Мурраны. Фея для ректора

Глава 13

Проснулась я от странных звуков, доносившихся с улицы.

Впрочем, они были бы не такими уж странными, если бы, к примеру, под окнами располагалась военная часть, и на плацу солдаты делали утреннюю зарядку. Ну, или, к примеру, там бы тренировались спортсмены.

Довольно привлекательный мужской баритон командовал:

— Стойка! Вспышка! Выпад! Стойка! Вспышка! Выпад! Раз! Два! Три! Раз! Два!.. Кинн, ленивый хвост! Я сказал «вспышка», «стойка» идет на счет раз!

О, меня так заинтересовали слова мужчины, что я решила сама полюбопытствовать и узнать, что же там происходит на самом деле? Кроме того, когда я ложилась под утро в постель, могу поклясться, окна были закрыты. А сейчас доносились вполне отчетливые звуки с улицы, а проказник-ветерок обдувал мне щеки и щекотал нос.

Дышалось на удивление легко, спать не хотелось, несмотря на все ночные бдения. Видимо, это из-за свежего воздуха. В общем, я открыла глаза.

Так и есть, все окна были распахнуты, а ветер играл не только со мной, но и с легкими занавесями. На центральном подоконнике сидел кот, щурился на солнце и поглядывал вниз.

— Доброе утро, — зевнула я, прикрыв рот ладошкой. — Что там происходит?

— О, проснулась, наконец… — Мурчало проворчало. — То тебя не уложишь, то не добудишься. Вообще, вы, землянки, ветреные, легкомысленные какие-то!

Заявило мне это… это существо!

— Что-о-о? — совершенно обоснованно возмутилась я и запустила подушкой в кота.

Не попала.

Он увернулся, а подушка вылетела из башни ласточкой. Мурчало смотрело ей вслед и мурчало:

— Вот я и говорю, ветреные и недальновидные. Ты теперь как свою спальную принадлежность у толпы боевых магов отбирать будешь? И главное ведь попала… в яблочко!

— Убью заразу хвостатую! — почти как тот мужской голос заорала я, спрыгивая с кровати, но на полпути до окон смысл слов кота до меня дошел. — У кого забирать? В какое «яблочко»?

— Не ну я так не играю… — обиделся божественный посланник. — Мурра предупреждала, что вы сообразительные, а на деле что?

— Что? — спросила я совсем так же, как вчера переспрашивал ректор.

— Кругом обман и недоговорки.

— Что?..

— «Что-что» — вот заладила. Работы, говорю, у меня оказалось больше, чем предусматривалось первоначальным контрактом, — заявил пушистый наглец.

Он был настолько деловым, серьезным и при этом дерзким, что я невольно улыбнулась. И потом, злиться на кота, пусть даже он и божественный, как-то не умно. Ну, возомнил себя важным, незаменимым и бессмертным — возможно, все так и есть на самом деле. Никто же не проверял.

— Ты бы болтал поменьше. Контракт можно разорвать в одностороннем порядке, за ненадобностью консультаций, — мягко произнесла я, направляясь к окнам.

— Как это разорвать?..

Мне уже было не интересно спорить с котом, куда любопытнее оказалось, что я увидела внизу — во дворе замка.

— Ух ты… — восхищенно выдохнула я, и даже зажмурилась, чтобы открыв глаза, удостовериться, что мне не показалось. — Вот это цветник! Ну и в какое «яблочко» моя подушка угодила?

— Кариш, ты меня волнуешь… — почти застонал кот. — Глаза-то разуй!

О чем это он? Глаза были раскрыты широко и удивленно. Там на каменной площадке, обнаженные по пояс, с прекрасными фигурами и перекатывающимися под кожей мышцами стояли несколько десятков мужчин. Их лица были обращены… хотелось бы, чтобы к солнцу, но в данный момент толпа мощных полуголых котяр таращились на меня.

— Кто из них «яблочко»? — просипела я, потому что при виде такой красоты разволновалась, и голос на несколько мгновений отказал.

— «Яблочко» тот, что с подушкой. Он у них магистр и за главного, между прочим, — ехидно заметил кот.

— А-а-а… Подушку-то я и не заметила.

— Конечно, зачем смотреть на кашу, когда на тарелке лежит мясо… — буркнул кот, соскочил с подоконника и ушел. А я и не заметила.

Я смотрела на мужчину, который держал подушку. Нет, это было вовсе не «яблоко». Скорее, вишенка на торте, лакомый кусок, само искушение. Если бы не Уоррвик Васс, то я, пожалуй, назвала бы незнакомца самым очаровательным котом в этой кошатне. Но, увы — кто не успел, тот прошляпил.

Черты лица этого муррана кого-то мне смутно напоминали. И он единственный из собравшихся под окнами башни был полностью одет и застегнут на все пуговицы.

Однако, несмотря ни на что, очаровательный блондин средних мурранских лет отличался статью, гордой осанкой и… очень недовольным, прямо таки злым, взглядом, устремленным в данный момент прямо на меня.

— Человечка в башне! — рыкнул он.

— Осмелюсь возразить, магистр Арсс, — хохотнул молодой кот рядом с ним. — Человечки! Их, простите, две…

— Три! — выкрикнул кто-то.

— Четыре!

— А вон и пятая выглядывает…

— Молча-а-а-а-ать! — заорало «яблочко» и замахнулось моей, между прочим, подушкой. — Построиться! Живо!

— Ух ты… — выдохнула рядом Гайка. — Мы думали — ты спишь, а ты тут в солдатиков с утра пораньше играешь.

Машка хохотнула.

— В таких сладеньких можно и поиграть… — как-то очень хищно облизнулась Пилюля.

— Э-э-э… Я столько магии в них вбухал, чтобы подругу от окна оттащили, а они сами рты пооткрывали! — возмутился Мурчало.

Так вот, куда бегал обиженный кот — за помощью!

Девчонки млели, как, собственно, и я всего минуту назад, и только Варька стояла в сторонке, сложив на груди руки.

— Ты чего? — тихо спросила я.

— Да бесит!

— Кто?

— Два метра блондинистого упрямства — Кссандер Арсс, вот кто! — выдохнула она. — Представляешь, у меня на столике от него записка появилась. «Выходи, потренируемся, кошечка» — совсем берега попутал!

— Действительно! — фыркнула я, поддерживая подругу. — Один Арсс кошками всех обзывает, второй подушки ворует, выпавшие, между прочим, совершенно случайно…

И тут я споткнулась на полуслове.

— Арсс — магистр, и Арсс — твой куратор… — поделилась я мыслью с Варькой. — Так вот кого он мне напоминал! Похоже, мастер физической подготовки местных студентов — родственник твоего Кссандера.

— Вот еще, — надулась Варька. — И ничего он не мой. Пойду я, встретимся за завтраком.

— Пойдешь потренируешься, кошечка? — ехидно поинтересовалась Динка, поскольку Гайка не была бы Гайкой, если бы упустила такой повод для острот.

Но Варька только отмахнулась. И аура у нее была… В общем, неоднозначная.

— Знаете, а мне здесь нравится все больше, — задумчиво произнесла Альбина. — Такая, я вам, скажу, анатомия вырисовывается. Как думаете, у них труды с описаниями подобных исследований есть?

— Мурраны — народ продвинутый. Должны же у них быть библиотеки, — ответила я. — Нужно у хранителя замка спросить. Милый старикан. Мы вчера с ним мило побеседовали.

— Это призрак, что ли? — испуганно охнула Машка. — Я лучше на кухню сбегаю. Присмотрю за завтраком, с работниками познакомлюсь.

И ее словно ветром сдуло.

— Да, у Пирожка выработалась стойкая аллергия на потусторонних мужчин, — усмехнулась Гайка и наигранно серьезно спросила у Пилюли: — Как думаете, эскулап, я права?

Алька наморщила нос, взяла Динку под локоток и зашептала так громко, что я ее слышала отлично, но, боюсь, до мурранов внизу слова все же не долетали:

— Кончай хохмить, Гаища. Пошли лучше приведем себя в порядок. Только у нас с тобой кураторов нет, а тут вон какие горячие особи водятся.

— Смотри, не обожгись, док, — хохотнула Динка, но все же пошла за Пилюлей Сергеевной.

Я же укоризненно посмотрела на Мурчало.

— Не туда смотришь! — заявил нисколечко не расстроившийся кот.

Правда ведь, не туда. Нужно смотреть вниз. Именно там сейчас самое интересное. И нет, меня вовсе не накачанные мурраны интересовали, а судьба моей многострадальной подушки.

Стоило дотронуться до подоконника, как меня посетило новое видение. И ведь маленький пушистый интриган практически подтолкнул к нему.

Хотя, в этот раз я оказалась вовсе не в храме, да и события происходили в реальном времени, но, очевидно, они касались того, о чем мне непременно стоило узнать. Магия оракула — крутая вещь! Ходи себе, подглядывай за всеми никем незамеченная. Еще бы научиться попадать в нужное время в нужное место, и я бы стала мегакрутышкой.

А пока в метре от меня стоял Кссандер и лениво посматривал на неприметную дверь. Очевидно, это был один из выходов замка, которым пользовались маги, чтобы попасть на площадку для занятий. Там все еще шло занятие, хотя голоса магистра-блондина я не услышала.

Дверь распахнулась так стремительно, что ударилась о стену. Словно Варька ее пинком открыла, и глаза защитницы метали молнии. Ох, не завидовала я сейчас нашему спасителю. Громова в ярости — зрелище страшное, хоть и редкое.

— Пришла… — улыбнулся Варькин куратор.

Его аура стала такой светлой и чистой, словно в этом коте не осталось ни единой плохой мысли, даже глубоко спрятанной. А вот Варю окружал настолько насыщенный синий, что казался черным. Да, Громова злилась. Но я бы не смогла сказать точно на кого. Возможно, на саму себя, поскольку, несмотря на оскорбившую ее записку, она все же пришла.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, кот, — холодно ответила Громова.

— Я приглашал тебя на тренировку, и ты мне не отказала, но сначала… — Кссандер пытался сделать вид, что не замечает холодности, но он плохо знал Варьку.

— Меня звал?

— Разумеется, даже отправил записку через хранителя замка.

— Не получала, — фыркнула Громова и хотела пройти мимо, но ловкий мурран заступил ей дорогу.

Его аура изменилась. В ней появилось темное серебро и бордовый, что говорило о его сомнении и растерянности.

— Магия никогда не дает сбоев, сударыня, — очень тихо, глядя в Варькины глаза, сказал блондин. И как сказал! У меня даже волосы наэлектризовались от разряда возникшего между ними. — Записка была доставлена.

— Ах записка? — очень недобро улыбнулась Варя. — Записка была. Это конечно. Для какой-то кошки! А я… Я не кошка, а человек! Понятно тебе?

Кссандер ничего не понимал. Впрочем, и я ничего не понимала. Вернее, Громову понимала, а вот момент, почему не понял Кссандер — нет.

— Кошка — это гордость любого дома, это надежда, это тепло. Кошку берегут и ни в чем ей не отказывают, люди со своими самками поступают намного хуже. Я не хотел обидеть…

А ну вот теперь стало понятно — блондин просто отвесил Варьке изысканный комплимент, а она ничего не поняла. Может быть, прав Мурчало? И люди действительно ветреные и недогадливые?

Да ну, ерунда! Нам их кошки тоже кажутся изнеженными эгоистками и лентяйками, несмотря на то, что по факту, мы ни одной пока не видели.

— Вот именно! — Варька ткнула пальцем прямо в грудь блондину. — Кошку берегут, кошку балуют и так далее. А человеческая самк… Тьфу ты! Человеческая женщина свободна в своих поступках и все решает сама, не дожидаясь указаний от похотливых мужчин!

Мне показалось, что Варькин куратор побледнел.

— Все совсем не так… Не стоит говорить о том, о чем понятия не имеешь! — произнес он. Даже, скорее, попросил, чем потребовал.

— Ты не смеешь затыкать мне рот, понял? — рыкнула Громова.

Вот только блондин на нее больше не смотрел, потому что появился другой блондин с моей, между прочим, подушкой.

— Кссандер? — удивленно и одновременно очень строго спросил магистр Арсс.

— Отец…

— Я тебя не звал.

О, аура Кссандера сейчас стала как аура Ррича до встречи с Машей. Что ж они друг с другом делают? Родных, вообще-то, беречь полагается.

Несмотря на те слова, которые магистр Арсс сказал сыну, он был очень рад его видеть. Осознание того, что Кссандер жив и здоров немного рассеяло… Неужели, тоску? Боевой котяра лишь внешне оставался неприступным, а внутри у него бушевал шторм из нерастраченной любви, беспокойства, сожаления и злости. Однако, злился кот не на сына, а на обстоятельства, отобравшие у него любимое существо.

Как только я переставала гадать, что означает тот или иной цвет в ауре, понимание приходило само. Порой неожиданное и совсем иное, чем то, что я себе нафантазировала.

Варе абсолютно не нравился такой поворот событий, словно она уже давно присвоила себе Кссандера, и любое посягательство на него считала вторжением на личную территорию, которую собиралась оберегать и защищать.

Вообще, удивительно. С тех пор, как их с Димкой родители развелись из-за измены отца, а брат фактически заменил его, Варька считала абсолютно всех мужчин неизбежным злом. Встречалась, снимала сексуальное напряжение, но никогда не подпускала ближе, словно боялась, что ее, как мать, однажды обманут. И даже желая счастья Димке, однажды меня предостерегла, намекая, что гены у него не самые лучшие.

К Кссандеру Громову тянуло. Это я поняла еще вчера за ужином. И, вероятно, все ее выступления были ничем иным, как собственным неприятием этого факта.

Я ждала, что предпримет Варвара. Изменить не могла, но даже понаблюдать было любопытно.

— Вы подушечку-то отдайте законной владелице. Хорошая же подушечка, — усмехнулась она, потянув к себе мою вещь.

— Твоя? — хмуро буркнул магистр.

— Моя, — соврала Громова. — Случайно выпала.

— Неуклюжая человечка, — процедил папаша Арсс. Он не спешил возвращать утерянное и держал крепко. — Следить нужно за имуществом и смотреть, куда оно падает!

Варька не отпускала свой угол. Она так сжимала ткань, что побелели костяшки пальцев, но внешне оставалась спокойной, практически милой.

— А вы, стало быть, ловкий опытный боевой маг? — пропела Громова.

— Есть сомнения? — красивое лицо муррана пошло пятнами. Об ауре я вообще промолчу. Были бы маты в итланском языке, все бы услышали сплошное «пи-пи-пи».

— Никаких, — весело ответила Варька. — Это ж всем понятно — только очень ловкий кот не увернется от огромного предмета, летящего ему на голову с большой высоты. Вероятно, вы долго тренировались, чтобы достичь такого уровня.

— Ч-ч-человечка-а-а-а! — заорал магистр.

Громову подняло в воздух и припечатало к стене. Видимо, давление было сильным, потому что она хрипела и извивалась, но никак не могла освободиться от магических пут.

Боевая магия в ней еще толком не пробудилась, в отличие от моей магии оракула, и Варя была фактически беспомощна перед разъяренным огромным котярой, которого сама же умудрилась раздраконить. Сердце замирало от беспокойства и жалости к подруге, однако, что-то внутри подсказывало — отчаиваться рано.

— Прекрати… — прошипел Кссандер.

— А то что? — хмыкнул магистр. — Пойдешь против отца?

— Прекрати… — повторил Варькин куратор и сжал кулаки так сильно, что острые когти впились в кожу, проколов ее. Кровь муррана капала на землю…

Обычная такая… Красненькая… Значит, не такие уж мы и разные с хвостатыми.

— А если вот так? — Арсс-старший усилил нажим магии. Варька дернулась и захрипела так, что мне стало страшно.

Кссандер побледнел. Его аура стала точно такой же, как накануне, когда он дрался с Рричем, а потом снова на ладони создал огненный шар, но швырнуть его в магистра все же не посмел. Они то отклонялись, то уворачивались, то прожигали друг друга взглядами, оставаясь при этом на месте. Очевидно, схватка между мурранами шла — тихая, жестокая, отчаянная. Я не могла увидеть их магию, но смотрела на то, как вздуваются жилы на шеях котов, как горят глаза, как краснеет кожа и выступает пот.

Магия Кссандера оказалась сильнее. В какой-то момент магистр дернулся, не смог удержать Громову, а его самого ударом отбросило в сторону. Варвара едва не рухнула, но ее блондинистый куратор, словно вихрь, оказался рядом и поддержал, не дав упасть.

— Ты… как? — выдохнул он.

— В порядке… кажется… — потирая горло, прохрипела Варька. — Но это не точно. А какого лешего?..

Коты пропустили ее возмущение мимо пушистых ушей.

— Выбрал человечку, а не отца? — прошипел магистр, довольно бодро для его возраста и комплекции вскакивая на ноги.

Кссанрер застыл, а черты его лица застыли, словно превратились в каменную маску.

— Ты. Мне. Не отец.

Чеканя каждое слово, ответил куратор. Варьку он задвинул себе за спину. Ох, и лицо было у Громовой! Могу поспорить, с ней так никто не смел поступать. И теперь она стояла и решала, как лучше поступить: восхититься мужским поступком или навалять пушистику по самые помидоры за самоуправство.

Разум победил. Кссандеру и без нее сейчас приходилось несладко, а каждое, сказанное им, слово отпечатывалось клеймом в его душе.

— Давно? — усмехнулся магистр.

— С тех пор, как по решению Совета, ты от меня отказался, — произнес Кссандер.

И теперь уже вздрогнул его отец. Да и какой он отец, в самом деле? Разве отец откажется от своего ребенка по какому-то там приказу? Лично у меня на этот счет имелись сомнения.

Были он и у Варьки.

— Что, реально отказался? — прошипела она в спину блондину.

Ксандер не ответил, лишь гордо вскинул подбородок и расправил плечи, всем своим видом показывая, что плевать хотел на все обстоятельство. Но я видела его боль. Нет, я ее фактически ощущала, как свою собственную.

И ведь старшего Арсса боль мучила не меньше, но, превозмогая ее, он все же сипло выдавил из себя ужасные слова:

— В таком случае, я хотел бы знать, что здесь делает изгнанный родом мурран? Кажется, Совет запретил тебе показываться в нашем городе. За ослушание — смерть!

И магистр взял в руку кулон, который висел у него на груди. Мурраны все, когда требовалось усилить магию, пользовались подобными вещицами — это я тоже приметила. Нужно будет у Муррлока спросить, где такую штуковину достают. Реально же чудеса творит.

Но пока было как-то не этого.

Кссандер не шелохнулся. Он продолжал стоять напротив отца, ожидая, когда тот отнимет у него жизнь, которую когда-то сам же подарил.

— И что ты стоишь, как столб? — потыкала в широкую спину Варька. — Дашь ему себя убить?

— Он в своем праве, — едва слышно отозвался ее куратор.

Магистр тоже услышал эти слова. В его душе шевельнулось что-то хорошее, теплое, а в ауре будто расцвел цветок удивительной красоты. Так выглядела надежда. Жаль, что мурран ее почти сразу погасил, возвращая прежние чувства: тоску… уныние… существование без цели.

— Фигу! Ни в каком он не в праве! — заявила Громова и… конечно, выступила вперед. — Права на сына имеет только отец, а этот от тебя отказался. И ты, милый мой, теперь ничей. Свой собственный. Поэтому как все самостоятельные особи принимаешь собственные решения.

— Если я свой собственный, то почему милый? И почему… твой? — усмехнулся Кссандер.

— Так карта легла. И вообще, не переводи тему, — нахмурилась Варька и посмотрела на магистра: — А вы там давайте уже гасите свой фейерверк. Не до праздников сейчас.

— Тебе следует отойти, человечка. Мой гнев больше не направлен против тебя, — и огненный шар ярче вспыхнул на ладони Арсса-старшего.

Вот только применять он его не спешил, хотя и думал, что так будет лучше. Кому лучше? Почему лучше? Даже читая ауры, я решительно ничего не понимала, а уж Варька тем более.

— Какой вы, право, агрессивный, мужчина, — ответила ему Громова. — Спички это, я вам скажу… детям не игрушки. Опустите свой шарик, пожалуйста. И давайте поговорим спокойно.

— Нам не о чем говорить! — выкрикнул магистр. — Кссандер, моя решимость имеет границы. Убери девушку. Лучше тебя убью я, чем твари темных миров. Выбор должен быть верным. Всегда.

Я никак не могла постичь логику отца, который хочет убить сына и считает убийство лучшей долей. Но дело было не только в этом. Меня не покидало ощущение, что я здесь вовсе не ради Варьки, Кссандера и его отца, а совсем по другому случаю.

— Варвара, пожалуй, тебе стоит прислушаться к моему отцу, — неожиданно произнес Кссандер. — Если ты считаешь, что у меня есть выбор, то я его делаю. Отойди в сторону.

Громова резко обернулась к своему блондину и в ее глазах была растерянность.

— Почему?.. — прошептала она. — Он же от тебя отказался…

Ее аура была такой яркой и радужной, что хотелось прикрыть глаза. Проблема в том, что у бестелесных сущностей не бывает глаз, и мне приходилось смотреть на это буйство эмоций и переживаний. Не знаю, как выглядела бы любовь, но Громова испытывала к Кссандеру не только чувство ответственности.

— Он отказался, а я нет, — улыбнулся блондин. — Иди, девочка. Я справлюсь. Сам.

Варька вздрогнула, сделала шаг в сторону, но потом вернулась обратно и встала лицом к отцу своего куратора.

— Кегли готовы, катите свои шары, магистр, — улыбнулась она.

Мне хотелось тоже туда, к «кеглям», потому что то, что они делали, казалось неправильным и мне, и Арссу-старшему.

— Кссандер, убери свою человечку, — рыкнул он. — Мурраны не забирают чужую жизнь без веских оснований.

Неизвестно, чем бы закончилось дело, если бы замковая дверь не распахнулась вновь, явив призрака и лорда Васса.

— Во имя Святой Мурры! Что вы творите, лорд Арсс? — грозно спросил Уоррвик.

— Совершаю акт гуманизма. Не стойте у меня дороге! — ответил магистр.

— Это безрассудство и глупость! Успокойся, Крисс, и давай поговорим, — спокойно предложил ректор.

Увы, я видела, я знала, что нужной реакции Васс не добьется, а снова нарвется на неприятности.

И они последовали.

— Тот, в ком течет проклятая кровь, не смеет мне указывать, я в своем праве! — выпалил лорд Арсс.

Выражение лица Уоррвика вновь стало таким, что я сама была готова убить отца несчастного Кссандера.

Да что же с мурранами происходит? У меня сложилось стойкое ощущение, будто я попала в театр абсурда. Возможно, проблема крылась в недостатке знаний о мире, о традициях и обычаях, о бедах котов. Идиотизм обычно крепчает и процветает в двух случаях: когда слишком хорошо, и тогда бесятся с жиру, и когда очень плохо и не до жиру — быть бы живу. Тогда начинают придумывать способы, залатать бреши и прикрыть несовершенство, а зачастую и уродливость бытия.

Стоило во всем разобраться. Но сейчас мои эмоции брали верх, и злость, раздражение, желание вцепиться в холеное лицо Арсса затмевали разум.

Но вдруг, словно вспомнив о чем-то очень важном, ректор улыбнулся.

— У вас есть доказательства того, что мой род повинен во всех бедах, обрушившихся на мурран? — спросил он.

Это прозвучало… Это прозвучало, как прекрасная песня, как музыка, как ода справедливости, в конце концов. Значит, ночная беседа прошла не зря. И сейчас, когда я уже не жалела Уоррвика, а гордилась им… в общем, он мне нравился гораздо больше.

Вот для чего богиня послала мне видение. Она давала понять, что я на правильном пути, и зерна брошены в плодородную почву.

— Доказательств нет, — отчеканил магистр и застыл скорбной статуей.

— Жду извинений, — потребовал Васс.

Оба Арсса с удивлением и интересом посмотрели на ректора. Мне же захотелось вновь обнять этого невозможного кота, готового учиться на собственных ошибках. И да, он был прекрасным, просто превосходным учеником!

— Прошу меня простить, — сказал Крисс Арсс. — В отношении вас вина действительно не доказана. Но в отношении Кссандера я в своем праве, ибо по предписанию совета ему непозволительно пересекать границы наших городов. И пусть его смерть лучше будет легкой, чем то наказание, которое предусмотрено.

— Предписание совета не действует со вчерашнего дня, и вам были направлены соответствующие бумаги, как главе рода. Вы их получили? — спросил Уоррвик.

— Последние три дня я был на северном побережье Великого океана, где адепты боролись с разломом. Вернулся лишь сегодня утром и еще не успел просмотреть почту, — сообщил магистр.

— Встретимся в моем кабинете, когда вы ознакомитесь с почтой. — Васс собрался уходить.

— Вик! — окликнул его Арсс. — Ксанни, он?..

— Он имеет полное право находиться в замке, Крисс, — не оборачиваясь, ответил ректор.

Аура магистра стала радужной. Последнее, что я успела заметить, возвращаясь в свое тело — Варька взяла куратора за руку и сжала ее, даря свою молчаливую поддержку.

Пять девчонок из далекого техногенного, умирающего без магии мира. Мы такие разные, но все же… такие одинаковые.