Лунный цветок

Глава 17

БЕСЦВЕТНЫЙ

Красные комнаты на Территориях Кормления предназначены для тех, кто желает стать прямым Донором для одного из Домов в Подземном городе. Ночным странникам запрещено причинять вред Донору, если тот отклонит их предложение.

— Закон Серуна

Передо мной стоит зеркало; его деревянная рама украшена затейливыми распустившимися цветами, мерцающими серебром и золотом. Я сжимаю и разжимаю кулаки, горло перехватывает при виде собственного отражения.

Мои глаза — глубокого малинового цвета, светятся жемчужно-красным, а белые волосы струятся по плечам, точно шелк. Ледяная синеватая кожа — безупречная на ощупь, но холодная — покрывает моё тело. Неприятное чувство шевелится внутри, когда я перевожу взгляд на свои уши. Длинные, с заостренными кончиками — этого зрелища достаточно, чтобы я оскалилась. За темно-фиолетовыми губами виднеются клыки, влажные от слюны. Вместе с этим приходит голод. Жажда вонзиться во что-нибудь.

Вот кто я такая.

Балансирующая между жизнью и смертью.

Дневной странник без гламура.

— Донор ноль-ноль-восемь, ваша ночь прошла успешно. Время умываться, — голос прорезает туман и снимает груз сна. Обрывки прошлой ночи всплывают в памяти — ночной странник, который напал на меня, и ночной странник, который был неожиданно нежен.

— Человек, — настаивает Кровопоклонник. — Просыпайся.

Простота этих слов, резких, как щелчок кнута, заставляет меня резко сесть. Липкая простыня прилипает ко мне, но только когда я отрываю её от себя и выхожу на яркий свет коридора, я осознаю, насколько ужасно выгляжу. Я вся в крови мертвого ночного странника. Вцепившись в края разорванного платья, я как могу прикрываю обнаженную грудь.

Мы сворачиваем за угол и проходим мимо комнаты Восхваляемых, когда оттуда выходит Лора.

— Матерь божья… — она подпрыгивает, издавая сдавленный возглас и закрывая рот рукой.

Несмотря на изнеможение, во мне пробуждается живая энергия при виде её шока; я показываю ей большой палец и улыбаюсь. Ночной странник был мертв. Мертвее мертвого. Прах.

Когда я вхожу в ванную, все головы поворачиваются в мою сторону. У кого-то глаза расширяются, у кого-то — сужаются. Холли роняет мыло, и шепотки долетают до моих чувствительных ушей.

Я включаю душ рядом с Эмили, которая вскрикивает:

— Ты жива!

— Ты как? — спрашивает Мэнни, пока я стаскиваю испорченную одежду. Она подходит ближе и забирает у меня платье, после чего резко выдыхает. — Что это, черт возьми, такое?

Эмили наклоняется ко мне, пока я встаю под струю воды, чтобы смыть кровь. У меня всего три минуты.

— Это татуировка?

— Лунные цветы, — бросаю я сухо, проводя мочалкой по груди. — Вы их уже видели.

— Нет, — настаивает Мэнни, осторожно касаясь моей спины. — Тут новая. Змея.

Что?

Посмотрев через плечо, я оттягиваю кожу и замечаю голову змеи среди лунных цветов. Я мало что вижу, но ясно одно: теперь сквозь лепестки, шипы и лозы вьется черная змея.

— Она идет до самой талии! — говорит Мэнни, проводя пальцами ниже.

Я поднимаю руку и натягиваю кожу, пытаясь рассмотреть длину татуировки. Там действительно чешуйчатый змей, извивающийся по всей моей спине. Какого черта?

Эмили вытирает воду с глаз и склоняет голову набок:

— Тот ночной странник набил тебе её?

Ночной странник укусил меня. Может ли это быть связано? Может ли укус создать полностью зажившую татуировку? Джакс мог бы знать, но хочу ли я рассказывать ему об этом?

Учитывая, что все здесь пялятся на меня, как на новую игрушку в Дарковише, возможно, мне придется.

— Что там произошло? — спрашивает Мэнни, когда мы заканчиваем мыться и одеваемся. Я натягиваю рубашку с длинным рукавом и застегиваю её до самого воротника. — Ночной странник просто укусил тебя и свалил?

— Да, — вру я. — Я сделала, как сказал Джакс.

Если бы не второй ночной странник, я была бы мертва.

В голове полный хаос. Меньше всего мне хочется рассказывать друзьям, что один ночной странник напал на меня, а другой появился из ниоткуда и убил его. И уж тем более — что этот второй задавал мне странные вопросы, которые я всё еще пытаюсь переварить, укусил меня, а затем уложил в постель в дурманящем ядовитом оцепенении.

Это даже не странно. Это за гранью безумия.

А еще я поцеловала его. Я поцеловала мертвое создание, что выползло из-под земли после того, как Мать нас бросила. Последнее, чего я хочу — это рассказывать об этом друзьям. Я и сама-то хочу об этом забыть. Если Джакс узнает, он не поймет. Это была не я. Это всё яд.

— Время вышло, — объявляет Кровопоклонник.

Мы выходим из ванной, но путь мне преграждает надзиратель.

— Тебе сегодня не нужно сдавать кровь. Бог выбрал тебя прошлой ночью, — он разворачивается на каблуках и бросает через плечо: — Следуй за мной в столовую, Донор ноль-ноль-восемь.

Мэнни расплывается в улыбке и подмигивает мне, а Эмили показывает большой палец:

— Ты это заслужила, детка!

— Теперь ты мой «ситуативный партнер», Эм? — сухо спрашиваю я.

Она подмигивает.

Со вздохом я отворачиваюсь от подруг и иду за Кровопоклонником. Мои мысли возвращаются к Коулу. Теперь вся надежда только на Джакса — он должен помочь моему брату в банке крови, раз меня там не будет.

Из мужских душевых выходят Доноры. Я замираю, сканируя взглядом море лиц. Мы с Джаксом встречаемся глазами; его облегчение при виде меня почти осязаемо. Он идет рядом с Коулом, и они слишком быстро исчезают из виду.

Черт. Я хотела сказать ему, чтобы он присмотрел за братом.

— Донор, следуй! — огрызается Кровопоклонник.

Я отрываю взгляд от дверей банка крови и продолжаю путь.

В столовой меня направляют к нашему обычному столу, и Кровопоклонник приносит поднос с едой. У меня рот наполняется слюной при виде пакета молока, бутылки воды и сока. В центре — тарелка с горой яичницы-болтуньи на тостах и стопка блинов, залитых сладким сиропом, аромат которого щекочет ноздри.

— Почему? — я недоверчиво смотрю на маску Кровопоклонника.

— Бог позволил тебе жить, — отвечает он. — В награду тебе дарован день покоя. Да пребудет с тобой мир сегодня.

Я знала, что Кровопоклонники — фанатики, но слышать, в какой восторг этого человека приводит их «бог» — это нечто. Поведение сектантов, выкрученное на максимум. Они относятся ко мне иначе только потому, что ночной странник выбрал меня. Предел мечтаний этих подхалимов.

Или тот второй ночной странник что-то им сказал? И что они сделали с трупом первого?