт без слов что между нами было.

Я была помечена им настолько явно, что это было почти непристойно, но где-то глубоко внутри, в том тёмном месте, где спала уже не таким глубоким сном моя омега, это вызывало странное, постыдное удовлетворение.

— Как ты себя чувствуешь? У тебя что-то болит?

Каин, одетый только в чёрные спортивные штаны, которые низко, почти непристойно низко сидели на его бёдрах, обнажая чёткие линии мышц и ту самую V-образную ложбинку, от которой у меня перехватывало дыхание даже сейчас, когда я была вымотана до предела, присел на кровать рядом со мной.

Матрас прогнулся под его весом, и я невольно покатилась к нему, но даже не нашла в себе сил сопротивляться этому движению. Он прошёлся своей большой, горячей рукой по моей голове, пальцы зарылись в спутанные, липкие от пота волосы, распутывая их медленно, почти ласково. Переходя ниже по плечу, очерчивая лопатку, и спускаясь к пояснице, где его ладонь легла, накрывая и массируя напряжённые мышцы.

За время, что мы были вместе в этой спальне, в этом коконе из нас двоих, нашего запаха и бесконечного секса, я должна была уже забыть, что такое стыд, ведь всё, что происходило, между нами, стёрло любые границы приличия, любые рамки того, что я считала допустимым.

Он видел меня, трогал меня, входил в меня в таких позах, о существовании которых я даже не подозревала. Но я всё равно, несмотря ни на что, стеснялась быть сейчас обнажённой перед ним вот так, при свете, когда его взгляд мог скользить по каждому сантиметру моей кожи, замечая каждый изъян. А сил накрыться простынёй, дотянуться до неё и прикрыть своё тело просто не было.

Руки были ватными, не слушались, пальцы едва шевелились, и даже это простое движение казалось непосильной задачей.

— Нормально, — выдохнула я в подушку, не открывая глаз, потому что веки были настолько тяжёлыми, что казалось, к ним привязали гири. — Только сил нет совсем... Вообще. Мне бы в душ и поспать. Часов так двадцать. Или тридцать. Или вообще неделю не просыпаться.

— В машине поспишь, — отрезал он спокойно, продолжая массировать мою поясницу круговыми движениями большого пальца, отчего по позвоночнику прошла дрожь удовольствия. — А в душ я тебе помогу сходить. Сегодня мы поедем к моей семье, и я представлю тебя им официально как свою омегу.

Мой уставший, вымотанный мозг с трудом, очень медленно переваривал информацию, слова доходили до сознания будто сквозь толщу воды, и пока до меня доходил смысл сказанного. Что именно он имел в виду, к какой семье, зачем, почему сегодня, Каин уже подхватил меня на руки одним плавным движением и уверенно, не сбавляя широкого шага, понёс в ванную комнату.

Там он поставил меня на холодный кафельный пол в душевую кабину, и от контраста температур меня передёрнуло всю, по коже прошлись мурашки. Потом он, не отводя от меня взгляда, медленно, почти демонстративно скинул свои спортивные штаны, стягивая их вниз по бёдрам, оголяясь полностью, и я инстинктивно, помимо своей воли отвела взгляд в сторону, уставившись в стену душевой, изучая плитку.

Он опять был возбуждён. Я не представляла, сколько ему нужно, чтобы он наконец насытился, сколько раз ему нужно, чтобы этот голод в его глазах наконец погас.

Он встал сзади меня, не давая мне пространства для вздоха, придерживая руками за талию, пальцы впились в кожу чуть болезненно, ведь я была вся как оголенный нерв. А его естество, горячее, пульсирующее, упиралось мне в бедро, оставляя влажный след.

Послышался шум воды сверху, звук, который наполнил небольшое пространство кабины, и Каин направил на нас душ, тёплые струи обрушились на наши тела. Но даже несмотря на то, как шумела вода, барабаня по кафелю и нашим плечам, я всё равно услышала, как он проговорил низко, хрипло, прямо мне в ухо, его дыхание обожгло мочку:

— Прекращай уже стесняться. — Его губы коснулись моего виска, потом спустились ниже, к скуле. — Я видел тебя всю. Каждый сантиметр. Трогал. Целовал. Лизал. Кусал. Входил в тебя во всех возможных позах. Так к чему этот стыд сейчас?

— Я не могу... — прошептала, чувствуя, как щёки заливает предательским жаром, который не могла списать на горячую воду. — Это... это по-другому. Когда ты просто смотришь.

— Придётся привыкать, — одна его рука скользнула выше по моему животу, останавливаясь под грудью, а большой палец второй руки начал рисовать круги на моём бедре. — Потому что теперь я буду брать тебя каждый день. Мне мало. Чертовски мало того, что между нами было. Трёх дней недостаточно. Недостаточно, чтобы насытиться тобой, твоим телом, твоими стонами. И если бы не чёртова поездка, обязательства, которые я не могу проигнорировать, я бы ещё неделю тебя не выпускал с кровати. Может, и две. Может, вообще запер бы здесь и не выпускал.

Щёки моментально залило таким жаром, что я была уверена — они пылают ярче любого пожара. Неделю под ним я бы точно не выдержала. Физически просто не выжила бы.

Я кое-как пережила эти три дня, и то сейчас чувствовала себя так, словно меня переехал грузовик, потом сдал назад и переехал ещё раз для верности. Даже не представляю, что будет, если такое повторится, если он снова потеряет контроль также. Полностью.

Обычно у истинных пар течка и гон проходили одновременно, синхронизировались, словно тела настраивались друг на друга, но я не пробудилось. Никаких признаков приближающейся течки не было.

Сейчас об этом было думать рано, мой мозг вообще отказывался думать о чём-то сложнее, чем желание спать и есть, но всё равно где-то на задворках сознания это беспокоило меня тревожным занозой.

То, что он ненасытен, я поняла в момент его гона, когда он накрыл его полностью и последние остатки человечности испарились из его глаз. Ему практически не нужен был сон и еда, он мог не спать сутками, хотя меня он кормил регулярно, через каждые несколько часов приносил еду и воду, а сам только плотоядно смотрел своими тёмными, голодными глазами и ждал терпеливо, но в этом терпении чувствовалась угроза, чтобы я съела всё до крошки, до последнего кусочка. Всё, что он принёс, не оставляя ничего на тарелке. А потом, как только я проглатывала последний кусок, всё повторялось. Он снова накрывал меня своим телом, входил в меня, заполнял до предела.

Эти три дня слились в бесконечный, долгий один день, где не было ни света, ни тьмы, ни дня, ни ночи. Только его руки на моей коже.

Он помог мне помыться, его руки были удивительно нежными, когда он намыливал моё тело мягкой губкой, смывал следы наших утех, его семя с моих бёдер, пот с кожи, проводил мокрыми пальцами по каждому синяку, которых было невероятно много. На бёдрах, талии, запястьях, даже на шее.

Я чувствовала себя уже намного лучше после душа, кожа дышала, волосы были чистыми, но всё так же хотела спать так сильно, что глаза закрывались сами собой.

Кое-как, с его помощью натянув тот же серый спортивный костюм, в котором я сюда приехала три дня назад. Пусть он и был немного измятым, но другой одежды.

Когда мы спустились вниз по лестнице. На большом обеденном столе из тёмного дерева я увидела стоящие в ряд белые контейнеры с едой, от которых поднимался лёгкий пар.

— Сюда кто-то приезжал? — с интересом оглядела я их, подошла ближе и потрогала один контейнер пальцем. Он был тёплый, почти горячий, значит, еду привезли недавно, совсем недавно.

— Да, я заказал нам доставку, — пожал плечами Каин, наливая себе чёрный кофе в высокую чашку, от которого по кухне разлился горький, бодрящий аромат. — Я же не могу позволить своей омеге быть голодной.

От слов "моя омега", от того, как он произнёс их с уверенностью, будто это было неоспоримым фактом, внутри меня разлилось что-то приятное, тёплое, сладкое, как мёд.

Я даже улыбнулась непроизвольно, открывая крышку первого контейнера, и понюхала содержимое, наклоняясь ниже. Пахло безумно приятно, пряно и сладко одновременно. На дне контейнера лежало нежное мясо в каком-то густом соусе и овощи с белым рассыпчатым рисом, и я, не удержавшись, сразу начала есть. Во рту растёкся очень приятный кисло-сладкий вкус с лёгкой остринкой, немного жгучий на языке, но это было так вкусно, что я закрыла глаза от удовольствия. Такого я никогда в своей жизни не пробовала. Мясо просто таяло во рту, распадаясь на волокна, овощи были хрустящими, а рис впитал в себя весь соус. Я даже простонала негромко от того, как это было вкусно.

— Вкусно? — Каин смотрел на меня внимательным, изучающим взглядом, прислонившись спиной к столешнице и держа чашку в руке.

Я облизала губы, убирая остатки соуса, и кивнула, не в силах говорить с набитым ртом:

— Да, очень вкусно. Невероятно.

Он усмехнулся, и на его губах появилась та редкая, почти незаметная улыбка, от которой моё сердце пропустило удар. Около него на столе стоял только большой стакан с чёрным кофе и больше ничего съестного.

— А ты? — спросила я между ложками, показывая на его кофе. — Ты не будешь есть? Совсем?

— Я не голоден, — ответил он спокойно, делая глоток и морщась от горечи.

Быстро доев содержимое контейнера и выкинув все в мусорку, мы вышли из дома и сели в его машину. Каин протянул мне мягкий плед тёмно-серого цвета, что лежал аккуратно сложенным на заднем сидении его машины, а потом наклонился ко мне и дёрнул за какой-то рычаг сбоку на моём кресле, и оно откинулось назад, приняв почти горизонтальное положение, превратившись в подобие кровати.

— Поспи, — его голос прозвучал мягче, чем обычно, почти нежно. — Я разбужу тебя, как только мы приедем. Дорога неблизкая.

Я была невероятно, безумно благодарна ему за эту заботу, за эти простые действия, потому что спать хотелось просто невероятно, невыносимо, веки слипались сами собой. Он включил какую-то тихую медленную музыку без слов, только мелодию что-то успокаивающее и убаюкивающее, от чего я моментально отключилась.

Мне было так хорошо и спокойно, а главное, в салоне было очень тепло, печка работала, обдувая меня тёплым воздухом. Мерный стук колёс по ровной дороге, негромкая музыка, запах Каина рядом всё это успокаивало меня, убаюкивало, и я уснула так крепко, как не спала, наверное, никогда.

Но в себя я пришла отнюдь не из-за того, что Каин меня разбудил как обещал.

Мы резко, с визгом тормозов остановились. Машину дёрнуло вперёд, ремень больно впился в бедро, и послышался громкий звук криков, множества голосов сразу, сливающихся в какофонию.

— Блядь, — резко, зло выругался Каин сквозь стиснутые зубы, и в его голосе прозвучала такая ярость, что я проснулась окончательно.

Я сонно приподнялась, протирая глаза и пытаясь сообразить, что происходит, хотела посмотреть в окно, понять, где мы, но он тут же резко, почти грубо перехватил меня своей рукой за затылок и прижал так, чтобы моё лицо было спрятано, утоплено в изгиб его горячей шеи.

— Блядские выродки, — прорычал Каин низко, опасно, и я почувствовала, как его тело напряглось всё, каждая мышца налилась силой, готовой взорваться действием, и начал резко сдавать назад, двигатель взревел, но тут же опять затормозил с таким же громким визгом резины.

Я осторожно, стараясь не привлекать внимания, через его широкое плечо посмотрела в окно и увидела картину, от которой сердце ухнуло вниз.

Машина была буквально облеплена людьми со всех сторон. Они окружили её плотным кольцом. Множество людей с огромными профессиональными фотокамерами с длинными объективами и микрофонами на длинных штангах тыкали ими в стёкла машины, стучали по капоту кулаками и пытались заставить Каина открыть окно, дверь, хоть что-то.

Они что-то кричали все разом, перекрикивая друг друга, их лица были возбуждёнными, жадными, делали снимки непрерывно, вспышки слепили глаза даже через тонированные стёкла, превращая всё вокруг в стробоскоп.

— Что это? — я тихо, испуганно проговорила, крепче обнимая Каина за шею и пытаясь стать ещё меньше, спрятаться. — Откуда они тут? Кто эти люди?

— Скорее всего, кто-то и слил информацию прессе о том, что мы едем на встречу с родными, — объяснил он сухо, набирая чей-то номер на телефоне одной рукой, второй продолжая держать меня, прижимая к себе. — Новость о том, что у меня появилась омега, тем более истинная пара, вызвала огромный резонанс в обществе. Журналисты хотят быть первыми, кто сделает твоё фото. Подожди секунду, не высовывайся.

Каин, всё так же придерживая меня одной рукой крепко, прижимая к себе, второй поднёс телефон к уху:

— Ты далеко? — коротко спросил он, и по тому, как сжалась его челюсть, я поняла — он на пределе. — Отлично. Тогда мы ждём. Не жалей их. Устрой им хороший душ, — бросил он в трубку жёстко и отключился, швырнув телефон на панель.

От этих слов, от того тона, которым он их произнёс, я вздрогнула всем телом.

— Что ты собираешься делать? — спросила тихо, неуверенно, положив свою руку Каину на затылок и слегка, успокаивающе царапая его ногтями по горячей коже головы, чувствуя под пальцами его напряжение.

В ответ на мои действия, на это простое прикосновение у него вырвалось хриплое, низкое рычание, которое вибрацией прошлось по моей коже, но оно больше походило на мурчание довольного хищника, чем на угрозу.

— Ничего такого, чтобы могло им по-настоящему навредить, причинить физический вред, — ответил он, и его рука на моей пояснице сжалась чуть сильнее. — Не переживай. Сейчас ты увидишь небольшое шоу.

И в этот момент, буквально через несколько секунд после его слов, я услышала громкий коллективный визг, а потом на нашу машину обрушился просто огромный, мощный град водяных брызг под таким напором, что люди начали падать, спотыкаться друг о друга.

Я отпрянула от Каина, выпрямившись в кресле, и увидела, как рядом с нашей машиной, расчищая пространство, остановилась огромная красная пожарная машина, и какой-то высокий мужчина в форме на её крыше держал в руках толстый пожарный шланг и методично, с явным удовольствием обливал кричащих людей ледяной водой под огромным напором.

Видимо, вода была действительно очень, холодной, потому что они все завизжали ещё громче, начали в панике прятать дорогую технику и аппаратуру под куртки, отпрыгивая от нашей машины во все стороны, расчищая дорогу. Послышался отборный, грязный мат и ругань на разных языках, но толпа редела, отступала.

Каин опустил стекло со своей стороны совсем немного и показал большой палец вверх, одобрительный жест тому, кто это устроил, и я, приглядевшись внимательнее, щурясь, поняла, что наверху пожарной машины, держа шланг и ухмыляясь во весь рот, стоял Саян.

Мы поехали дальше, объезжая мокрых, злых журналистов, и мне на самом деле было даже немного смешно, несмотря на весь абсурд и страх ситуации, от того, как именно это произошло, как просто и эффективно. Он действительно не причинил людям настоящего вреда, не покалечил их, и я знала наверняка, что Каин мог бы поступить гораздо жёстче. Мог просто снести их всех своей машиной, но этот поступок, как мне кажется, он выбрал всё-таки из-за меня, щадя мои нервы. Потому что Каин был очень, жёстким человеком, безжалостным, и любое вторжение в его личную жизнь бесило его до предела, до желания крушить всё вокруг.

Когда мы наконец подъехали к высоким кованым воротам особняка, Каин остановил машину, помог мне выбраться, поддерживая под локоть, но тут же нахмурился тяжело, его брови сошлись на переносице, осматривая множество дорогих, роскошных машин самых разных марок, припаркованных рядом со входом.

— Держись за мной, — напряжённо сказал, и его рука легла мне на поясницу, почти толкая вперёд. — Не отходи. Ни на шаг.

Мы вошли в дом, массивная дверь открылась бесшумно, и мои глаза на секунду не успели привыкнуть к полумраку внутри после яркого дневного света.

Чтобы в следующий момент нас обоих внезапно, грубо схватили сильные руки и начали скручивать, выворачивая руки за спину.

Меня резко, без церемоний уронили на холодный мраморный пол лицом вниз так сильно, что я громко вскрикнула от боли и страха, ударившись плечом и бедром о твёрдую поверхность, в глазах потемнело от удара. Холод пробежал по позвоночнику ледяными иглами, сковав любое движение, парализовав.

— Какого чёрта?! — прорычал Каин, и его голос был настолько полон ярости, что воздух вокруг, казалось, задрожал, скидывая с себя резкими, яростными движениями двух здоровенных мужчин в чёрных костюмах, которые пытались его скрутить, прижать к полу, удерживать. Они отлетели в стороны, как тряпичные куклы. — Уберите от неё руки! Убрали. Руки.

В широкий, светлый коридор из глубины дома медленно, не спеша вышел высокий мужчина средних лет в дорогом тёмно-сером костюме, и меня мгновенно, как ледяной волной затрясло, всю до кончиков пальцев от того, насколько невероятно сильно его альфа аура давила на всё окружающее пространство, на людей. На воздух. Он вокруг него буквально вибрировал, дрожал от силы и власти, исходящей от него густыми, удушающими волнами.

— Оттащите его от неё. Быстро. Держите крепче, — проговорил он мрачно, властно и натянул на своё лицо странную чёрную маску необычной формы с какими-то маленькими вращающимися вентиляторами по бокам. — И всем немедленно надеть защитные маски. Это приказ.

— Что, блядь, происходит? — Каин дёргался в руках охранников, которых стало уже четверо, пытаясь вырваться, рваться в мою сторону. — Ты не хочешь мне объяснить? Или совсем ебанулся, старик?!

— Господин Каин, — рядом с этим властным мужчиной откуда-то бесшумно возник худой и невзрачный пожилой дедушка в безупречном сером костюме, со старомодными круглыми очками на носу, держащий в руках какую-то папку с документами. — Юна Фиоре опасная преступница. На неё выписан ордер на арест.

— Сказки мне не рассказывай, ублюдок. — прорычал Каин, и ярость пульсировала в его висках, заглушая все мысли. — Отпустите мою омегу. Сейчас же. Пока я вам руки не переломал.

И в этот момент, как в какой-то кошмарной замедленной съёмке, я услышала отчётливый стук каблуков по мраморному полу, и из боковой комнаты, словно выплывая, появилась...

Лаура Негроне.

Девушка с фотографии. Высокая, стройная, в дорогом облегающем платье цвета слоновой кости, с идеально уложенными волосами и безупречным макияжем.

— Каин? — с придыханием, дрожащим от эмоций голосом прошептала девушка, и с полными слёз большими глазами, в которых плескалось что-то, что я не могла определить, бросилась к нему, обвивая его шею своими руками, прижимаясь всем телом. — Я так скучала... Я так долго ждала тебя...

Мир перестал существовать на долгую, бесконечную секунду.

Время остановилось.

Я смотрела на эту картину, лёжа на холодном мраморном полу с руками, болезненно скрученными за спиной каким-то здоровенным охранником, который давил мне коленом в спину, не давая пошевелиться. Внутри, где-то в самой глубине груди, всё болезненно, до невозможности дышать сжалось стальной, безжалостной рукой, выдавливая воздух из лёгких.

Каин замер. Его глаза, широко распахнутые, метнулись сначала ко мне, задержались на секунду, и в них я увидела нечто что не поддавалось разумному объяснению.

Он резко, грубо оттолкнул Лауру от себя обеими руками так сильно, что она отшатнулась с коротким испуганным вскриком, едва не упала на пол, но её подхватил кто-то из стоящих рядом людей.

— Уберите от меня свои руки, — прорычал он ледяным, смертельно опасным тоном, в котором не осталось ничего человеческого. — Ты кто такая? Какого черта ты так похожа на неё?

Но девушка, не слушая, не слыша его слов уже всхлипывала громко, театрально, прижимая свои изящные руки к груди, слёзы текли по её щекам, размазывая тушь:

— Каин, это я... Я так скучала... Я думала, никогда не вернусь к тебе...

— Завались. А вы… отпустите. Мою. Омегу, — повторил Каин медленно, с расстановкой, отчётливо выговаривая каждое слово, и каждое из них было пропитано таким ядом сдерживаемой ярости, что по коже побежали мурашки. — Прямо сейчас. Или я разнесу к чертям этот дом вместе со всеми, кто в нём находится. И начну с тебя, Джуго.

Мужчина с маской медленно поднял одну руку, останавливающий жест.

— Отпустите девушку, — приказал он спокойно, но властно. — Пусть встанет. Но не выпускайте из виду.

Меня грубо, болезненно подняли на ноги за плечи, выдернув вверх, но руки всё равно не отпустили, продолжая держать за локти крепко. Я пошатнулась на подгибающихся ногах, мир поплыл перед глазами, всё тело болело, и охранник болезненно сжал моё плечо своей огромной рукой, удерживая на месте, не давая упасть.

Каин сделал резкий шаг в мою сторону, вырываясь, но его отец, не торопясь, преградил ему дорогу, встав, между нами.

Но то, что произошло в следующую секунду шокировало меня ровно до момента пока свет не погас перед глазами. Каин повернулся ко мне и в этот момент в его шею воткнулся шприц. Он схватился и выдернул, но было поздно. Его зашатало. Он сделал ко мне несколько шагов обхватывая и пытаясь закрыть меня, но мою шею уже обожгло.

Мир померк, когда я поняла, что лежу на полу. Вижу лицо Каина так близко, и он пытается дотянутся до меня, что то кричит... но веки слипаются и мир поглощает тьма.