Лунный цветок

Глава 21

ПРИТВОРЩИК

Любой ночной странник, раскрывший местоположение Подземного города, подлежит судебному преследованию.

— Закон Серуна

Выход из частной комнаты напоминает «аллею позора». Я вернулась целой и невредимой, но что меня ждет? Насколько сильно будет в ярости Джакс, когда мы увидимся? Часть меня хочет просто спрятаться от чужого суда. Остальные Доноры увидят во мне человека, жаждущего компании наших похитителей. Сомневаюсь, что кто-то поверит мне, если я скажу, что он… хороший. Я и сама не уверена, хороший ли он на самом деле, или мои собственные сложные чувства к самой себе заставляют меня хотеть в это верить. Ведь если он не хороший, то что это говорит о полукровке?

Я сама — хорошая?

Мне хотелось бы так думать, но воспоминания о том, как мать вздрагивала от моих прикосновений, и об одиноких днях у воды вместо игр с другими детьми, рассказывают совсем другую историю. Я никогда по-настоящему нигде не была своей.

Когда женщины спускаются по лестнице, моё горло сжимается, а руки сжимаются в кулаки. Быстро взглянув на сопровождающего Кровопоклонника, я говорю:

— Я хотела бы отдохнуть в своей комнате.

Мы останавливаемся у лестницы, и мои уши улавливают шепотки в толпе. Эмили и Мэнни замедлили спуск, ожидая, пока я закончу разговор. Человек в маске оценивающе наклоняет голову:

— Только если ты согласишься снова увидеть бога сегодня вечером.

Мои пальцы подергиваются, кончик языка касается потрескавшихся сухих губ.

— Это то, чего он хочет?

— Он настаивает, — отвечает надзиратель с легким поклоном.

Настаивает?

Этот ночной странник странен. Но как бы много вопросов у меня ни оставалось, взгляды проходящих мимо людей и имя Джакса, слетающее с чьих-то болтливых губ, заставляют меня заторможенно кивнуть:

— Хорошо. Я увижусь с ним снова, если мне позволят отдохнуть, а моим друзьям отдадут ту еду, которую предназначали мне.

— Разумеется.

«Разумеется». Он прозвучал почти по-человечески.

Пока я следую за Кровопоклонником вверх по лестнице, мои подруги замирают. Я кожей чувствую их острые взгляды, когда прохожу мимо на наш этаж. Я знаю, что они скажут. Знаю, потому что на их месте поступила бы так же. И всё же я не готова встретиться с Джаксом. И к вопросам я тоже не готова.

В комнате тихо. Кровопоклонник быстро уходит, закрывая за собой дверь. Запустив пальцы в волосы, я сажусь на кровать Коула и роняю голову между колен. Тварь в вентиляции молчит — полагаю, она активна только по ночам.

— Сая? — я вдыхаю и поднимаю голову: входит Эмили. Её брови сдвинуты, влажные волосы спутаны у затылка, по тонкому платью расплываются мокрые пятна. — Ты в порядке?

С натянутой улыбкой я отвечаю:

— Просто устала. А ты что здесь делаешь? Разве ты не должна скоро сдавать кровь?

— Я сказала Кровопоклоннику, что мне плохо, и спросила, могу ли сдать позже. Он согласился. Странно, что он разрешил, но, видимо, ты теперь важная персона, — я отодвигаюсь на кровати, и Эмили садится рядом. Она смотрит прямо перед собой и медленно кивает: — Ты получила ответы, которые искала?

— Нет.

— Значит, ты вернешься?

— Да, — хрипло отвечаю я.

— Джаксу это не понравится, — Эмили поворачивается ко мне. — А другие женщины уже гадают, не превращаешься ли ты в ночного странника.

В груди шевелится смех, но я сдерживаю его.

— Разве это не было бы забавно?

Эмили усмехается, поудобнее устраиваясь на кровати Коула:

— Я в это не верю. По крайней мере, пока. Ты всегда была любопытна ко всему новому.

Я ковыряю кожу вокруг ногтя.

— Любопытство когда-нибудь погубит кошку.

— Когда-нибудь, но не сегодня, — она толкает меня в плечо. — Я променяла обед на то, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке, так что завтра ты задолжала мне как минимум половину.

Я толкаю её в ответ.

— Только если скажешь мне настоящую причину, по которой пришла сюда.

— Умно, — она закидывает голову и смотрит на металлические решетки. — Я ведь никогда не рассказывала тебе, как здесь оказалась?

Я качаю головой:

— Ты говорила, что тебя поймал Кровопоклонник, когда ты искала припасы.

Эмили издает короткий смешок.

— Да… так и было. Но я не говорила, как.

Закинув ноги, я ложусь на кровать Коула, и Эмили делает то же самое. Мы лежим на спинах, плечом к плечу, и она рассказывает свою историю.

— Там, где бабушка велела мне искать, еды не было, и я забрела дальше обычного. Я была в отчаянии. Действовала безрассудно. Пошла в соседний торговый район. Там была аптека, я надеялась найти что-нибудь для бабушки.

Эмили, какой бы легкомысленной она ни казалась, всегда заботится о других. Это она пыталась оттащить тело Винни, зная, что он мертв. А я просто стояла в оцепенении, пока Джакс проходил мимо, бормоча о побеге.

— Там я его и встретила.

Я поворачиваю голову и вижу блеск в её глазах. Она стискивает зубы.

— Он был чистым. В деревне большинству было плевать на гигиену. Увидеть кого-то моего возраста, чистого, прилично одетого и тоже ищущего припасы — это было нечто. Без единого слова мы столкнулись, и я… просто набросилась на него.

— О… — медленно киваю я. — Здорово…

Эмили заливисто хохочет, но из уголков её глаз катятся слезы.

— У меня чертовых лет пять не было секса, так что при виде первого же чистого парня я не раздумывала. Это стало регулярным. Я возвращалась в аптеку, и он был там. Мы обменивались вещами — он говорил, что ходит дальше меня, поэтому у него всегда была еда.

— Пока…?

Она шмыгает носом. Мои уши улавливают влажный звук в её горле.

— Я никогда не спрашивала, откуда он. Мы почти не разговаривали. Мы оба знали, чего хотим. Наверное, не стоит удивляться, что он оказался Кровопоклонником, да?

Я тихо выдыхаю. Эмили кивает на мой безмолвный ответ.

— Да, знаю. Я спала с Кровопоклонником. Для него я была игрой. Однажды он сказал, что рядом много еды, но он не может унести всё сам. Я согласилась — черт возьми, конечно! Больше еды для бабушки. Я пошла за ним, и…

Я перекатываюсь на бок и обнимаю её. Её сердце сбивается с ритма, дыхание становится резким, легкие судорожно хватают воздух.

— Я была чертовой идиоткой, Сая. Так хотела, чтобы меня обняли. Так отчаянно нуждалась в связи, что не задавала вопросов, пока не стало слишком поздно. Зашла прямо в этот гребаный дом, а оттуда меня вывели трое Кровопоклонников и швырнули в фургон.

Я сильнее сжимаю её плечо.

— Он здесь?

Она качает головой.

— Нет. Что-то насчет «конфликта интересов», так что он остался там. И каждый день здесь я гадаю — не пришел ли он за моей бабушкой следом.

— Эм… иди сюда, — я сажусь и тяну её за руку, пока она не оказывается передо мной. Сквозь горькие слезы прорывается подобие смеха, когда я распускаю её волосы и запускаю в них пальцы. — Твоя бабушка жива. И когда мы выберемся отсюда, мы найдем её. Так же, как найдем сестру Мэнни. Ладно?

Последний раз шмыгнув носом, она глубоко выдыхает и смеется:

— Ты такая добрая, Сая. Как старшая сестра. Всегда знаешь, что сказать.

Я захожу ей за спину, разделяю пряди её каштановых волос и начинаю плести косу.

— Иногда…

Эмили поворачивает голову, глядя на меня:

— Это ведь последний раз, верно? Ты больше не увидишь его после этой ночи?

Я твердо киваю:

— Последний раз.

Её плечи расслабляются, и она снова отворачивается.

— Хорошо.

Хорошо…