Мурраны. Фея для ректора

Глава 16

Признаться, никогда не считала себя смелой. Возможно, я не стала психотерапевтом только потому, что этому обучают в медицинских ВУЗах, а там морги, анатомия и прочите радости для сильных. Я в этом плане сильной никогда не была, и при виде обильного кровотечения могла даже грохнуться в обморок.

Но все мои страхи и слабости остались на Земле. Возможно, потому что на Итлане надеяться приходилось лишь на себя, а возможно, потому что я впервые чувствовала себя не просто нужной, а необходимой. Ощущала себя на своем месте, на правильном и единственно возможном. Это было такое чувство, которое и словами не опишешь, оно мобилизовывало все внутренние резервы, придавало сил и заставляло действовать.

Никогда мне не приходилось видеть столько физических страданий. Никогда я не видела таких страшных ран. Несмотря на это, сами пострадавшие воины не жаловались, не скулили и не просто терпели, а еще обменивались шутками с товарищами по несчастью, обсуждая, как они вломили какой-то темной гадине.

Что сказать о мурранской медицине? Она была… Она была как… Она была как божественное исцеление. Целитель Муррвис и несколько его помощников творили уникальные вещи: заставляли раны затягиваться на глазах, выращивали органы и конечности, сращивали кости. Пилюле Сергеевне лишь один раз достаточно было посмотреть на тот или иной прием, чтобы она могла повторить его.

— Магистр Ашшен, сломался перевязочный артефакт, — доложил один целителей.

— Тьма его побери! Четвертый раз за цикл выходит из строя, да еще тогда, когда без него никак! — рыкнул Муррвис. — Где я должен искать ремонтника, когда даже сопливые котята у разлома?

— Ремонтник уже нашелся, — усмехнулась Гайка. — Чип, он же Дейл спешит на помощь. Показывайте агрегат.

— Прямо здесь? — почему-то покраснел коллега главного целителя и добавил, понизив голос: — Это же неприлично!

— Эй, хвостатый, вам артефакт-то нужен, или мы о твоих тайных желаниях говорить будем? — нахмурилась Динка. — Надо же… Агрегат у него!

— А вы действительно сможете его починить? — не обращая внимания на странный диалог, спросил старейшина Ашшен.

— Я, конечно, не волшебник, а только учусь, но могу посмотреть, а у вас все равно нет выбора, — очень логично ответила ему Гайка.

Муррвис устало кивнул и приказал помощнику:

— Покажи сударыне все, что она попросит, Ссекси.

— Все?.. — побледнел кот-целитель.

— Ссекси… — хихикнула Гайка. — Пошли уже. Мне твой агрегат до лампочки, а котятам перевязки нужны.

Перевязочный артефакт оказался машиной на магической тяге, совсем как маслобойка в таверне. В него загружался рулон ткани, а на выходе получали стерильные, еще теплые бинты.

Я не сомневалась, что Динка справится с задачей. Варе тоже доверили очень важное дело. Прямо в башне располагалась такая же печать, как в зале перемещений. Нам пояснили, что ее вторая часть всегда перевозится на место разлома, чтобы раненых смогли доставить как можно скорее. Это было очень удобно.

В помощь Варе дали двух котов-санитаров и показали, где расположить нуждающихся в лечении.

— И поговорите с ними, сударыня, — попросил Ашшен. — Иногда слово лечит лучше, чем магия.

— Ага, типа доброе слово и кошке приятно… — проворчала подруга. — Знать бы еще, о чем говорить?

— Коту, — поправил ее Муррвис. — А говорить лучше о чем-то хорошем, вселяющем надежду. Уверен, у вас получится.

И у нее действительно получалось. Правда, хорошим Варька почему-то считала боевые приемы, оружие, случаи из армейской жизни, но все это нашло отклик и живой интерес раненых.

Мне же, в связи с полной неспособностью что-либо предпринять в такой ситуации, ничего персонального не доверили. Я была на подхвате у Пилюли Сергеевны, смотрела, с какой ловкостью она пользуется магией, и даже придерживала паренька, пока Альбина выращивала на его голове новое пушистое ухо взамен оторванного.

— Фея, а тебе ничего здесь странным не кажется? — спросила она.

— Как это ничего? — изумилась я. — Здесь все странное, Алька. Магия, отросшее ухо, а вон у того кота — нога. Чудеса же да и только!

— Я не про это, — отмахнулась Альбина. — Вот скажи, если на Земле человек заболевает, или, не дай бог, попадает в ДТП, получает травму, ожог, то к нему кто приходит?

— Как кто? — не сразу и вопрос поняла. — Близкие, друзья, родственники.

— Вот именно, Кариша! Родственники! И первыми приходят матери, жены или на худой конец сестры. А тут ты видишь хоть одну сестру, переживающую за брата?

Я зачем-то обвела помещение взглядом, хотя точно знала, никаких мурранок здесь нет. И вообще, единственная виденная мною мурранка — была закутанная с ног до головы в легкие покрывала дама, которую я встретила в коридоре замка в самый первый вечер. И то сейчас сомневалась, не приглючилось ли. Может это, как Уррс, был еще один дух?

Что ни говори, а Пилюля права, все что касалось местного слабого пола, держалось в строгом секрете. Коты предпочитали об этом не говорить и все время переводили тему, если вдруг разговор становился опасным.

— Не вижу, — ответила я, подтверждая правоту Альки.

— То-то и оно. Кстати, ты говорила о какой-то ноге, которую ни в коем случае нельзя ампутировать. Пока вроде никто ничего подобного не делает, — заметила она.

Я сама об этом думала, и даже стала сомневаться в правдивости своего видения. Хотя, до этого момента они меня не подводили. И не ногу ждала, а Уоррвика. Мне очень хотелось увидеть его, посмотреть в усталые глаза и удостовериться, что с ректором все в прядке.

— Разлом удалось закрыть. Это последний, — объявил один из санитаров, кивнув на раненого.

Мы обернулись к телепорту.

Нет, видения не ошибаются. Никогда не ошибаются. Там, прямо на печати переноса, на носилках лежал тот самый паренек, который просил убить его. Его голос мне снился.

— Я опасен. Слышите? Опасен для всех! — вопил он, к нему уже спешил магистр Ашшен.

— Фея, ты чего побледнела, словно приведение? — переполошилась Алька. — Это он? Его ногу спасать нужно?

— Его… — откликнулась я.

Почти все целители собрались вокруг мальчишки. Я решительно не могла понять, в чем проблема именно в этом случае. Да, нога адепта выглядела жутко. Рана была огромная, с вывернутыми краями и темными, будто обугленными, тканями по краям. Но ведь при мне выращивали не только новые уши, но даже печень. А тут всего лишь нога…

— Заклятье максимального уровня? — не поверил своим глазам Ссекси. — Плохо дело. Тьма перешла в наступление, раз их маги решились на такое.

Видимо, тот, кто его так назвал, обладал отменным чувством юмора. Поскольку на фоне других весьма привлекательных котов, он казался не таким уж секси, и чисто внешне им проигрывал. Однако целители прислушивались к его суждениям. Значит, уважали как специалиста.

— Тьма слишком быстро растет, — покачал головой Муррвис. — Скоро станет неотвратимо заразной.

— Убейте меня, — еще раз потребовал паренек.

— Если мы сейчас отнимем ногу без возможности восстановления, возможно, спасем котенка, — не слушая пострадавший молодняк, продолжил размышлять Ашшен.

— Приступать нужно немедленно. Позвольте, это сделаю я? — вперед вышел еще один и целителей.

Мне он нравился меньше всех. Казалось, даже излечивая, этот кот стремится причинить пациенту как можно больше страданий. Он словно мстил за что-то воинам или завидовал им. Хотя, чему уж тут завидовать? В мире, где сражения — это тяжелые будни, нормы жизни совершенно не такие, как на Земле, но ведь человечность, участие, доброту и милосердие никто не отменял. Допускаю, что среди мурранов «человечность» прозвучит как оскорбление, как клеймо, которым отмечают слабых и негодных.

Пилюля заступила дорогу кошачьему садисту.

— Конечно, так я вам и позволила ему ногу оттяпать! Да у мальчишки еще вся жизнь впереди! — разозлилась она. — Себе отрубите хвост по самые уши!

Тяпольщик надулся как мышь на крупу, что на Пилюлю Сергеевну не произвело никакого впечатления. Она словно стена стояла между агрессивным целителем и несчастным парнишкой.

— Вы не понимаете… — попытался достучаться до нее Ссекси.

— Я действительно не понимаю! — рыкнула я. — Не понимаю, как те, кто должен бороться за жизнь, вот так запросто пытаются перечеркнуть ее. Неужели, это единственный способ спасти юную душу?

— Кому нужна такая жизнь! — взвизгнул, надо полагать, юный воин. — Без ноги я стану бесполезным. Убейте меня и тварь тоже!

— Если желаете сохранить ногу этому трусу, зовите Васса. Только его магия настолько сильна, что сможет с этим справиться, — ответил Пилюле целитель Ашшен.

Красноволосый юнец прикрыл глаза и усиленно делал вид, что его не касается все происходящее. Кажется, я совсем недавно уже видела одного такого гордеца.

— Трусу? — пришла в ярость Алька. — Вы там были, чтобы вот так сходу вешать позорные ярлыки?

— Целителей мало, — высокомерно заявил Ашшен, чем в моих лично глазах, подорвал авторитет медиков Итлана.

— Нам категорически запрещено участвовать в сражениях. Вся слава достается воинам, а мы лишь средство доя их спасения, — сказал обиженный садист.

Вот оно в чем дело. Ему не хватало наград, почестей и звания героя, при этом нисколько не заботило, что любой воин его может получить и посмертно.

Сюрреализм какой-то.

— А следовало бы позволить! Возможно, когда лично ваша задница будет подгорать на поле боя, вы станете больше ценить чужие! — выпалила Пилюля прямо в лицо активисту.

— Хмм… А идея недурна, — задумался Ашшен. — Ну так, пошлет уже кто-нибудь за лордом Вассом?

— Не стоит меня звать, я уже здесь, — произнес Уоррвик, входя в зал.

Я так рада была его видеть, что просто таращилась и глупо улыбалась. Царапина — ерунда, Пилюля починит, главное живой.

Ректор осмотрел паренька. Его глаза засветились синим светом, а зрачки вытянулись, превратившись в тонкие вертикальные черные полоски. Васс о чем-то тихо переговорил с Ашшеном и только потом обратился к…

— Ссекси… — сказал он, и мы втроем, не сговариваясь, хмыкнули, прикрыв рот ладонями, чтобы никто не увидел наших улыбок в такой серьезный момент. — Вам следует разыскать Ррича Фхшшака.

— Где же я его сейчас разыщу? — нахмурился целитель.

— Разлом закрыт, бой окончен. Думаю, его вы найдете на кухне, — сообщил ему Уоррвик.

— На кухне?.. — удивились все целители.

Хотя, чему там удивляться. Такую гору мышц попробуй прокорми.

— На кухне, — повторил Васс. — Рядом с сударыней Марией. Она ведь там?

При этом посмотрел ректор на меня, и я поспешила кивнуть, подтверждая его догадку.

— Может быть, вы нам пока поясните, что с этой раной не так? И почему нельзя отнять конечность, чтобы потом ее магически выстроить? — попросила Алька, когда за Рричем отправились.

— Темные сущности не рождаются. Они растут, потом делятся или захватывают других существ, чтобы использовать их организм, как перевозчика. Что в данном случае и произошло. А восстановить нельзя, поскольку в голове адепта содержится информация о том, какой его нога была до того, как ее отняли. А значит магически вырастить можно лишь идентичную — зараженную. Согласно главному магическому закону о цикличности энергии, — пояснил ректор.

Вот умеет же доходчиво объяснить. Это талант.

— Почему тогда юношу считают трусом? — прищурилась Варька, наблюдая, как адепт прикрыл глаза, практически смирившись со своей участью.

— Потому что подобное заклятие весьма трудоемкое, и накладывали его долго. При этом жертва пребывала в сознании. А настоящий воин никогда не сдастся врагу живым, — очень тихо произнес Васс.

— Вы… Вы тоже считаете его трусом? — шепотом спросила я, но Уоррвик услышал.

Он смотрел в глаза и понимал, насколько важно мне услышать именно его мнение. Несколько секунд ректор молчал, а потом покачал головой.

— Нет, я не считаю его трусом. Так может думать лишь тот, кто никогда не сражался.

Я выдохнула, а мальчишка… он удивлено посмотрел на Васса и, кажется, воспрянул духом. Целители же потупились, ведь это был камень в их огород. Большой такой камень.

Уоррвик с сиящим взглядом)) стрррашно красив)))

— Понял? — подмигнула пареньку Варька.

Пилюля же подобралась ближе к Уоррвику.

— Мне нужно взглянуть на вашу царапину, — заявила она.

— Не стоит беспокоиться, сударыня, — смутился ректор.

Совершенно очевидно, сам он не собирался сдаваться эскулапам, а поступок Альки его тронул и удивил. Впрочем, сегодня мы не видели никого с легкими ранениями. Все, кто перенесся сюда телепортом, не могли передвигаться сами, а многие находились между жизнью и смертью, однако целителям удалось спасти всех. Этот факт их несколько реабилитировал в моих глазах, а мастерство восхищало.

— Поздно, магистр. Я уже побеспокоилась, — отмахнулась Алька, насильно усаживая ректора перед собой.

Царапина под ладонью Пилюли затягивалась на глазах. Сегодня я видела немало чудес, но привыкнуть к столь быстрому исцелению так и не смогла. Все же магия — это как Новый год, полное ощущение праздника даже без аромата хвои и мандаринов.

— У нас не принято тратить магию на пустяковые раны, сударыня Альбина, — тихо сказал Альке Ашшен.

— А я вас ни о чем и не прошу, — усмехнулась Пилюля. — Мне спокойствие подруг дороже, чем те крохи магии, которые я потрачу на эту царапину, а Карина точно будет волноваться за своего мужчину.

— Мужчину? — ахнул главный целитель и посмотрел на меня.

Глаза лорда Васса удивленно расширились. Он даже затаил дыхание, ожидая моей реакции. Промолчать было бы невежливо.

— Альбина имела в виду куратора. Я буду волноваться за моего куратора, — пояснила я.

На секунду показалось, что ректора мой ответ разочаровал.

— Разные миры, разные нравы, — покачал головой пожилой кот.

— Ну вот и все, — осматривая абсолютно чистую, без намека на шрам и повреждения кожу, удовлетворенно кивнула Пилюля и тут же поинтересовалась: — А для чего нужен Ррич?

— Моя магия достаточно сильна, чтобы подавить темную энергию. Но пока я буду занят этим, тьма может навредить адепту. Только Фхшшаки могут чувствовать тьму, договариваться с нею, на короткое время блокировать ее воздействие на живых существ, — ответил Васс.

— То есть, он заставит хищника сидеть спокойно, пока вы будете его убивать? — уточнила Варька.

— Если совсем упростить то, что будет происходить, то да, — кивнул Васс.

Ссекси привел не только Ррича, его сопровождал еще один куратор — Пушш Кинн. Как всегда отрешенный и равнодушный ко всему.

— Красивый же, как картинка, но непрошибаемый, будто кирпичная стена, — зло прошипела Пилюля.

— Алька, ты на него запала, что ли? — так же тихо, чтобы услышала лишь она, прошептала я.

— Кажется… — загадочно подмигнула мне докторишка. — Похоже, любовь с первого взгляда того…

— Чего «того»? — нахмурилась я.

— Она есть, Фея. Понимаешь?

Я-то как раз ее очень хорошо понимала, потому что чувствовала притяжение к Уоррвику. Вряд ли это можно было назвать любовью, но ректор меня заинтриговал, мне хотелось узнать его ближе, понять, что его волнует и тревожит. Да и что уж себе лгать, мне хотелось, чтобы и я ему нравилась тоже. По крайней мере утром, выбирая платье из двух возможных, укладывая волосы особенно тщательно, я думала о нем, надеясь на новую встречу.

— Хотя… — нахмурилась Алька, когда Кинн никак не отреагировал на ее призывное подмигивание. — Может, это просто похоть, и с нею нужно бороться как со всеми пороками. И вообще, ты не находишь, что они какие-то все отмороженные здесь?

Я не находила, потому что видела, какое пламя бушует в глазах Васса, когда он смотрит на меня, но Пушш вызывал опасения — с этим не поспоришь.

— Вряд ли все отмороженные, но дикие точно. И потом, фригидность еще никто не отменял. Возможно, твой избранник болен, и ему срочно нужен врач, — пожала плечами я, даже не подразумевая, какую бурю я только что породила.

— О, да-а-а-а… — протянула Пилюля Сергеевна, хищно облизнувшись. — Есть у меня один врач на примете… Только это… Кариша, ты уж подыграй мне при случае и ничему не удивляйся.

Я просто кивнула. Да, просто. Потому что удивляться уже не было никаких сил, а чудеса продолжались.

— И зачем ты меня оторвал от важных дел, Васс? — обведя комнату взглядом, высокомерно заявил Фхшшак.

Ох, чую, зря его Манька кормит. Не в коня корм. Громила меня так раздражал, что даже ладони зачесались.

— Мне ты без надобности, — спокойно ответил ему ректор. — А вот юный кот нуждается в твоей помощи.

— Это который? — Ррич прищурился, а целители попятились, расступаясь перед ним.

Бедный парнишка, только недавно приободренный, снова прикрыл глаза, делая вид, что собственная участь его мало интересует. И мне стало до боли в сердце его жаль. Такой юный, такой храбрый и такой несчастный при этом.

— И какую помощь могу я оказать обреченному? — снова спросил Фхшшак, взглянув на ногу юноши. — Целители могут спасти его жалкую жизнь, сделав ее еще и бессмысленной, а его беспомощным. Причем, действовать нужно быстро и незамедлительно, поскольку тьма уже поднялась выше колена.

Ладони зачесались сильнее. Эх, жаль у меня не боевая магия. Хорошо бы почитать про возможности оракула. Вдруг я не только судьбу предсказываю, но и изменить ее как-то могу. Проклятье там какое наслать… К примеру, недельное нашествие лобковых вшей. Пусть уж лучше чешет, чем гнусности говорит.

— А я говорил… — вклинился садист, словно его кто-то спрашивал. — Я приступаю?!

Видимо, и наш носитель боевой магии чувствовала все то же самое, разделяя мои мысли. Громова пошла в атаку, а это было серьезно.

— Сделаешь хоть шаг, и приступать будет нечем. Руки переломаю так, что ни один целитель не соберет, — очень тихо предупредила Варька. Однако услышали ее все. — А ты…

Она посмотрела на Ррича.

— Я? — усмехнулся громила.

— Ты, — кивнула Варя. — Ты будешь поступать так, как скажет тебе магистр Васс, понял?

— А если не буду? — все еще улыбался Фхшшак.

— А если не будешь… — закатила глаза Пилюля. — Придется оторвать Машу от важных дел на кухне. Она очень… очень этого не любит. Особенно, когда готовит нечто вкусненькое для огромных наглых котов, которые тут ломаются и пытаются отказать в помощи нуждающемуся.

Конечно, мрачный котяра сделал вид, что не услышал Альку, но с Уоррвиком стал говорить.

— Ты что-то придумал, Васс? — спросил он.

— В древности, два высших лорда, в которых соединялись свет и тьма, могли помочь обреченному. Тьма сдерживала, свет уничтожал, — пояснил свою мысль ректор и весьма умело поддел громилу: — Или боишься, что не справишься с подобной задачей?

— Кто не справится? Я? — взревел Ррич так, что вены вздулись на его мощной шее. — Это говорит мне, потомку славного рода, тот, чьи предки…

— Маша… — тихо напомнила Алька.

— Приступай же, Васс, и я докажу на деле, на что способен! — процедил Фхшшак.

— А ректор — красавчик. Мастерски развел Ррича. Не придерешься, — прошептала мне на ухо Пилюля. — Влюбилась бы, честное слово, если бы меня так не привлекал Пушкин.

— Не помню, чтобы тебя настолько увлекала поэзия, — скептически хмыкнула я.

— Читала бы и читала. Ночи напролет, — хихикнула она.

Конечно, ее шутка и мне зашла, однако я позволила себе лишь улыбку, поскольку наблюдала за тем, как над поврежденной ногой паренька склонились Уоррвик и Ррич. Мне был виден лишь свет, тьму я не различала, но Алька рядом кивала, одобряя каждое действие.

Минут пять прошли в полной тишине, а напряжение, пожалуй, достигло своего апогея, когда ректор, наконец, выдохнул, и сказал главному целителю:

— Теперь ваша очередь, магистр Ашшен. Тьмы в адепте больше нет.

И пока целители вновь сомкнули свои ряды вокруг пациента, Алька подмигнула мне, потом закатила глаза и начала оседать.

Ах, да… я же должна подыграть…

Пришлось толкнуть в бок практически неживого, аморфного Пушкина. Помнится, его земной тезка с дамами был шустрее и не в пример красноречивее.

— Чего столбом стоишь? Не видишь? Девушке плохо!

Реакция у красавца-муррана все же оказалась хорошей. Альку он подхватил на руки, держал и абсолютно не понимал, что ему делать с этим телом. Эх, бивень… Всему-то этих хвостатых учить нужно.

— Неси. Ее. В спальню. — Четко произнесла я, под смешки Варьки.

— Ага, перетрудилась подружка. Сомлела, — кивнула она, поддерживая мою игру.

— В спальню? — распахнул прекрасные глаза Кинн.

— Именно. И будь с ней нежен! — напутствовала я, даже дверь придержала.

И никак не ожидала услышать:

— Земные женщины — непостижимые создания.

Ректор стоял рядом и устало улыбался.

— Постижимые, — ответила я. — Если постигать правильно.

— Вы хотели поговорить со мной, Карина. Я готов. Идемте?

Я очень хотела. И поговорить в том числе, хотя и думала, что для Уоррвика сейчас предпочтительнее отдых. Однако, если его не займу я, обязательно займет кто-то другой. Да и до обеда еще оставалось время.