Мурраны. Фея для ректора

Глава 12

Мурчало так и не пришел, поэтому, высушив волосы, я легла спать. Не знаю, кто производил на Итлане ортопедические матрасы, но мне было удобно, тепло и мягко.

Уснула я почти сразу. Возможно, оракулам положено видеть сны о прошлом и будущем, но лично мне такое положение дел очень не нравилось. Стоило немного расслабиться, как я вновь оказалась в храме.

— Вообще-то, мы так не договаривались, — высказала свое «фи» барельефу. — Если вы меня каждую ночь дергать станете, я таких дел натворю, что вам батальон спасателей из других миров не поможет.

Где-то зазвучал звонкий девичий смех. Звук отражался от голых каменных стен, отчего казалось, что смех повсюду. Страшновато и немного обидно. Создавалось впечатление, что Мурра надо мной потешается.

— Ладно, чего звали-то? — насупилась я.

Магические фонари тут же осветили оживший фонтан в центре зала и пять сосудов на его бортике. Вроде и не изменилось ничего. Или все же изменилось?

Изменилось.

В трех сосудах были открыты крышки, а в двух на самом донышке плескалась странная искрящаяся субстанция.

— Я не математик, а историк, — осторожно напомнила Мурре. — Логика не мой конек. Вероятно, наша миссия закончится, когда все сосуды наполнятся, да?

Ой, не знаю, у кого я спрашивала, но светильники вспыхнули.

Ага…

— Один сосуд с жидкостью мой, а второй… Машкин? — догадалась я, и свет снова это подтвердил.

— Получается, и кураторов нам не просто так назначили… — нет, я не спрашивала, а уже точно это знала, но светильники зачем-то и сейчас вспыхнули. — Ладно, чего уж там… Присмотрим мы за кураторами вашими, раз они так нужны.

Фонари никак не отреагировали. Да и не надо.

— Что-то еще, или я пока свободна? — покосилась на стену.

Из фонтана вырвался луч, а в его свете появилось невиданной красоты дерево с пышными ветвями и сияющими плодами. Дерево тускнело и отдалялось, пока не превратилось в кошку — совсем такую же, как на полу в кухне.

Видение померкло и пропало. На его месте появился кувшин, наполненный до самого горлышка водой. Очевидно той самой, что была в фонтане.

И что бы это снова означало? Ох, уж мне эти ребусы с шарадами! Хорошо, что есть подсказки в виде магических фонарей, летающих здесь повсюду.

— Мне нужно отыскать какое-то дерево, а поможет мне плитка с кошкой, которую я недавно обнаружила?

Да-а-а, ну и бред я несу. Впрочем, не успела я закончить размышления вслух, как светильники вспыхнули. Значит, не такой уж и бред.

— А живая водичка из божественного источника, надо полагать, для дерева? Высохло оно, что ли?

И снова вспышка.

— Хорошо, я попробую что-нибудь для вас сделать. Будут еще пожелания?

Очевидно, Мурра мне сказала все, что хотела, потому что чудеса закончились. А ведь и у меня накопилось. И раз уж я здесь, почему бы не воспользоваться моментом?

— Кстати, о моем кураторе… Если вы возлагаете на него надежды, то почему?..

Договорить я не успела, мир погрузился во тьму и закружился. А когда вновь вернулась возможность видеть, я оказалась в своей комнате в башне, уютно потрескивал камин, над головой лукаво подмигивали звезды и… И ощущалось чье-то присутствие.

— Эй, кто здесь? — шепотом спросила я.

От стены отделилась призрачная фигура. Это был… Это был хищный кот: то ли тигр, то ли леопард. По мере того, как он приближался ко мне, на нем появлялась одежда, а морда обретала вполне человеческие, то есть мурранские черты. Вскоре передо мой появился призрак Уррса, вполне узнаваемый и привычный.

— А вы и так можете? — робко поинтересовалась я, поскольку не каждый день к тебе в спальню леопарды заглядывают.

— Для того, кто не имеет материального облика форма не является проблемой, — произнес хранитель замка. — Однако, я предпочитаю, чтобы меня узнавали.

— Э-э-э… А я вас не сразу признала…

— Торопился, Карина, — ответил призрак. — Просыпайтесь, вы нужны Уоррвику.

Комната растаяла, чтобы… появиться вновь, теперь уже без призрака и на самом деле. Камин почти догорел. Кожу холодила ночная прохлада, а рядом мурчало божественное Мурчало.

Надо же! Сон во сне? Или это все же был не сон?

Взгляд наткнулся на знакомый кувшин, доверху наполненный водой из источника Мурры. Значит, дерево искать все же придется.

Возможно, и Уррс действительно приходил.

Вряд ли дух просто так стал бы тревожить меня среди ночи. Придется помочь Уоррвику, да и Мурра просила приглядывать за кураторами, хотя, по идее, должно быть все наоборот. Я накинула на себя платье, взяла легкие туфельки и на цыпочках спустилась вниз. Обулась только тогда, когда вышла из башни. Очень уж прохладными оказались каменные плиты коридоров замка.

Однако, скользнув в приемную, у двери в кабинет ректора я остановилась и прислушалась. Так, на всякий случай. Вдруг мурраны все еще заседают.

Вроде было тихо, но что-то меня смущало. Вот бы туда заглянуть.

— Где, спрашивается, этого духа носит?.. — проворчала я.

— Я все время рядом. Достаточно лишь позвать, — прошелестел Уррс.

— Что вы мне хотели показать? Кому требуется помощь?

— Одну секунду, сударыня, — мазнул призрачной рукой хранитель замка и…

Я увидела кабинет. Нет, не дверь, а то, что происходило внутри, словно через окно.

А там… Там, собственно, ничего и не происходило. Все разошлись, а Уоррвик разговаривал с Рричем. и я снова ничего не слышала, поэтому вопросительно покосилась на призрака.

— Сейчас звук будет, — пообещал Уррс.

— И запомни, Васс… В тебе течет гнилая кровь проклятого рода. Даже твоя магия, в которой так нуждаются мурраны, не может этого изменить. Благодари свою богиню, что Совет не может доказать твою вину!

Ррич плюнул под ноги Уоррвику, после чего вышел из кабинета, шарахнув изо всех сил дверью. Он так был собой горд, что не заметил ни меня, ни хранителя. Да, честно сказать, и мне на него было абсолютно наплевать. Пусть с ним Машка возится, раз ей поручили. Меня же больше интересовала реакция ректора.

Он стоял посреди кабинета, словно каменное изваяние, и вся скорбь всех миров застыла на его лице.

Да ёрш твою двадцать! Теперь понятно, зачем меня вызвал Уррс. Он был еще из тех поколений Вассов, которые не утратили гордости и могли ответить обидчику. И, возможно, призрак тоже чувствовал себя виноватым перед своим потомком.

Ой, какое мне дело, что там думает давно почивший мурран? Никакого, а вот состояние ректора меня волновало, поэтому, решительно толкнув дверь, я вошла в кабинет.

— Уоррвик!

— Карина? — растерялся ректор, но быстро собрался и даже нашел в себе силы приосаниться, хотя глаза у него все равно были как у побитой собаки. — Доброе утро, сударыня.

— Не доброе! И не утро, а ночь еще! — выпалила я. — Объясните мне, почему вы не вломили этому напыщенному хаму?

Уоррвик был искренне удивлен.

— Вы пришли ко мне ночью, чтобы… чтобы поговорить обо мне?

И ректор очень внимательно на меня посмотрел. Красивый все же мужчина, и глаза у него невозможные. С таким бы жить да жить. Эх, жаль тараканы под пушистыми ушками не в меру ретивые. Придется с этим что-то делать…

Может, для начала поговорить?

— Конечно, я пришла поговорить о вас, потому что о нас, насколько это было необходимо и в ваших силах, вы позаботились. И знаете, что?..

— Что? — почти соболиная бровь чуть приподнялась.

— Не увиливайте от моего первого вопроса!

Васс глубоко вздохнул, кивнул мне на кресло, дождался, пока я сяду, и сам занял соседнее. Вообще-то верно, чего мы стоим посреди кабинета? Я, даже не будучи психологом, понимала, что передо мной тот, кто неистово, фатально нуждается если не в психотерапии, то в простом дружеском участии. А мне что, жалко что ли? Да у меня этого участия за годы долгой дружбы с девочками выработалось столько, что хватит на батальон ректоров.

Хотя… У конкретно этого ректора проблемы, похоже, серьезные.

— Значит, вы полагаете, Карина, что мне следовало вломить Рричу Фхшшаку, сыну Росса Фхшшака — заместителя главы совета? — спросил он со скептической улыбкой.

Я пожала плечами.

— Ну… От души вломить, или навалять, или вздуть… Хотя, конечно, можно было бы и просто взгреть, чтобы неповадно было распушать свой хвост там, где не нужно.

— Люди слишком кровожадные, — покачал головой Уоррвик. — Мурран никогда не опустится до драки и никогда не причинит осознанный вред своему сородичу.

И у меня… У меня слов не нашлось, чтобы ему ответить, потому что внутри все бурлило и клокотало, будто я была вовсе не я, а закипающий чайник, ну или, на худой конец, бомба с уже подожженным фитилем — готовая вот-вот рвануть.

Сначала слов не нашлось, да. Но потом… Потом я досчитала медленно до десяти, и слова появились — осознанные, спокойные такие.

— На моих глазах Кссандер напал на Ррича. Более того, он его едва не убил. Вернее, убил бы обязательно, если бы Машка не встряла. И… Знаете что?

— Что? — снова спросил Васс.

— Я бы нисколечко не расстроилась.

— Вот как?

— Именно! — фыркнула я, словно рассерженная… кошка. — Так почему вам не позволено то, что позволено Кссандеру?

— Он вступился за даму, — спокойно пояснил Уорвик. — Если бы Ррич оскорбил вас, сударыня, я бы непременно вмешался и, как вы говорите, безусловно его «взгрел».

— Ага… — выдохнула я, понимая, что ничегошеньки мне непонятно, но клубок как-то нужно размотать, а логику хорошо бы постичь. — Значит, даму оскорблять нельзя, а не даму можно?

— Любая женщина — это источник жизни, Карина. А сама возможность порождать новую жизнь для мурранов священна, даже если перед нами не кошка, а… — тут Васс замялся, но я и без него догадалась.

— А человечка, — закончила фразу. — Существо второго сорта. Не так ли?

— Зачем вы так?.. — потупился ректор. — Лично к вам все мурраны будут относиться как к равным, поскольку богиня не избрала бы тех, кто не наделен ее силой. Что касается меня, то, как бы вам объяснить?..

— Да уж рискните, объясните мне хоть как-то, а то я что-то ничего не понимаю!

— Ррич меня не оскорбил, а просто озвучил принятый обществом факт — наш род обвиняют в создании артефакта, который некогда и спровоцировал угасание мурранского могущества. Он был в своем праве, понимаете? — и Васс снова посмотрел так, что у меня сердце защемило.

— Конечно… — процедила я. — Он просто сказал, а вы — прекрасный маг, достойный мужчина, тот, в ком нуждаются все мурраны, просто выслушали, не расстроились, не почувствовали себя униженным. И даже его поганый плевок под ваши ноги был актом глубокого расположения к вам, не так ли?

— Карина, от того, что вы продолжаете эту тему, мне, поверьте, легче не становится, — уже не так спокойно как раньше произнес Уоррвик.

Уже кое-что. Но следовало продолжать свое расследование. На месте Васса другой давно бы потерял веру в себя, возненавидел всех сородичей и пошел сшибать бошки с пушистыми ушками, а этот ничего — держится, еще и о правилах рассуждает. Только вот… К черту такие правила! Я с этим не смирюсь никогда!

— Вот вы сказали, что поступок вашего предка — это всего лишь принятый обществом факт. Значит, вина Уррса не была доказана, я правильно понимаю?

— Всего лишь потому, что не был найден сам артефакт, но все знают, что он работал над его созданием! — горячо возразил он.

— Я вас умоляю! — закатила глаза, поражаясь мурранской твердолобости и полному отсутствию юридической морали. — Все знают о способности любого живого организма к деффекации. Однако, обнаружив экскремент, скажем, на центральной площади, вряд ли определят чей он, не проводя исследований. В вашем случае исследования проводили? Нет! Поскольку не был найден сам артефакт. И это я уже не говорю о морально-этическом праве!

— Каком? — заинтересовался Васс.

— Сын за отца не отвечает! Или вы станете утверждать, что новорожденный младенчик с пеленок несет бремя грехов тех, кто его породил и так вглубь веков по цепочке? — не удержавшись, съязвила я.

— В вашем мире так?

— В любом мире должно быть так, — заявила я. — Потому что, если это не так, то зачем давать новую жизнь, если все время будешь чувствовать себя перед ней виноватой? Безгрешных не бывает — это факт. И тому же Рричу, я уверена, можно предъявить намного больше, чем всем Вассам вместе взятым.

— Молодец, девка! — где-то ухнул, ни к кому не обращаясь, призрак Уррса.

Хмм… А вполне вероятно, что раньше и на Итлане сын за отца не отвечал, но с какого-то момента все изменилось. И наверняка менялось настолько постепенно, что этого никто не замечал и не отразил в летописях. На всякий случай, я решила в них покопаться, когда выпадет свободное время.

— Пожалуй, — задумался Уоррвик. — Карина, мне очень радостно, что именно вы считаете, что я не виноват во всех бедах мурранов.

— Почему «именно я»? — на автомате спросила, не подумав, чем весьма смутила ректора. У него даже румянец на щеках вспыхнул.

Однако котом он был умным и два слова связать умел, если не взваливал на себя все грехи мира. Его ответ был неполным, что-то Васс явно от меня скрыл.

— Потому что я ваш куратор, что, разумеется, является честью для меня. Потому что нам предстоит близкое общение, и я рад, что оно у вас не будет отягощено плохими мыслями обо мне.

— Не будет, — быстро заверила я, чтобы еще больше не смутить Уоррвика, но хотела задать еще один вопрос прежде, чем уйду спать. А усталость все же давала о себе знать. — Даже если не брать во внимание ваше родство и грехи предков, на Итлане что, не существует такого понятия, как презумпция невиновности?

Ректор задумался, поднялся, подошел к стеллажу с книгами и даже кое-что в парочке из них посмотрел.

— Вы говорите о том, что без доказанной вины, лицо считается невиновным? — наконец, спросил он.

— Именно! Артефакт не найден, стало быть — нет доказательств, что именно он послужил толчком к вашему регрессу, как нет доказательства того, что его создал именно Уррс Васс. С таким же успехом можно утверждать, что там приложили свою лапу Фхшшаки.

— Но среди них никогда не было артефакторов, сударыня. И потом, у мурранов все же руки, что доказывает строение кисти. Лапы выглядят несколько иначе, хотя некогда наши предки умели менять структуру своего тела и обращаться как в человеческую форму, как и в форму крупных кошачьих. Но, возможно, это лишь легенды.

— Если я ничего не смыслю в технике, это еще не значит, что я не способна закрутить гайку или подержать инструмент, помогая сборщику. И я хочу предупредить вас, Уоррвик… — произнесла, поднимаясь из кресла.

— О чем? — он подошел ближе и смотрел прямо в глаза.

— То, что сделал сегодня Ррич, я считаю оскорблением и издержками воспитания. Если вы сами не станете себя защищать от подобных нападок, то придется это делать мне.

— Вам? Но почему? — выдохнул он.

— Все потому же. Вы мой куратор, мы будем много времени проводить вместе, и я не намерена терпеть бесконечную несправедливость. Или вы защищаете себя сами, или я вдуваю обидчику, огребаю сама, и тогда вы вступаетесь уже за даму, что, как я понимаю, вашим обществом не возбраняется.

Глаза ректора расширись.

— Карина! — ахнул он и признался: — Мне совсем не хочется, чтобы Вы огребали. И ваши доводы… Они близки мне, созвучны моей душе, хотя я и не находил в себе сил, чтобы противостоять сложившемуся мнению.

— Уверена, у вас получится, — улыбнулась ректору.

В целом, мне показалось, что я преуспела в своей душеспасительной беседе, и чтобы закрепить результат я сказала кое-что совсем неожиданное:

— Знаете, что мне очень хочется сейчас сделать?

— Что?

— Обнять вас, чтобы передать вам хоть каплю своей решительности и веры в себя.

Не знаю, зачем я так сказала. Возможно, мне просто очень хотелось прикоснуться к нему, но он ответил:

— Обнимите меня, Карина. Пожалуйста.

Я подошла и обняла его крепко-крепко, прижавшись всем телом. Ректор вздрогнул, а потом все же притянул меня к себе и застыл. Контакт нарушить пришлось мне, потому что лишком уж волновала близость Уоррвика. Меня тянуло к этому мужчине, а он… он считал меня человечкой.

— А теперь я пойду спать, — прошептала, отстранившись от Васса. — И не забудьте, вы обещали мне помочь разобраться с изображением кошки на кухонном полу.

— Разумеется, — хрипло отозвался ректор.

По коридорам я бежала, словно за мной гнались. Башня встретила тишиной, девочки спали, а я еще пару минут посидела в гостиной, чтобы выровнять дыхание.

В спальне меня встретил кот. Взгляд у него был такой подозрительно внимательный, как сканером по мне прошелся, остановившись на покрасневших щеках.

— Не рано ли ты по котам ночами шастать начала? — ехидно поинтересовался он.

Вот же наглец! И главное — по котам! Сказал бы — по коту там…

— А давно ли ты стал таким моралистом? — вернула ему шпильку.

— Ладно, шастай, — разрешили мне. — Богиней не возбраняется, лишь бы делу не мешало.

И на этом спасибо. Кстати, о деле…

— А ты что-нибудь узнал? — спросила я, вытягиваясь в кровати.

— В целом, вам все расскажет Муррлок на своих занятиях, но кое-что я все же услышал. Два оставшиеся куратора с дефектом.

Мурчало так важно это произнес, сделал такую театральную паузу для пущего эффекта, что я накрылась одеялом и… хихикнула. Здесь куда ни плюнь — попадешь либо в дефективного кота, либо в кота с душевными терзаниями, как ректор.

— Каринка, так не честно! Я тебе о важном, а ты смеешься и прячешься!

И в мою пятку впился самый настоящий кошачий коготь. Котики… Такие котики…

Рефлекс сработал, и посланец богини вылетел с кровати, красиво исчез в воздухе и появился снова рядом на подушке как ни в чем не бывало.

— Правду пинком не вытравишь, — заявил он.

— Когтями мысли не исправишь, — не осталась в долгу я. — Так что с кураторами не так?

— Я до конца не понял, — смешно фыркнул кот. — Один полный бездарь. Ни магии у него нет, ни способности к боевым искусствам, что для мурранов является очень важными качествами.

— Может быть, у него душа нежная и сильное творческое начало, — предположила я.

— Кто ж будет рассматривать нежную душу? С бездарем ни одна самка не свяжется.

И снова меня насторожили эти мурранские самки. Что-то с ними не так — это понятно, но хотелось бы получить больше информации.

— Умная женщина будет учитывать все качества мужчины, а душа — это очень важная составляющая в отношениях, после честности и совести. А со вторым что не так?

— У того тоже успехи в боевой магии так себе, но кроме того, он болтлив не в меру и часто своими шутками обижает окружающих, — сказал кот.

— Прямо как наша Гайка, — рассмеялась я. — Но когда это ей мешало? На мой взгляд, здесь обижаются вовсе не на то, на что стоит обижаться, упуская очень важные вещи.

Да, я снова вспомнила ректора. Тепло его тела, искренность, с которой он обнимал меня…

— И вообще, давай спать, — быстро сказала я, пока усатый помощничек ни о чем не догадался.

— Ну спать так спать, — слишком уж язвительно отозвался кот.

Он свернулся калачиком рядом и демонстративно замурчал. Я тоже закрыла глаза, но мне почему-то казалось, что Мурчало все знало и молчало.