Лунный цветок

Глава 5

ЭРИТРОЦИТЫ

Вся кровь с Территорий кормления должна доставляться в Подземный город.

— Закон Серуна

Густой темно-красный свет заливает меня, заставляя стразы на моем белом трико и пачке сиять. Занавес расходится, и я оказываюсь лицом к лицу с морем алых светящихся глаз. Они заполняют театр, пожирая меня взглядом.

Они не аплодируют.

Они наблюдают, ибо я для них — лишь развлечение.

Я безучастно смотрю на воду, стекающую между пальцев ног, вспоминая вчерашний сон. Как бы сильно я ни любила балет, танцевать перед ночными странниками — последнее, чем я хотела бы заниматься в ближайшем будущем.

— Осталось три минуты, — выкрикивает Кровопоклонник из дверного проема женской душевой ранним утром. Его лицо скрыто маской, и я не могу понять, доставляет ли ему удовольствие созерцание обнаженных доноров.

Считают ли они нас привлекательными? В конце концов, они все еще люди. Они должны что-то чувствовать — наверняка каждый испытывает желание. Даже я хочу. Но не их крови. От запаха человеческой крови у меня кривится губа, я предпочитаю обычную еду. Голод укрепляет во мне веру в то, что я человек…

По крайней мере, человек в достаточной степени.

Мэнни протягивает мне мыло. Смыв с себя все следы Джакса после прошлой ночи, я счищаю верхний слой мыла и передаю его Эмили. Она смеется, но отталкивает его:

— Возможно, нам стоит завести отдельное мыло для тех случаев, когда ты навещаешь свои «ситуативные отношения».

— Оу… возможно, — отвечаю я бесстрастным голосом.

— Тебе стоит чаще улыбаться, Сая, — говорит Мэнни. — Мы почти никогда этого не видим.

Я шагаю под струи воды, и мыльная пена стекает по моим длинным светлым волосам. Глаза сужаются, когда в памяти всплывает обрывок воспоминания; веко дергается, и я с силой сжимаю челюсти, пряча клыки.

Мой крик разрывает комнату, слезы колют глаза, пока мама тянет и всхлипывает:

— Прости, Сая. Прости! Но это единственные части тебя, на которых не держится гламур!

Еще один резкий рывок, и десны пронзает пульсирующая боль. Глубоко вдохнув, я отталкиваю её — она отлетает в другой конец комнаты. Тени кружатся вокруг меня, а искры красного света электризуют воздух.

Её глаза расширяются; она поднимается и, прихрамывая, возвращается ко мне. Падает на колени, роняя пассатижи, и берет мое лицо в ладони.

— Прости. Я просто… Если кто-нибудь узнает, я не знаю, что они с тобой сделают. Пожалуйста, держись за гламур, скрой себя от этого мира.

Тени впитываются в пол, а красный свет распадается на хрупкие нити в воздухе.

— Я знаю… Но почему это происходит сейчас, после того как я повзрослела? Я думала, я просто выгляжу как они, а не являюсь одной из них…

Она погладила мои белые волосы.

— Я не знаю, почему они прорезаются именно сейчас, но ты должна мне кое-что пообещать, — я киваю, слишком напуганная, чтобы говорить. — Не смейся. Не открывай рот слишком широко при разговоре, иначе станут видны клыки. Ты можешь мне это пообещать?

— Хорошо, — выдохнула я.

— Я постараюсь, — отвечаю я Мэнни.

— Две минуты, — выкрикивает Кровопоклонник. Совершенно излишне. Над дверью висят запотевшие часы. Они громко тикают, и каждая секунда отдается в моей голове предупреждающим стуком при каждом движении стрелки.

Я одновременно брею ноги и чищу зубы, прежде чем воду отключат.

Я никогда не понимала, зачем они позволяют нам это излишество, когда столько других правил созданы для того, чтобы подавлять нас. Почему их заботит наша гигиена? Возможно, эти маленькие радости нужны лишь для того, чтобы поддерживать в нас ровно столько комфорта, сколько необходимо, чтобы мы не подняли бунт.

Эмили тихо выругалась. По её ноге потекла тонкая струйка крови, смешиваясь с водой в сливном отверстии — свежий порез. Она выключила душ, схватила полотенце и прижала его к колену. Ей нужно было наложить повязку из аптечки до того, как Кровопоклонники это заметят.

Для них Эмили просто переводила драгоценную кровь впустую.

— Тридцать секунд, — прокричал надзиратель.

Выдохнув, я выключила воду и начала обтираться. Пока я проводила полотенцем по влажной коже, на моем плече блеснули черные чернила татуировки в виде лунного цветка.

Голос Кровопоклонника становился громче, отсчитывая последние десять секунд. Я быстро натянула сорочку и белье. Но, взглянув на Эмили, увидела, что та в панике роется в своей кабинке.

— Да где же мои гребаные трусы? — пробормотала она.

— Время вышло! — объявил надзиратель.

Мы выстроились по трое. Эмили встала рядом со мной и простонала:

— Видимо, сегодня я иду налегке.

Кровопоклонники по обе стороны двери вручили каждой из нас по бутылке воды. Они хотят, чтобы наши вены красиво вздувались на коже.

Как только мы скрылись из виду, я приподняла подол и вытащила запасную пару белья, которую припрятала у себя.

— Спасибо, Сая, — выдохнула Эмили, забирая их. — На мгновение я подумала, что у тебя там все так опухло после того, что Джакс вытворял с тобой ночью.

Мэнни бросила на меня косой взгляд с тенью улыбки. Эмили иногда серьезно меня пугает.

Мы притормозили, чтобы она могла привести себя в порядок, пока мимо шел поток других женщин. Эмили выпрямилась, отряхнула чистую робу и с ухмылкой сказала:

— Ну что, идем за стадом.

Когда мы подошли к банку крови, из противоположного коридора вышли мужчины. В толпе Коул шагал рядом с Джаксом. Когда они поравнялись со мной, я взяла брата за руку, а Джакс положил ладонь мне на поясницу. Мы молча вошли в банк крови и направились к креслам, возле которых уже ждали Кровопоклонники — безмолвные стражи, ожидающие, что мы отдадим свою кровь ночным странникам.

И мы отдаем. Если откажемся — закончим в частной комнате. Помимо страха никогда не вернуться, я не хочу знать, как отреагирует ночной странник, увидев, кто я на самом деле.

— Садитесь, — бросил Кровопоклонник у входа, уверенно держа руку на пистолете. Все они вооружены. Именно поэтому наш побег должен быть бесшумным. Они не стесняются стрелять. В прошлый раз они убили Винни, и большинство беглецов просто замерли и покорно вернулись назад.

Держа Коула за руку, мы подошли к креслам. Коул сел, я заняла место рядом, а Джакс устроился с другой стороны от меня. Надзиратель жестом приказал мне закатать рукав. Коул рядом со мной обнажил руку, усеянную следами от неудачных уколов и заживающими синяками.

Джакс задрал рукав до самого плеча. Под его кожей бугрились вены — у него не было много ран, потому что он легко отдавал кровь.

— Руку, — рявкнул мой надзиратель, впившись пальцами в мой рукав.

Я прикусила нижнюю губу, едва не прокусив её насквозь. Закатав рукав, я быстро отвернулась от лиловых кровоподтеков и дырочек, помечавших мои очень синие вены. Кровопоклонник схватил жгут, затянул его на моем плече и надавил на локтевой сгиб, пока вены не вздулись. Мне было трудно отвести взгляд, но я заставила себя посмотреть на брата. Кровь медленно капала в его пакет — с трудом, но она текла, и это было главное.

Я отвернулась и попыталась устроиться поудобнее, как вдруг заметила двух Кровопоклонников, шепчущихся у выхода. Они смотрели в левую часть зала. Я проследила за их взглядом. Там сидела сгорбленная женщина, уставившись в пол, словно умоляя его поглотить её целиком.

Бьянка?

Рядом Жюльен крепко сжимал её руку. Я вопросительно взглянула на Мэнни, та лишь пожала плечами, но сидевшая рядом с ней Эмили похлопала себя по животу и одними губами произнесла: «Она, мать твою, беременна!»

Что?

Надзиратель у кресла Бьянки остановил забор крови и скомандовал:

— Встать, Донор ноль-три-семь.

Она покачала головой, её карие глаза расширились от ужаса, а рука продолжала вцепляться в руку Жюльена. Её лицо стало мертвенно-бледным. Таким же белым, как новые простыни, которые нам выдают раз в пару месяцев.

Жюльен встал, пытаясь заслонить Бьянку, но Кровопоклонник оказался быстрее. Он выхватил пистолет и наставил его на парня.

— Встать, Донор ноль-три-семь, иначе я уберу причину твоего неповиновения.

Кровопоклонники хитры: они знают, что Бьянка подчинится, если угрожать её любимому. Большинство на её месте так и сделали бы.

Я взглянула на Джакса. Он наблюдал за происходящим задумчивым взглядом.

Большинство…

В воцарившемся хаосе Бьянка встала. Слезы катились по её лицу, темные волосы рассыпались по плечам. Она пошла за ними, изо всех сил стараясь сдержать рыдания. Её вывели из зала, и как только двери закрылись, Кровопоклонники встали так, чтобы заблокировать выход.

В комнате повисла удушающая тишина, пока мы продолжали сдавать кровь.

Когда кровопускание заканчивается, Кровопоклонник прижимает ватный тампон к месту прокола и заклеивает мою чувствительную кожу пластырем.

Мы покидаем банк крови и идем в столовую. В очереди за едой оживляется гул голосов: несколько доноров перед нами обсуждают беременность.

— У нее три месяца не было месячных, — шепчет Лора на ухо Холли. — Мы все это знали.

Очередь продвигается вперед. Коул стоит рядом со мной, но он пристально смотрит на еду, не проявляя ни малейшего интереса к разговору. Даже Джаксу, кажется, плевать.

— Поэтому они следят за нами, когда мы в душе? — спрашивает Мэнни у Эмили. — Я думаю об этом с тех пор, как забрали Саммер. Они что, ведут учет наших циклов?

Эмили бормочет пару отборных ругательств.

— У нас с Дэном был секс на прошлой неделе.

— Идиотка, — шипит Мэнни.

— Чего?.. Я же велела этому придурку вовремя вынимать!

— И ты ему веришь?

— Нет… Он замирает как бревно и стонет, когда кончает. Это отвлекает.

Мэнни прыскает со смеху.

— Перестань, мы сейчас есть будем.

Я слегка наклоняюсь в сторону, чтобы привлечь их внимание:

— Если когда-нибудь нам на обед подадут сосиски, а вы в этот момент заговорите о диковенных судорогах Дэна, я задушу вас во сне.

Мы все разражаемся столь необходимым приступом хихиканья.

Я беру свой поднос и кривлюсь при виде буханки хлеба, чашки воды и вареного яйца. Следуя за Коулом, мы садимся за стол ближе всего к внутреннему дворику. В этот раз Мэнни и Эмили присоединяются к нам. Неподалеку Жюльен сидит в одиночестве, его остекленевшие карие глаза уставились в пустоту перед едой.

Эмили подталкивает Мэнни локтем и жестикулирует, словно собирается спросить Жюльена, можно ли забрать его порцию, раз уж он не ест. Мэнни бросает на нее недоверчивый взгляд и быстро запихивает свой хлеб в рот Эмили, чтобы та замолчала.

— Как думаете, куда ее заберут? — спрашивает Мэнни между укусами своей добычи.

— Скорее всего, на продажу, — небрежно отвечает Джакс, явно не заботясь о том, услышит ли его Жюльен. — Кровопоклонникам младенцы ни к чему, так что их, вероятно, продают в Подземный город. Я слышал, ночные странники забирают новорожденных, чтобы растить их как своих детей, потому что сами не могут иметь потомства.

— Это отвратительно! — Мэнни бледнеет. — Бедный ребенок.

Джакс пожал плечами:

— Нечего было здесь трахаться. Они дураки, раз пошли на такой риск, особенно после случая с Саммер.

Я перекладываю свое яйцо на поднос Коула.

— Я в это не верю. Если бы это было так, Коула забрали бы в Подземный город сразу, как мы сюда попали. К тому же, зачем им человеческие дети, если они могут создавать полукровок?

Крошки разлетаются по подносу, когда Джакс разламывает хлеб.

— Я слышал это в поселении. Я не утверждал, что это правда, — он упирает язык в щеку, и его глаза сужаются еще сильнее.

Эмили переводит взгляд с Жюльена на меня, наклоняется и понижает голос:

— Ты можешь пробраться через вентиляцию сегодня вечером и посмотреть, не найдешь ли ты Бьянку? Ты говорила, что Саммер увели в приемный покой…

— Это слишком рискованно! — шипит Мэнни.

Эмили откидывается на спинку стула.

— Она постоянно ползает там, чтобы видеться с Джаксом. Попытка не пытка.

Я уже собираюсь сказать, что попробую, но Джакс обрывает:

— Нет! Отвали, Эмили. Сая не пойдет на первый этаж. В мою комнату пробраться безопасно, потому что она на том же уровне, но просить ее спуститься вниз… — вены на его шее вздуваются. — Отвали. На хер.

Эмили обиженно хмыкает и скрещивает руки на груди.

— Я просто спросила.

Я поворачиваюсь к Жюльену. Он так и не прикоснулся к еде. У него тот же вид, что был у моей матери, когда она узнала, что в шестнадцать лет у меня начали расти клыки — мрачное, подавленное молчание.

— Детка, — голос Джакса звучит мягко; он придвигается ближе, положив теплую ладонь мне на ногу. — Не делай глупостей. Мы скоро выберемся. Приходи ко мне сегодня вечером, снова немного развлечемся.

— Хорошо, — я отвожу взгляд от Жюльена и концентрируюсь на еде. Проще согласиться с ним, чтобы избежать очередного спора. Мне всегда было интересно, что происходит с женщинами, которые здесь беременеют. Мы с Джаксом всегда осторожны, но я знаю, что и Эмили, и Бьянка полагаются на метод «вовремя вынуть», и наверняка другие тоже.

И все же я не верю Джаксу. Я плохо знаю Закон Серуна — слышала только обрывки от доноров и Джакса — но там нет правил, согласно которым дети и младенцы приносятся в жертву ночным странникам.

Мои пальцы сильнее сжимают хлеб; я остро чувствую, как рука Джакса скользит выше по моему бедру. Прикосновение, полное смысла.

— Только не вздумай делать никаких глупостей, Сая.