Мурраны. Фея для ректора

Глава 6

Поскольку мы с Варькой были ближе всех, то, разумеется, добежали первыми, а распахнув дверь, на миг застыли, пытаясь разобраться, что вообще происходит.

А происходило нечто недопустимое, почти фатальное и уж точно вопиющее.

Огромное чудовище схватило Машку и, подняв ее над каменным полом замковой кухни на добрый метр, рычало нечто злое и непереводимое, явно на древне-мурранском, нам неизвестном языке, явно направленное в адрес несчастного Пирожка. Эх, не подготовила нас богиня ко всем перипетиям!

Но еще до того, как мы застыли пораженные увиденным, я успела заметить еще одну странность — непонятная дымка, очертаниями напоминающая человеческую фигуру, облаченную в мурранский плащ, растаяла в воздухе, будто перенеслась с этого места в другое.

— Пус-с-с-ти-и-и-и-и… — хрипела Машка, дрыгая в воздухе ногами. — Пус-с-с-ти-и-и-и-и…

— Негодная безрукая человечка… — можно было вычленить из мало переводимого рыка. — Как смела ты-ы-ы…. Как могла-а-а-а…

Еще одну деталь композиции я приметила после первого шока, когда он уменьшился настолько, что включился разум. На полу в луже стремительно остывающей густой похлебки с яркими кусочками местных овощей валялись осколки глиняного только что разбитого горшка, в котором, собственно, и варился до этого суп. Часть блюда я обнаружила на одежде чудовища.

Неужели, монстр настолько испугал Машку, что подруга запустила в него тем, что подвернулось под руку — кипящим варевом? Мало это походило на нежного сердобольного Пирожка. Мало. Наша подруга и паука убить не могла, а всегда переносила его на листке бумаги в безопасное место, а тут… неизвестный науке зверь.

Так я подумала во второй миг. И, видимо, разум включился не весь, а инстинкт самосохранения отказал полностью, поскольку в третий миг мы с Варькой переглянулись и… не сговариваясь бросились на обидчика, повиснув на нем, как елочные игрушки на новогоднем дереве. Только я висела на ручище, которой монстр удерживал брыкающуюся Машку, а Варька, как настоящий Солдат, бросилась на спину врага и, обхватив ногами мощный торс, руками сжала шею чудовища, в надежде придушить его. Вот только никак не могла этого сделать, поскольку руки не сходились, ибо сама шея была толщиной с колонну.

— Отпусти Машку, горилла недоделанная! — кричала где-то рядом Пилюля.

— Алька, заходи справа, там вертел острый лежит. Давай пронзим эту обезьяну, — вторила ей Гайка.

— Да как… — растерянно пискнула та. — Девчонки прилипли к нему, как жвачка к графину. А если в них попаду? Я все же целитель, а не вредитель…

— Иду на помомо-о-о-о-о-ощь! — заорала во все горло Динка, и я поняла — елочных украшений вот-вот прибавится.

Так оно бы и произошло, так бы и случилось, если бы не спокойная фраза, изменившая все. Вот буквально — все. Сказанная приятным голосом и небрежно, обманчиво ленивым тоном:

— Ррич… Ррич Фхшшак… Всегда знал, что ты способен воевать лишь со слабым противником, вместо того, чтобы сразиться с достойным.

И… Елка сбросила иголки. Вернее, игрушки так и посыпались с огромного дерева, распластавшись на полу. И, поскольку Алька с Динкой тоже кряхтели рядом, потирая ушибленные места, я осознала, что и они висели с какой-то стороны чудовища. Это ж надо такую силищу иметь, чтобы нас пятерых удерживать с такой легкостью! А я-то думала: вместе мы сила…

Больше всех, конечно, досталось Пирожку. Он сидела, прислонившись спиной к кухонному столу, терла пострадавшую от захвата грудь, и по ее щекам текли слезы.

— Машка, ты как? — резво поползла к ней Пилюля.

Если в дело вмешалась Алька, значит, поможет. Главное, не отвлекать. Я тоже свалилась неудачно, не успев сгруппироваться при падении, поэтому, кажется, умудрилась подвернуть ногу. Лодыжка болела и пульсировала, но, несмотря на страдание, любопытство во мне было сильнее, а взгляд сам собой устремился к тому, кто отвлек внимание монстра.

Я определенно его знала. Да, именно так, я знала его, хоть и никогда не видела. Вернее, видела — под мурранским плащом в таверне тетушки Яры и в переулке, когда на нас напали грабители. И оба раза этот кот спасал нас, в отличие от… чудовища, которое тоже оказалось огромным мурраном-брюнетом. Он почти вдвое превосходил размерами гибкого жилистого высокого блондина, производя впечатление настоящего колосса.

Брюнет сжал кулаки, медленно повернулся на голос и недобро прищурился. Хотя, как по мне, в нем в принципе не было ничего доброго.

— Кссандер… Кссандер Арсс… — прозвучало очень тихо, почти зловеще. — Ты себя считаешь достойным?

И страшный Ррич улыбнулся. Хотя… лучше бы он этого не делал, поскольку улыбка исказила хищные, суровые черты его лица, превратив их в зверскую гримасу.

— Я, — легко отозвался Кссандр. — Есть возражения?

И вот его улыбка была легкой, светлой и искренней.

— Мурран, от которого отказался даже собственный отец, который вынужден прозябать среди низших, вместо того, чтобы приносить пользу роду, не может быть достойным соперником, — оскалился монстр.

Блондин застыл, улыбка сползла с его лица, а в глазах мелькнула, очевидно, старая, глубоко спрятанная боль.

— А это мы сейчас проверим, хвостатая задница Ррич, — тоже едва слышно ответил он.

И вот после этих слов на кухне раздалось утробное кошачье шипение. Причем, с двух сторон.

Пошипев друг на друга, два огромных кота стали медленно сближаться, не спуская глаз с противника и обходя большое помещение кухни по кругу. Благо было просторно и для маневров место имелось, но…

— Э-э-э-… возмутилась Варька, отползая с траектории их движения. — Полегче, горячие мурранские парни!

Трусихой она не была, но даже наш отважный солдат не спешила вмешиваться в ход событий.

— Что произошло-то? — спросила Варвара, посмотрев на Пирожка.

Я же обратила внимание на Варькины волосы, которые всего за три ночи, проведенные на Итлане, намного отросли и уже волнистыми локонами ложились на плечи, а ведь она предпочитала стильную короткую стрижку. Впрочем, ей шло и то, и другое.

— Да погоди ты, — шикнула Пилюля. — Дай мне ее в чувство привести. Хорошо, что повреждений нет, что удивительно, учитывая, какая громадина на нее напала.

— Алечка, со мной все уже хорошо, — пискнула Пирожок. — Правда.

— Видела я такое «нормально», знаешь где? Нужно этих разгоряченных самцов разгонять, а то переломают здесь все, — огрызнулась сосредоточенная Пилюля.

Никто не стал спрашивать, где она видела, и разнимать никто не спешил. Жизнь даже в новом мире была дорога каждой.

— Никто на меня не падал, — настаивала Машка. Она отстранилась от Альины и стала шепотом сбивчиво рассказывать: — Никто на меня не нападал, девочки. Честно-причестно. Я только сняла с огня похлебку и хотела поставить ее на стол, как вдруг их него вылетело самое настоящее привидение. Конечно, я испугалась, заорала, дернулась, и суп выплеснулся… — тут Пирожок обреченно вздохнула и склонила голову. — Очень горячий суп выплеснулся прямо на незнакомца… Я… Я его не видела… А даже если б видела, то не смогла бы остановиться, поскольку все произошло рефлекторно. Ему было больно и…

— И это не оправдывает этого носорога кошачьей наружности! Нападать на женщин низко для любого мужчины, а этот себя еще и воином мнит, — буркнула Алька, решив остаться при своем.

Однако, я прислушивалась к Машке. Очевидно, действительно вышло недоразумение, которое мы никак исправить не могли. С одним мурраном не справились, а теперь их двое кружит. В какой-то момент в их руках что-то сверкнуло и появилось странное оружие, представляющее собой то ли шест, то ли копье с нестандартным неправильным острием. Вернее, и острия никакого не было, оканчивалась палка тремя загнутыми, как когти у кота, крючками. Ничего подобного мне никогда видеть не приходилось. Разве что, «кошка» которую используют альпинисты, чтобы карабкаться на уступы, чем-то напоминала новое оружие.

— Мужчина не видел меня, — нахмурилась Машка. — Он просто схватил того, кто причинил ему боль. Ну, им оказалась я. Вот и все…

Больше никто ничего сказать не успел. Раздалось утробное, леденящее кровь:

— У-у-о-о-о-о-о-у-у-у…

И бой начался.