Лунный цветок

Глава 8

ПЛАЗМА

Любой ночной странник, который пересечет аванпост и отважится вступить на человеческую территорию, должен понимать, что он предоставлен самому себе. Вы не можете взывать к Троице из-за собственной некомпетентности.

— Закон Серуна

Теплый свет постепенно разгорается ярче, пока я смотрю на вентиляцию. Уже утро, но кажется, будто я совсем не спала. Воспоминание о голове Кровопоклонника, выкатывающейся из тени, раз за разом всплывает на поверхность. Соскользнув с кровати, я быстро добегаю до унитаза, и меня рвет. Тягучая слюна и куски хлеба плавают в чаше, пока я не нажимаю на слив.

Мэнни гладит меня по спине и собирает мои волосы на затылке, чтобы они не лезли в лицо. Эмили начинает извиняться — она думает, что меня тошнит из-за того, что она заставила меня выяснять судьбу Бьянки.

Я отмахиваюсь, пропуская её слова мимо ушей.

— Ты что, залетела или типа того?

Я сплевываю в унитаз и рычу:

— Эмили.

Она смешливо фыркает.

Я снова спускаю воду, поднимаюсь и провожу языком по верхним зубам, вздрагивая от неприятного налета.

Коул просыпается, когда я возвращаюсь к двухъярусной кровати. Его темно-русые волосы спутались, а заспанные глаза с трудом фокусируются. Решаю не трогать его так рано. Он не из тех, кто любит утро, в то время как мы с Мэнни и Эмили уже заправляем постели.

Когда я заправляю простыню под видавший виды матрас, дверь отъезжает в сторону, и входит Кровопоклонник:

— Пора выходить.

Я бросаю на него взгляд, гадая, потеет ли он под одеждой, думая о судьбе коллеги и о том, что было в той записке. Но он выглядит невозмутимым — в голосе ни капли дрожи. Ничего.

Неужели это обычное дело, когда ночные странники убивают Кровопоклонников? Разве Закон Серуна их не защищает? Мысли роятся в голове, терзая меня вопросами о том, что происходит за этими стенами.

Был ли это ночной странник? Тот покойник, казалось, верил, что перед ним один из их «богов». Если так, то понятно, почему остальным плевать на смерть — вероятно, они видят в этом достойную жертву. Но за этим явно кроется что-то большее.

Вскоре мы спускаемся вниз. Когда мы входим в ванную напротив лестницы, Коул направляется в мужскую секцию. Как только он скрывается из виду, я иду за Мэнни и Эмили. Лора уже в душе, моет голову. Эмили подталкивает меня локтем и понимающе хихикает. Глядя на Лору, я чувствую, как желудок снова неприятно скручивает.

Мы моемся без происшествий, одеваемся и идем в банк крови. У самых дверей нас догоняют Джакс и Коул, и с вымученными улыбками мы входим внутрь.

Я смотрю на пустое место, где раньше сидела Бьянка. Рядом с ним Жюльен отрешенно смотрит вперед, протянув руку Кровопоклоннику у своего кресла. Часть меня хочет рассказать ему то, что я видела ночью, но я отворачиваюсь, когда чувствую на себе пристальный взгляд Джакса — от него по спине пробегает озноб.

Я сажусь, и когда надзирательница просит руку, закатываю рукав, позволяя ей искать вену.

— Ты пил сегодня достаточно воды? — Кровопоклонник рядом пытается «вызвать» вену на руке Коула, постукивая пальцами по локтевому сгибу.

— Да, — хрипит Коул. Я морщусь, глядя на его наполовину полную бутылку воды.

Я перевожу взгляд на женщину, которая берет мою кровь:

— Сегодня я сдам и за брата тоже.

Надзирательница оставляет руку Коула в покое, расстегивает жгут и говорит, что они попробуют завтра. Коул утыкается взглядом в плитку на полу, вертя в руках крышку от бутылки.

Джакс, однако, награждает меня суровым взглядом. Я знаю, что просижу здесь дольше остальных, поэтому откидываюсь назад, стараясь расслабиться, чтобы не затекла спина.

Когда остальные заканчивают, они направляются в столовую.

— Могу я остаться? — спрашивает Джакс у Кровопоклонника, но тот кладет руку на пистолет. Это предупреждение. Угроза.

Стиснув челюсти, Джакс вылетает из зала. Брат так и не посмотрел на меня. Он просто поплелся следом за Джаксом, низко опустив голову.

Со мной остается только одна Кровопоклонница, в то время как остальные ушли заниматься своими делами: фасовать нашу кровь и отправлять её в Подземный город.

Без них зал кажется пустым — пространство, которое раньше заполняли красные мундиры, теперь принимает странные формы. Стерильные контейнеры, пакеты с кровью, пустые емкости и использованные иглы, покрытые нашей кровью, лежат на подносах рядом с каждым креслом, где только что сидел донор.

Я гадаю о Бьянке. Отвезли ли её в безопасное место? Или это поселение ночных странников? Ждут ли они, когда она родит, чтобы забрать ребенка?

Вскоре приходят несколько Кровопоклонников, чтобы убрать этот беспорядок. Я перевожу взгляд на потолок. Мне не хватает телевизора. Даже если бы он постоянно напоминал мне о ком-то, кого я предпочла бы забыть, это лучше, чем тишина.

Тишина здесь кажется громче крика.

Я пересчитываю потолочные плитки, чтобы поскорее скоротать время. После пятого круга наваливается непреодолимая усталость. Пока кровь стекает в пакет, моя тяжелая голова бессильно опускается…

И я проваливаюсь в беспамятство.

Жар покалывает щеки, и я открываю глаза. Бледные лучи утреннего солнца разливаются по долине. Травы шелестят на ветру.

Здесь неземная красота.

Покой.

Я не сгораю. Есть часть меня — настоящая. Живая. Сквозь биение сердца жизнь разливается по моим венам. Я поднимаю руку к небу, позволяя солнечному свету струиться сквозь пальцы, и⁠…

Дзынь, клац.

Лязгающий звук прошивает моё тело, и я распахиваю глаза. Сканирую потолок в поисках источника шума, но больше ничего не слышу. Это было внезапное падение, похожее на раскат грома, за которым последовала тишина. Неужели ночной странник всё еще здесь?

Я перевожу взгляд на Кровопоклонницу.

— Вы это слышали?

Она не отвечает.

Я снова уставляюсь в потолок, изучая плитки. Неужели кто-то что-то уронил в воздуховоде наверху? Металлический звук напомнил мне о наших стальных кружках с водой.

— Осталась одна минута, — говорит она. Её голос чуть выше, чем у большинства Кровопоклонников. Я снова фокусируюсь на ней. Была ли эта женщина хорошим человеком до того, как попала на Территорию кормления? Может, она ухаживала за садом и пекла угощения для соседей? У неё именно такой голос — нежный и сладкий.

Какую бы жизнь она ни вела раньше, сейчас это не имеет значения. Для меня она — Кровопоклонница. Смотрит ли она на нас как на скот?

Я смотрю в потолок, ожидая и страстно желая услышать этот звук снова.