Мурраны. Фея для ректора

Глава 31

Ужинали мы одни. Я видела, что каждая из нас волновалась, потому что… потому что впервые за то время, что мы провели в замке Васс, ни Муррлок, ни другой мурран, никто не пришел к ужину.

Когда поднялись в гостиную, говорить не хотелось. Кто-то сразу ушел спать, а я стояла у окна и смотрела на ночной город. Над улицами покачиваясь плыли магические фонари, из-за туч выглядывала одна из лун, и ни души… Ни муррана, ни человека, ни животного…

— Ты тоже заметила, что улицы словно вымерли? — спросила Варя, подойдя сзади.

От неожиданности я вздрогнула, но не обернулась.

— Никого, — согласилась с ней.

— Маша считает, что это не просто так, — продолжила Громова.

— Затишье перед бурей?

— Кто этих котов поймет? — она хмыкнула, я же резко обернулась.

— Мы. Мы должны их понять, Варенька, потому что если не поймем, то не будет ни их, ни нас, понимаешь? Мне тоже очень многие вещи на Итлане не нравятся, а некоторые их законы я осуждаю и презираю мурран их принявших и составивших, но действовать нужно. Пусть медленно и постепенно, но необходимо. Только живущие могут изменить мир к лучшему, мертвым это по барабану.

— Ладно-ладно, тише гром, — мутилась Громова. — Надо понять? Поймем. Или мы не с Земли?

Она улыбнулась и я вместе с ней, но на душе скребли кошки.

Мы еще постояли и помолчали вместе, а потом разошлись по комнатам. Мурчало и сегодня не пришел. Я же, оставшись одна, просто не находила себе места, измеряя спальню шагами. Когда терпение закончилось, и мне пришло в голову позвать Уррса, открылся потайной ход, и в комнату вошел Вик.

Обрадоваться я не успела.

Меня испугали всполохи в ауре Уоррвика — алые с черными росчерками. Ярость? Суицидальные мысли? Полное бессилие и страх потери…

Да, сегодня он не закрывался. Может быть, хотел мне сразу показать свое состояние. Иногда вдвоем легче молчать, чем рассказывать то, что проникло глубоко в сердце и бесконечно болит.

Всклокоченный, измученный, с залегшими под глазами тенями, Вик даже не удосужился раздеться. Так в плаще и сел на кровать.

Я же стояла и не знала, чем ему помочь, как разговорить, и стоит ли его расспрашивать вообще. Да и какой вопрос я могу задать? Что случилось? Банально. Банально и глупо.

Я села рядом, положила руку на его колено, словно говоря — я здесь, я рядом, я все пойму, поддержу, успокою. Ведь главное, что он рядом, что жив. А настроение — дело наживное. Или нет?

— Где кувшин? — хрипло спросил он.

— Что?.. — я не поняла, о чем речь. Какой еще кувшин, когда тут чело… кот в таком состоянии.

— Кувшин с водой из источника Мурры, — сказал Вик бесцветным, безэмоциональным голосом, словно за те несколько часов, что мы не виделись, из него выпили все счастье, которым он лучился всю первую половину дня.

— У грани миров, — на автомате ответила я. — Мы с девочками его туда доставили, а дальше их не пустило… А я…

— Идем, Карина, у нас осталось одно неоконченное дело, — произнес он.

Так говорят… Ну перед долгой разлукой, на прощание и… перед смертью тоже говорят. Он взял меня за руку и повел, совсем как утром. Нет. Совсем не так. Утром мы сияли и лучились радостью, сейчас же я ничего не могла понять, спросить, повлиять. И неизвестность пугала до дрожи.

Путь открылся. Теперь в подземелье горел магический фонарь, и было светло, но легче от этого не стало. У границы миров Вик прикоснулся к туару, и кувшин полетел за нами сам. Но даже чудеса, к которым я никак не могла привыкнуть, всегда удивлялась и радовалась, сейчас не поднимали настроения.

Еще одна дверь, тропинка во Вселенной и площадка у древа. Туара…

Кувшин послушно опустился на дорожку, Вик же повернулся ко мне.

— Наверное, мы должны полить дерево вместе? — спросил он неуверенно.

Я пожала плечами.

— Давай попробуем.

Моя слабенькая бытовая магия слилась с потоком его сильных чар и… кувшин полетел, но наткнулся на невидимую преграду. Что бы мы ни делали, какая-то граница никак не давала возможности исполнить волю богини.

Кувшин встал на прежнее место.

— Видимо, для полива нужны пятеро, — произнесла я. Смотреть на Уоррвика боялась, да и он отводил взгляд. Вот тебе и доверие.

— Жаль… — почти прошептал Вик.

— Чего тебе жаль?

— Жаль, что я не смог помочь вам и моему Итлану.

Я весь вечер смирялась, смирялась… Потом еще смирялась… И тут мне смиряться не то чтобы надоело, просто силы на это смирение кончились. На первый план вылезло такое знакомое и земное — «Дорогой, где ты был?».

— Ты говоришь так, словно твоя жизнь закончена, — выпалила я. — Или рассказывай все, или… Или… — Я осмотрелась и подошла к самому краю тропинки. — Или я прыгну. Зачем мне жить в этом мире, если в нем не будет тебя?

— Карина! — ахнул Уоррвик, вмиг подхватил меня на руки и отнес к самой Туаре.

— Не удержишь… — зло прошипела я. — Или рассказывай все, что было на вашем идиотском Совете, или можешь катиться ко всем Уррсовым бабушкам, понял?

— Понял, — тихо ответил Вик и замолчал.

Прошла минута, и я уже подумала, что бабушки Уррса победили, но все оказалось не так. Уоррвик приложил мою ладонь к своему лбу и обнял крепко-крепко, притянув к себе. Он прикрыл глаза, вдохнул аромат моих волос и едва не замурчал от удовольствия. Потом же я погрузилась в картину из его воспоминаний.

Вик сидел на широкой скамье второго яруса в большом зале, очень напоминающим уменьшенный Колизей. На первых рядах расположились стариканы, а на вверх уходящих — все остальные мурраны мужеского пола. Их было так много, что в помещении яблоку негде было упасть.

Моя бестелесная проекция находилась позади Уоррвика, и я могла видеть мир его глазами, слышать его ушами, чувствовать его сердцем.

Со своего места поднялся… Ну кто же еще? Росс Фхшшак собственной персоной. От такого стечения обстоятельств я ничего хорошего не ждала, но истина оказалась куда хуже моих ожиданий.

— Я — глава дома Фхшшаков сегодня инициирую ритуал выбора моей племянницы Оррены Фхшшак. Ее выбор сделан, и она готова его озвучить, чтобы почтенное собрание его засвидетельствовало, — произнес он.

— Прошу кошку выйти к Совету, — объявил Муррлок.

В зал вошла девушка-мурранка. Та самая, которую я встретила в первый день моего посещения замка Васс. Это она махнула мне лапкой с маникюром когтей, указав направление.

С гордо поднятой головой кошка прошествовала прямо к центру и выпрямилась, задрав подбородок.

Мне она совсем не понравилась. И имя у нее дурацкое — Оррена. Еще бы Стадионей назвали. Я чувствовала волнение Вика, и внутри зарождалось неприятное предчувствие.

— Оррена Фхшшак, вы сделали свой выбор? — спросил девушку Киссен.

— Да, — мяукнула кошка. И голос у нее гнусавый.

— Принесите магическую клятву, что он сделан без давления и добровольно, — продолжал глава Совета стариканов.

Мурранка протянула руку, и с ее пальцев сорвалась светлая искра.

— Клятва принимается, — кивнул Муррлок. — Вы готовы озвучить имя отца для вашего будущего потомства?

— Да, — снова мяукнула Стадионя.

— Прошу вас.

— Лорд Уоррвик Васс, — произнесла мерзкая девчонка Фхшшаков.

Что-о-о-о-о? Мой Вик и эта драная кошка? Она что, страх совсем потеряла? Да ей без когтей глаза повыцарапываю!

Зал дружно охнул. Я видела ехидные улыбки и огорченные лица, но чаще ничего не выражающие, пустые.

Больше всех был удивлен Муррлок. Он повернулся к сидящему неподалеку Россу и яростно зашептал:

— Что вы делаете? Уоррвик неприкосновенен! Он исполняет волю богини на благо всего Итлана!

— Пусть исполняет, — усмехнулся Росс. — Кто ему мешает? Заделать кошке котенка — дело нехитрое. Закон нарушать нельзя!

Муррлок посмотрел на нас с Виком и виновато развел руками, дескать, ничего не могу поделать.

— Выбор сделан, — вяло и обреченно произнес глава Совета. — Лорд Уоррвик Васс, вы принимаете выбор?

Вик встал. Он был бледен, но держался с достоинством.

— У меня есть сутки на раздумье, — ответил он. — Завтра в это же время я дам ответ Оррене Фхшшак и уважаемым членам Совета.

Больше Вик ничего не сказал и покинул зал, я же вернулась в свое тело.

— Ты все видела, девочка, — тихо сказал мой кот и отстранился. От меня отстранился!

— Да она обнаглела! — заявила я, пылая праведным гневом. — Еще и Совет обманула! Выбор у нее, видите ли, добровольный! Коту под хвост такой добровольный!

— Карина, — прошептал Вик и грустно улыбнулся. — Какая разница? Выбор уже сделан, и Совет его одобрил. У меня нет выхода…

— Заделаешь этой драной кошке потомство? — зло поинтересовалась я.

Да пусть идут лесом со своими законами в обнимку! И этот туда же. Я уж думала, что встряхнула его, научила отстаивать свою точку зрения, а он?.. Еще с утра почти признался в любви, даже магия подтвердила, а сейчас готов принять гнусные обстоятельства.

— Нет, у кота тоже есть выбор, хотя, по сути, вторым вариантом никто не пользуется, — вздохнул Вик. — Но я им воспользуюсь.

— Это какой, позволь тебя спросить, выбор? — прищурилась я, не ожидая ничего хорошего. И как в воду глядела!

— Кот либо принимает самку и ее потомство, либо уходит за грань, бороться с тьмой до самой смерти, — ответил он.

— Чего-о-о-о? — ох и привязалось ко мне это «чего», но других слов не находилось.

Сюрреализм чистой воды! Нет, просто сюр, без всякого реализма! Мир сошел с ума, и все, кто в нем тоже.

Вик снова приблизился и обнял меня. На этот раз нежно-нежно. А потом он заговорил:

— Карина, девочка моя, ты — лучшее, что со мной случилось в этой жизни. Без тебя я блуждал во тьме, а потом вышел на свет, чтобы согреться в твоих лучах. Ты — мой мир, ты — мой свет, ты — моя надежда и удача. И, как говорят в вашем мире, ты — моя любовь. Девочка, пойми, для меня выбор очевиден, ибо если не ты, то никто, понимаешь?..

Я понимала, потому что чувствовала то же самое. Я понимала и тихо плакала, отворачиваясь, чтобы Вик не видел слез. У меня не было готового решения, стратегии, тактики, плана, но сдаваться и умирать? Нет уж! Пусть лорд Росс съест свой хвост от досады! У меня всего лишь одна голова, а там в спальне еще четыре дружественных нам с Виком головы спят. Уж вшестером мы точно что-то придумаем.

Постепенно успокаивалась. Оставалось лишь смахнуть слезы, что я и сделала, не заметив, что одна слезинка попала на безжизненную кору Туары.

— Знаешь, Вик, — тихо сказала я. — У нас есть еще день до вечера, есть друзья, с которыми можно посоветоваться, есть богиня, в конце концов. А еще мы вместе, слышишь? Пусть лорд Росс облезет, но знает, что Вассы просто так не сдаются. — Приподнявшись на носочки, шепнула в подвижное темное ухо: — Я тоже тебя люблю. Сильно-сильно.

— Карина… — выдохнул он.

Мы еще немного пообнимались, но решение проблемы никак не приходило. А все потому, что невозможно сосредоточиться, когда рядом любимый мужчина. Надеясь на понимание, попросила его:

— Мне нужно подумать и побыть одной, ты позволишь мне недолго постоять здесь?

— Прыгать не станешь? — серьезно спросил он. Ой, дурачок!

— Не стану.

— Хорошо, — просто ответил Вик и пошел в направлении светящегося прямоугольника прямо в пространстве.

— Жди меня в нашей спальне, — крикнула удаляющейся спине.

Решение не приходило и без Вика. Когда я совсем отчаялась, то обратилась к тому, к кому в здравом рассудке и не подумала бы — к Туаре.

— Вот стоишь тут, сохнешь, а, между прочим, у нас тут беда вот-вот случится. Нет чтобы помочь действием или советом… Эх, все вы тут такие, начиная с богини, только голову морочить своими загадками умеете, а коснись дела, так нет вас.

И тут я увидела темное влажное пятнышко на коре. Там, куда попала моя слезинка. Из него, прямо на моих глазах росла молодая тоненькая веточка. На ней уже зеленели листочки, а потом появился бутон. Он раскрывался медленно, позволяя мне рассмотреть всю его красоту. В самой сердцевине диковинного цветка я увидела прекрасную подвеску на тонкой едва заметной цепочке.

Так вот как появляются настоящие туары! Оказывается, никакие артефакторы их не делают. Их создает Вселенная их чувств, из любви. Все просто, нет чувств — нет туара.

Я смотрела на творение и не могла поверить.

— Это мне? — отважилась спросить я, веточка кивнула, а цветок пошевелился и сбросил подвеску прямо в руки. Я едва успела их подставить.

— Спасибо, — низко поклонилась я. Совсем как в русских сказках героиня кланяется печке, яблоньке и прочим старичкам-лесовичкам. — Ну, я пошла?

Ветка напутственно помахала. Дескать, ступай красна девица, чем могли, так сказать. Теперь все от тебя зависит. И я пошла. А что мне еще оставалось? Плана-то у меня по-прежнему не было. Туар собственный был, а плана не было.

Хотя… Были же еще подруги. Вот их я и направилась будить, ибо нефиг спать, когда близким плохо.