Мурраны. Фея для ректора

Глава 18

За обедом я старалась не смотреть на Уоррвика, но все равно наши взгляды то и дело встречались. Он о чем-то тихо разговаривал с Киссеном. Верховный маг кивал, иногда косился на меня, но в общую беседу не вступал.

Да и была ли она, та самая общая беседа?

Все разбились по парам. Из кураторов отсутствовал лишь рыжий Марсси. Гайка делала вид, что ей все равно, но я подмечала, что она поглядывает в сторону дверей. Кроме того, в ее ауре темно-зеленый временами переплетался с привычными светлыми тонами. Это явно намекало на то, что Динка тоскует по рыжику и злится на саму себя за это предательское чувство.

Выходило, что озеро все же исполнило наши желания и послало нам именно тех мужчин, которые идеально подходили к нашим характерам, интересам, образу жизни. Хотя по Машке и Рричу на первый взгляд этого не скажешь. Однако, она ни разу его не оттолкнула, а он тянулся к ней, словно умирающий в пустыне к живительной влаге.

Проблема заключалась в том, что мироздание показало нам лакомый кусочек там, где мы его взять никак не могли. Из-за принципов, обычаев или еще Мурра знает чего, но не могли. И унылый вид Альки полностью подтверждал мои мысли. Ее Пушкин был как всегда флегматичен, равнодушен ко всему происходящему, словно и не носил Пилюлю на руках час назад.

Спрашивать ее об этом было как-то невежливо. Захочет — сама расскажет.

Варька оторвалась от Кссандера, с которым неустанно о чем-то шепталась и даже чертила на столе какую-то хитрую схему, и подмигнула мне.

— Поговорила я с нашим красненьким спасенным, — сказала она. — Очень меня задели обвинения в его адрес. У мальчишки не было шансов. Он даже покончить жизнь самоубийством не мог, поскольку его обездвижили и держали в таком состоянии, пока в его тело перемещалась часть тьмы. Паренек, конечно, мне расписал процесс в подробностях, но тебе лучше всего этого не знать. Кссандер только что подтвердил мне версию адепта. Это он выносил его к телепорту, хотя многие отговаривали его от этого. Дескать, зачем давать ложную надежду. Целители все равно ничего не смогут сделать.

— А почему Кссандер не послушал? — спросила я.

Блондин — единственный из кураторов, который оставался для меня загадкой. Несмотря на внешнее спокойствие, чувствовался в нем бунтарский дух. Этот кот шел вразрез с системой и плевал на все условности. По сути, он даже готов был умереть, но не смириться с выбором, который сделали за него.

— Долгая история… — отмахнулась Варька и посмотрела на Пилюлю. Ее, как и Кссандера условности, видимо, не волновали. — Ну ты как?

— Как дура, — хмуро буркнула Алька. — Никогда еще не чувствовала себя так глупо. Я же ему фактически себя предложила…

— А он? — выдохнула Варька.

— А он развернулся и с такой же постной физиономией ушел. Словно я ему не секс предложила, а пару вагонов с углем разгрузить. Что во мне не так?

— Это в нем все не так, — фыркнула Гайка, подслушивая наш разговор. — Посмотри в зал. Каждый адепт и магистр в этом зале смотрит в нашу сторону. И это не просто взгляды. Уж я-то знаю! Опыт общения в мужских коллективах, знаешь ли. Могу на что хочешь поспорить, что большинство из них завидуют нашим кураторам, а некоторые не прочь приударить за любой из нас.

— И что же им по-твоему мешает? — усмехнулась Варя.

— Условности. Они видят перед собой человечек, с которыми вроде и можно привычно замутить, но Совет, чьи решения они чтят и уважают, относится к ним, то есть к нам, как к равным, то есть, как к мурранам. И при этом мы не кошки, — попыталась пояснить Гайка, но все еще больше запутала.

Или нет?

Алька нахмурилась и вдруг просияла:

— Когнитивный диссонанс! — выдохнула она. — Мы пока для них зверушки, от которых неизвестно чего ждать.

— Ага, — кивнула Динка. — Как карамелька с соленой начинкой внутри. Ожидаешь, что сейчас будет сладко, а потом — хоба… Нежданчик. Сюрприз, на который никто не рассчитывал, а получив, не понимает, что с ним делать. Мы пока целительские прибамбасы чинили, мне один кот рассказывал. Вернее, чинила их я, поскольку артефакторы — это не престижная профессия. Сейчас не престижная, поскольку есть необходимость лишь в воинах и тех, кто их исцеляет. И это не потому, что мурраны принимают необдуманные решения. Их к этому толкает агония. Сама жизнь загнала их в этот тупик, из которого нет выхода. Самое главное, многие из котов реально понимают, что дни их расы сочтены…

Общались мы шепотом. Даже если кураторы и слышали какие-то фразы, то старались не смотреть в нашу сторону. Вероятно, никто из котов не знал, что такое «когнитивный диссонанс», но в то, что вот-вот всем на Итлане наступит полная задница, верили свято. Верили, но как могли пытались оттянуть этот неприятный момент.

Верховный маг откашлялся и посмотрел на нас.

— Дина права, — произнес он. — Наше положение незавидно. Но стоит пасть нашему миру, за ним сразу последуют другие светлые миры. И ваша Земля в том числе. Как думаете, сколько продержатся без магии ваши города?

После такого заявления пропала всяческая охота беседовать и что-либо обсуждать. Остаток обеда прошел в тишине. Даже Машка ни разу не улыбнулась. Наверное, в этот момент каждая из нас вспомнила тех, кто был когда-то дорог на Земле. Теперь от нас зависели их жизни. А бремя ответственности… Оно давит. И давит особенно сильно, если ты не знаешь, что от тебя требуется для спасения светлых миров.

Когда тарелки почти опустели, случилось еще кое-что — в столовую влетел светящийся шарик. Он напоминал небольшую, размером с теннисный мяч, шаровую молнию. В первую секунду я испугалась, но мурраны не волновались и смотрели на файербол, как на что-то привычное. Их спокойствие быстро передалось и мне.

Верховный маг протянул руку, и «молния» спикировала ему на ладонь, превратившись в письмо.

Эффектная почта, ничего не скажешь.

Муррлок пробежал глазами по строчкам и объявил:

— Всем кураторам срочно прибыть на Совет.

Мужчины ушли. Нам же не оставалось ничего другого, как вернуться в свои комнаты. Конечно, никто не запрещал гулять по замку, но последние факты об Итлане так отрезвили, что хотелось просто побыть наедине со свои мыслями.

Однако даже это нам не удалось.

Придя в башню, мы обнаружили… гостью. Рыжая молодая кошка сидела на диване и была удивлена нашему появлению так же, как мы были поражены ее визиту.

— А где Томми? — спросила она.

— Опаньки, — улыбнулась Гайка. — Мать, ты что сюда еще и Томми притащила?

Казалось бы простой вопрос, но хвостатую девчонку так испугало обращение «мать», что она побледнела.

— Не мать… Честное слово, не мать… — она даже задрожала.

— Дина, хватит пугать гостью, — сказала Варька нашей непосредственной подруге. — Неужели до сих пор не поняла? Что для нас обычно, у них обязательно попадает под какой-нибудь страшный закон.

А Алька так и вовсе присела рядом с мурранкой и даже погладила ее по плечу.

— Ты чего испугалась-то? Конечно не мать, — ласково стала говорить она. — Тебе еще в куклы играть надо, а не о глупостях думать. Вот подрастешь, встретишь своего отважного кота и тогда…

Спокойнее рыжухе не стало, но она все же расправила плечи и гневно зыркнула на Пилюлю.

— Я не маленькая. Через три месяца состоится мой ритуал выбора, — гордо заявила она.

— А Томми, надо полагать, твой избранник? — снова влезла Гайка и, как водится, снова перепугала девчонку.

— Нет-нет… Я тут вообще случайно… — мурранка подскочила с места.

И тогда вперед вышла Машка.

— Налетели на девчонку, — проворчала она, почти насильно усаживая кошку на место.

Сама же села с другой стороны так, что кошка оказалась сидящей между нею и Алей. В зеленых глазах незнакомки смешались паника и любопытство. А уж что творилось с ее аурой, я даже передать словами не смогу тот фейерверк цветов и комбинаций. Но мягкий голос Маши ее успокаивал, и постепенно золотисто-бежевые тона заменили все остальные, хотя темные росчерки все еще мелькали. Кроме того, от Пирожка всегда так аппетитно пахло сдобой, ванилью, корицей, что она невольно располагала к себе людей. И, как оказалось, мурранов тоже.

— Мы гостям очень рады. Правда, девочки? — в ответе этот вопрос не нуждался. — Я Маша, а это мои подруги: Карина, Альбина, Варя и Дина. Мы случайно попали на Итлан из другого мира. А как зовут тебя?

— Арри… — прошептала кошка, но потом вновь вскинула голову и произнесла очень четко: — Аррия Киссен.

Ну точно! А я все гадала, кого она мне напоминает. Без улыбки сходство не так очевидно. Но как только услышала ее фамилию, поняла, что девчонка — почти одно лицо с Марссом Киссеном, Динкиным куратором.

Это поняла не только я. Однако, чтобы не пугать неосторожными вопросами, все осознавшие промолчали, дав Полежаевой карт-бланш.

— Ты как сюда попала, красавица? — очень тихо спросила Варя. — Мы гостям, конечно, рады, но нас заверили, что все внутренние переходы в эту башню закрыты.

— Пойми, мы не сердимся, но нам очень важно знать, насколько защищено это место от… нежелательных посетителей, — терпеливо пояснила ей Машка.

В удивительных зеленых глазах отразилось понимание. Хорошенький нос, усыпанный веснушками, наморщился, и девчонка сказала:

— Кажется, я про вас слышала…

— Вот как? И где, стесняюсь спросить? — влезла Гайка.

Но на этот раз Аррия не испугалась. Она очень знакомо, искренне и притягательно улыбнулась.

— Если стесняешься, зачем же спрашивать? — ответила она. — А про комнату я вам расскажу. Хоть это и секрет. Кошкам не положено влезать в мужские дела, но я подслу…

Тут кошка ойкнула и поправилась:

— В общем, я чисто случайно узнала, что из другого мира прибыли человечки. Что в своем мире они почти кошки, но только люди, поэтому равны мурранам. И теперь я понимаю, что разговор шел о вас. Разумеется, вас поселили в замке, где же еще?

Говорила она с пылом, только вот смысл от сказанного по-прежнему оставался весьма туманным.

— А местные люди, стало быть, не равны? — Динке не понравился ее ответ, и она перешла в наступление.

Однако для мурранов это был столь очевидный факт, что Аррия даже не удивилась этому вопросу, восприняв его, как факт восполнения нами знаний о новом мире.

— Конечно, нет! — заявила она. — Люди слабее кошек. Что уж говорить о котах. И магии у них практически нет.

А вот следующая ее фраза стала для нас откровением:

— Поэтому мы должны помогать им, защищать и оберегать. Так ведь всегда делают старшие по отношению к младшим.

— И поэтому вы их используете на разных работах? — не изменила себе Динка.

Девушка пожала узкими плечами и произнесла:

— Каждый должен выполнять то, что ему по силам на благо всех.

— И что по силам кошкам? Что полезное делаете вы? — не унималась Дина.

Как-то мы для себя уже решили, что кошки Итлана разнеженные, избалованные и бесполезные создания. Однако, нежный пушистый и трогательный рыжий цветок, сидящий перед нами, не производил впечатления никчемного существа. Нежность и хрупкость девушка сочеталась с пытливым взглядом, хорошей речью и обстоятельным мышлением.

Следующая ее фраза оглушила, обескуражила и заставила замолчать даже Гайку.

— Мы отдаем свои жизни, принося в этот мир воинов и тех, кто потом тоже отдаст свою жизнь во имя жизни, — совершенно будничным тоном произнесла она. — Я скоро обрету кота, потом рожу и, скорее всего, умру. Как все.

Повисла тяжелая давящая тишина.

А кота она выберет через три месяца, потом беременность, пусть далее год. По самым смелым подсчетом, жить ей оставалось не больше полутора лет. Такая красивая, цветущая, молодая и так просто размышляет о своей скорой смерти, словно это простой и очевидный факт. Возможно, здесь он и очевиден, но на Земле…

В общем, мы зависли надолго.

— Так я же про башню не рассказала, — всплеснула руками Аррия.

Да, не рассказала. Никто не спорит. Вот только страшная информация не располагала к любознательности. И, тем не менее, Машка нашла в себе силы улыбнуться кошке.

— И чем же эта башня такая необычная, — спросила она.

Глаза Пирожка были как у побитой собаки. И хотя губы растягивались в приветливой улыбке, душа ее плакала, соболезнуя всем мурранкам. Теперь стало понятно, почему им позволяется все. Последнее желание обреченного на смерть выполняется в любом мире. Неясным оставалось одно — почему они умирают?

— Замок Васс — один из пяти замков, принадлежащих высшим родам мурранов. У Киссенов тоже когда-то был такой. Мне дядя рассказывал. Но еще в его детстве прямо рядом со стенами случился большой разлом. Погибло много котов и людей, а битва была такой яростной, что величественное строение превратилось в руины, и мой дед переселился в Мурру. Так вот, в каждом замке есть женская башня. Когда у этих комнат появлялась хозяйка, никто из котов не мог сюда войти. Даже избранник, если его кошка была против. Это древняя магия. Многие пробовали найти артефакты, которые активируют это свойство, но так ничего и не нашли. Наверное, что-то заложили в сами стены, когда возводили замки.

И снова понятно, что ничего непонятно.

— Но ты же сюда как-то попала, — осторожно произнесла я.

— Так я пришла по лестнице, и потом я тоже женщина. Значит, могу посещать женскую территорию.

— То есть, получается, к нам вот так запросто может пожаловать любая кошка? — возмутилась Динка.

— Да кому в голову взбредет наносить визит лорду Вассу? Это же его род виноват…

Возможно, Аррия просто беззлобно болтала, пересказывая нам местные сплетни, но на меня это произвело сильное впечатление. Словно коснулись и невольно испачкали что-то очень близкое мне, родное, что ли. Появилось дикое желание оградить, защитить, уберечь от всего.

Не припомню, чтобы я когда-нибудь страдала вспышками неконтролируемой ярости. Иначе, ничем не могу оправдать свою несдержанность.

— Не смей… — прошипела я.

— Не хотите, чтобы я рассказывала? — не поняла девчонка.

— Не смей винить того, чья вина не доказана! — отчеканила я.

— Фея, с тобой все в порядке? — шепнула мне Алька. — У тебя глаза сейчас светились… Страшно…

Светились? Дожили! Это у кошек глаза в темноте иногда светятся, а я все же человек и хочу остаться человеком. Пожала Алькину руку, давая понять, что я в норме.

— Извините, я не думала, что род Вассов вам так дорог, — потупилась Аррия. — Вы подруга лорда Уоррвика?

— Мы все в той или иной степени его подруги, деточка, — сказала Варя.

Кошка вытаращила глаза, и на ее щеках заалел густой румянец смущения.

— О-о-о… — протянула она. — Еще раз прошу меня простить.

Кажется, под словом «подруга» мурранка подразумевала совсем не безобидную дружбу, про которую говорила Варя, а какую-то тесную связь, видимо, принятую между котом и человеческой женщиной. Но в таком случае… Что она о нас подумала? Ответ очевиден — черти что!

Меня отпускало. Вспышка гнева прошла так же быстро, как и возникла. Я ощущала себя так, словно только что пробежала километр на время и едва переводила дыхание.

— Ты нас не так поняла, — наконец, пришла в себя я. — В нашем мире дружба мужчины и женщины не всегда означает, что между ними имеют место близкие отношения. Мы просто хорошо относимся к лорду Вассу.

Я не хотела оставлять недоговоренностей. Мало ли с кем общается девица, и кому расскажет о нашей групповой преступной связи. Однако, и в рассказе кошки кое-что не сходилось.

— Когда верховный маг рассказывал нам о печатях, он ни словом не обмолвился о свойствах башни. Наоборот, говорил, что старейшины заблокировали перемещающие артефакты, чтобы коты не могли сюда попасть, — стала размышлять я. — А ты говоришь про артефакты, стены и древнюю магию. Как так?

— Ой, ну какие вы непонятливые! — закатила зеленые глаза Аррия. — Про женскую башню знает каждый лорд. Мне об этом дядя рассказывал, что избранница лорда, а в древности, коты сами выбирали самку, использовала эту башню для жизни и разных своих дел. Про поиск артефактов и хитрое свойство этого места я сама вычитала в какой-то старинной книге. У нас их много. Коты про это давно забыли. Их ничего не интересует, если это не касается потомства, войны и оружия.

— А кошек, значит, интересует? — спросила Гайка.

— Что нам еще делать, если запрещено все, что может угрожать жизни? Кто-то рукодельничает, кто-то сплетничает, кто-то читает. Тоскливо просто так ждать смерти… — и Аррия вздохнула.

— Сохранять жизнь для новой жизни до смерти… — вздохнула Алька. — И никто не выживает?

— Ну, почему? Выживают некоторые. Примерно одна из ста родивших самок. Это дает хоть какую-то надежду, чтобы совсем не увязнуть в горестных мыслях. Есть закон — единожды родившая кошка может отказаться от дальнейшего выбора. Поэтому почти все выжившие самки больше никогда не спариваются с котами и даже основали свой орден — орден матерей. Но популярности у них немного. Самцам наплевать, чем занимаются те, кто уже ничего не может дать или не хочет дать Итлану. А самкам… Самкам больно смотреть на тех, кто избежал уготовленной им участи. Хотя орден разрабатывает рекомендации, как увеличить шанс на выживание. В него входит комплекс упражнений, магические практики, тренировки и другие советы. Но, мне кажется, ерунда это все.

— Почему? — с любопытством спросила Пилюля. Сейчас врач в ней взял верх над сочувствующей женщиной.

— Потому что, чтобы лечить болезнь, хорошо бы знать ее причины. Ни один целитель ни прошлого, ни нынешнего времени не знает, почему с каждым поколением выживает все меньше самок.

Что ни говори, а рассуждала Аррия разумно. Мне кажется, она так прониклась к нам, потому что, по сути, была одинока и хотела хоть с кем-то поговорить о своих проблемах.

Альбина ушла в свои мысли. Видимо, строила планы по обследованию самок. Не зря ее приглашали работать на кафедру, как научного сотрудника, но Пилюля не могла без практики — в этом состояла вся ее жизнь до недавнего времени. А точнее, до появления в ее жизни одного кота с очень поэтическим именем.

— Правда, ходят слухи, что лорд Росс Фхшшак пытается отменить закон единородивших, поскольку численность мурранов слишком мала, но дядюшка пока имеет больше влияния в совете, — вздохнула Аррия.

— Опять эти Фхшшаки!.. — нахмурилась Варька.

— Ты к ним слишком сурова, — нежно улыбнулась ей Машка и уточнила у Аррии: — Это ты тоже подслушала?

— Конечно! Как еще узнать о важных вещах, если нам ничего не говорят?

— А меня по-прежнему мучает вопрос — кто такой Томми? И почему ты ждала его здесь, если, как ты утверждаешь, котам сюда вход заказан? — упорствовала Динка.

Все же ее внезапная антипатия к Марсси наложила отпечаток на ее отношение к родственнице рыжего куратора. Впрочем, девчонка платила Динке той же монетой подколок и шуток.

— Мучает — спроси, — раздражающе, абсолютно как брат, улыбнулась она. — Вы же меня расспрашиваете, и я не успеваю сказать. Томми — не кот. Он человек, сын моей кормилицы Торы. Мы росли вместе. А потом… В общем, потом нам запретили встречаться. И, прочитав о свойствах башни, я подумала, что здесь нас никто не потревожит.

— Так ты приспособила башню под свои романтические свидания с человеком, — заявила Динка.

Я бы ей сейчас вмазала, честное слово. Мне так было жаль кошку, что Гайкины выпады казались грубыми и неуместными. Но Аррия не дала себя в обиду.

— Я бы на тебя посмотрела, окажись ты на моем месте! — заявила она. — Кошкам не возбраняется иметь отношения с людьми, поскольку понести от человека мы не можем. А раз Томми с детства выдумывает разные подвижные игры, чтобы развеселить меня, мой брат считает его угрозой моему здоровью, а иногда и жизни. Не знаю, как ему удается выслеживать, но не нашел он нас только здесь. А ты, иномирянка, такая злая, потому что у тебя этих самых свиданий давно не было. Вот и бесишься!

И… Кошка показала Динке язык. Вот так, совсем по-земному, разрядив обстановку и вызвав у нас смех.

— Так-то, Диночка! — хихикнула Машка. — И тут нашелся кто-то, у кого такой же острый язык, как у тебя.

— Я бы этому «кому-то» язык бы укоротила… — проворчала Гайка.

Уверена, их пикировка продолжилась бы, но тут мы услышали нечто такое, что заставило нас всех буквально вскочить со своих мест.

— Арр! Я знаю, что ты где-то здесь и все равно тебя найду! Лучше сама выходи, не то хуже будет! И твоему дружку не поздоровится, так и знай! — прогремел грозный мужской голос

— Ой… Марсс… — испуганно прошептала кошка.

— А этот зубоскал что здесь делает? — нахмурилась Динка.

— Это…

Но высказаться мурранке Гайка не дала. Пожалуй, она была единственной среди нас, до кого еще не дошло, кому ее куратор приходится родственником.

— Только не говори, что это рыжее недоразумение — твой брат!

Кошка и не стала говорить. Она фыркнула и пожала плечами, а вот Динка… Динка направилась к окну с таким видом, что все поняли — сейчас что-то будет.