Мурраны. Фея для ректора

Глава 22

— Сударррыня, — поклонился Уррс.

Его лицо на миг исказилось, превратившись в морду хищного кота, но потом вновь обрело человеческие черты. Причем, более человеческие, чем у других мурран. Я только сейчас заметила, что его призрачные зубы больше напоминали мои, а никаких выдающихся клыков не было и в помине. Что касается ушей, то прическу хранитель носил пышную, под ней он мог спрятать даже уши осла. Но ногти-то я видела — аккуратные, ухоженные, овальные, и такие же, как у Уоррвика длинные аристократические пальцы.

Конечно, все можно списать на способность духа к трансформации, но мне почему-то думалось иначе. Вернее, была одна теория о мутации, в связи с утерей магии, но ее хотелось проверить по древним книгам.

Сейчас же речь шла совсем о другом.

— Вы хотели со мной поговорить, — напомнила я, поскольку после короткого приветствия оба кота лишь таращились на меня и молчали. Даже смутили немного, а зеркала под рукой, разумеется, не оказалось. — Что? Прическа не в порядке, или рога выросли? — с опаской уточнила я.

— Магия в тебе так и светится, Карина, — с удовольствием заметил призрак.

— Ее стало больше. Гораздо, гораздо больше, словно бутон твоего дара расцвел, — подытожил Уоррвик.

Значит, Мурра не обманула. Не знаю уж, до которого уровня она прокачала своих пятерых персов, но надеялась, что в трудной ситуации подарки богини пригодятся.

Пока шагали до кабинета, я успела рассказать о своем видении, результатом чего явился всплеск магии, который не остался незамеченным.

— И все же было бы лучше, если бы вы больше знали о том, чем владеете, и что сможете сделать, — покачал головой Уоррвик.

В глубине души я с ним согласилась. Причем сразу, но дареному коню в зубы не смотрят. Гневить богиню не в наших интересах. Да и имеем ли мы право? Ну сглупила женщина по горячности своей, так ее судьба и без нас наказала. Вон как мается, не может исправить ошибку.

— Тебе Уррс тоже не все рассказывает, — заметила я. — А рассказал бы в подробностях о делах давно минувших дней, уверена, всем стало бы проще. Возможно, мы бы смогли избежать некоторых проблем…

— Не-а, не смогли бы, — перебил меня хранитель. — Головы у вас горячие. Ты вот давеча зачем с Россом спорила? Нажила врага. Оно тебе надо?

— Росс ваш — противный старикашка с завышенным эго. А это, знаешь ли, никого не красит, — огрызнулась я и зашла в услужливо открытую Уоррвиком дверь. — И я не жалею, что сказала ему все в лицо, потому что за спиной говорить некрасиво, а сдержаться все равно бы не смогла.

— О чем я и говорю — горячие головы, — кивнул призрак. — Бери хоть пример с Вика, его выдержке позавидовать можно. А где выдержка, там дисциплина, расчет и тактика.

— Спорно и сомнительно! Пока он внутри клокочет от незаслуженного унижения или обиды, демонстрируя вашу хваленую выдержку, разум не может вырабатывать тактику в полном объеме. Куда проще, когда спустил пар, наказал обидчика и успокоился. Тогда и мысли в голову приходят хорошие, нужные. Ладно, чего уж об этом говорить. О чем хотели поговорить?

Уоррвик кивнул на знакомый диван, достал стаканы и разлил в них местный темный сок.

Диван я помнила, как помнила и то, чем мы тут совсем недавно занимались. И воспоминания меня посетили настолько яркие, что щекам стало жарко, а телу… телу так и вовсе горячо. И… Боги бы побрали прекрасное обоняние котов!

Стоило мне так отреагировать, как лорды Вассы дружно расширили ноздри, словно принюхиваясь, и сделали несколько глубоких вдохов. При этом их лица выражали блаженство, словно где-то рядом заботливая хозяюшка только-только вытащила из духовки ароматную сдобу.

Ну я еще могу понять интерес живого, но призрачный-то куда?

Вообще… Какой позор!

Щекам стало еще жарче, я поспешила сесть и жадно припасть губами к бокалу. От близости дивана и, собственно, второго непосредственного участника недавних бурных событий, воспоминания нахлынули с новой силой, обрастая подробностями и не только. К подробностям добавились фантазии, да такие реалистичные, что…

— Мы будем уже сегодня говорить о деле? — взмолилась я.

Пот выступил на лбу, а голос так дрожал, что я едва его узнала. Мямля! Мямля и слабачка!

Впрочем, кажется, в грезах здесь пребывала не я одна. У Уоррвика был такой мечтательный взгляд, что его мысли при желании можно было бы ощутить физически. Древний пройдоха Уррс хихикал где-то рядом и не мешал нам… предаваться воспоминаниям о былой страсти.

— Ах да, дело! — спохватился Уоррвик.

Он тоже поспешно сел, положил ногу на ногу и, чтобы я тоже ничего не заметила, прикрыл пах старинной большой картой, которая лежала тут же, на столе.

— Я понимаю, Карина, что ты винишь Уррса в моем незавидном положении. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что ты готова заступиться за меня перед всеми. Будь то призрак или весь совет старейшин, но все же лорд Васс, когда я ему рассказал о твоем видении и библиотеке, помог отыскать один тайник, где хранились некие чертежи, — произнес ректор.

— У тебя уже прекрасно получается защищать себя, я же не терплю несправедливости, а у вас здесь ее слишком много. И законы один другого глупее. Возможно, так диктовали вам обстоятельства, но это неправильно! — воскликнула я и едва не подскочила с места.

— Позвольте полюбопытствовать, сударыня, что вы считаете неправильным, кроме груза родовой ответственности, которая легла на Вика? — спросил Уррс.

— Груз родовой ответственности? — усмехнулась я. — Вы так это называете?

— А как бы вы это назвали? — прищурился призрак, и его лицо вновь превратилось в хищную морду.

Ага, сейчас! Бегу и волосы назад! Вот прямо в эту секунду и испугаюсь! Я, знаете ли, дяденька, богиню видела и кота говорящего, так что все призрачные страшилки мне до лампочки.

— Я бы назвала это халатностью, непорядочностью по отношению к потомкам и предательством. Подставой подстав, короче.

— Подстава подстав… — задумался Уррс. — Любопытное и очень точное определение. Продолжайте, сударыня, вещать о несправедливостях Итлана, прошу вас. Давно не слышал столь свежих, словно глоток прохладного живительного воздуха, мыслей.

Ах, мыслей ему хочется? Да у меня их столько, что могу перечислять до утра.

— Если бы не Алька, ваши целители убили бы паренька, а ведь когда-то мурраны владели техникой излечения подобных недугов. Я мало знаю о вашем мире, но не будь способа, то Уоррвик его не предложил бы, — выдохнула я.

— Согласен, — кивнул призрак.

Согласен он… Мог бы сам пошуршать лапками, а не ждать девчонок из другого мира, чтобы думали за мудрых магических котов.

— Я прекрасно понимаю слова долг и честь, но ведь есть еще любовь. Понимаю вашу проблему со смертностью самок и желанием облегчить их короткую жизнь, но, может быть, просто дать им прожить эту жизнь так, как они хотят сами? Учиться, возможно, сражаться рядом, дружить, заниматься спортом, гулять и путешествовать, влюбляться, наконец, а не выбирать самца-производителя. Вдруг волшебство… Я хотела сказать — магия. Вдруг она в неволе умирает, как и любовь?

Уоррвик смотрел на меня округлившимися от удивления глазами, в то время как Уррс лишь ухмылялся и согласно кивал.

— В общем, я бы еще многое могла сказать, но завтра девочки уезжают, я бы хотела успеть попрощаться и хоть чем-то облегчить их миссию, — закончила я.

— Магия и любовь умирают в неволе… — повторил за мной Урсс. — Недурно! Клянусь Муррой, недурно! И так созвучно моим мыслям! Удивительно! И знаешь что, Карина?

— Что?

— Уверен, что у тебя есть способность, которой некогда обладали истинные оракулы Итлана — ментальная связь, — торжественно, почти величественно произнес призрак.

Хорошо, конечно, что она есть, но неплохо бы знать, как это работает.

— И что с ней делать? — спросила я.

— Использовать, разумеется! — удивился Уррс. — Вот закрой глаза и подумай о ком-нибудь близком, находящемся в этом мире.

— В смысле о живом?

— Конечно, о живом! Но еще и находящемся на Итлане. Боюсь, с Землей связаться не получится. Да и не нужно это ни тебе, ни подругам, только душу теребить, — создал видимость огорченного вздоха хранитель. — Итак, представь и зови!

Попробовать стоило. Конечно, первым порывом было — подумать о ком-то из девчонок. Хоть о Варе или о Машке. Но стоило закрыть глаза, как в голове возник образ: я и Уоррвик, взъерошенные, тяжело дышащие, с раскрасневшимися от сладких поцелуев губами…

Эх, все же прекрасный был поцелуй. Не зря я его весь день вспоминаю.

«Я тоже его вспоминаю» — отчетливо прозвучал голос ректора прямо в моей голове.

Но меня поразило даже не это. Вернее, сначала поразило не это, а та нежность, которая чувствовалась в услышанных мыслях, а уж потом… да-да, потом я поразилась тому, что эту мысль вообще смогла услышать.

— Это ты мне ответил? — спросила я, глядя в глаза Уоррвика.

— Я, — кивнул ректор. — Могу повторить вслух…

— Не надо! — быстро заверила я, а духу сообщила: — Работает! Попробую связаться с подругами.

Уррс благосклонно кивнул.

Первой я попыталась представить Альку. Сосредоточенную, залечивающую какому-то юному коту рану. Картинка возникла, но тут же рассеялась. Вместо нее я вдруг увидела Пилюлю, лежащую в нашей ванне. Она что-то напевала, намыливаясь тем средством, что недавно нам выдал Уоррвик.

«Алька… Алька…» — позвала я.

Красивый ровный лоб подруги нахмурился, но потом она вновь принялась натираться местным мылом.

Вот же… Вера в чудеса нам пока еще давалась с трудом.

«Пилюля!» — рыкнула я.

— Фея, ты что ли? — выпучив глаза в пустоту, спросила Альбина. — А я уж грешным делом подумала, что у меня на почве местной магии слуховые галлюцинации начались.

«Нет, это я проверяю новые возможности дара оракула, — заверила докторишку. — Как меня слышно? Раз… раз… Прием!».

— Хорошо слышно, как по мобильнику, — ответила она.

— Отлично. Отключаюсь.

Я открыла глаза, рассказала Вассам о своем ментальном приключении и горячо поблагодарила Уррса за науку.

— Погоди благодарить, — прищурился древний котяра. — Сначала посмотри, что мы отыскали.

Успокоившийся Уоррвик разложил передо мной на столе карту. Примерно такую я и видела на стене в библиотеке. Пять замков, кошки, дороги к древу. Дело ясное, что дело темное.

— И чем нам эта карта поможет? — разочарованно вздохнула я.

— А вот чем, — ответил Уоррвик и дотронулся до короны над замком Васс.

И я туда же! Совсем забыла о магии, а она была даже в таких простых на первый взгляд вещах, как карта.

Замок под рукой дрогнул, стал более выпуклый, масштабный. В общем, он превратился в крошечную масштабную проекцию, которая вдруг оторвалась от карты и зависла в воздухе.

— Мне нужен путь от центрального входа до порога туары, — произнес Уоррвик.

Прямо перед замком появилась золотая искорка. Ее форма была не круглой, а скорее каплевидной и напоминала стрелку. Магический указатель дотронулся до стен, и они раздвинулись, показывая холл и коридоры. По мере продвижения помещения увеличивались настолько, что их можно было прекрасно рассмотреть.

— К сожалению, карта старая, и многие интерьеры изменились, хотя многое осталось узнаваемым, — словно извиняясь, сказал ректор.

Как по мне, путь казался вполне узнаваемым. Вот большой коридор, стены с портретами, столовая… А где столовая? Вместо нее в огромном зале располагалась лаборатория. Стояли шкафы с какими-то колбами, странные приборы пугали своей неожиданной формой, столы напоминали парты.

А вот кухня была пуста. Ни очагов, ни плит, ни кладовых, ни посуды. Лишь на полу сияющая печать с кошкой в центре. Той самой кошкой, которую я едва смогла различить на каменном полу. И в современном мире никакого свечения не было, словно магия умерла.

— Ух ты! И как нам ее оживить? — спросила я.

— Пока я и сам не знаю, — вздохнул Уоррвик. — Зато, карта поможет твоим подругам отыскать на развалинах других замков нужное место. А мы пока попробуем найти информацию по восстановлению магии.

— Но ведь карта одна, а девчонок — четверо.

— Ментальная связь может быть использована не только для передачи слов, — подмигнул мне Уоррвик. — Я видел твои мысли.

О, Мурра Пресветлая! Видел он! Мне стало невыносимо неловко, хотя я понимала, что сейчас для этого не время и не место.

— Ну, вы тут ищите, а мне пора за замком приглядеть, — произнес Уррс и исчез.

А мы… мы остались одни. Вернее, мы остались наедине, и оба не знали, что нам с этим «наедине» делать.

— Карина… — после минутной паузы произнес Уоррвик, но, видимо, дальше не смог сформулировать свою мысль.

— А? — тоже многозначительно и многословно спросила я, поднимая на него глаза.

Взгляды встретились. Я смотрела в его глаза. Странно, при нашей первой встрече они казались мне зелеными, сейчас же в них плескалась насыщенная синева, в которую так и манило нырнуть.

— Я… — снова пытался заговорить кот.

— Да-да, и я, — подтвердила, соответственно, я.

Понятия не имею, что за магия между нами возникла, но она совершенно точно была, ощущалась каждой клеточкой, искрила каждым капилляром, в котором бурлила кровь. И если поверить, что высказывания земных мудрецов о том, что любовь — это магия, истина, то именно это я сейчас и испытывала.

Любовь…

Надо же!

— И ты… — вторил он.

А потом вновь случился поцелуй, который казался таким логичным, таким обычным и правильным, словно мы с Виком были давно женаты и принадлежали одному виду, впереди нас ждала совместная жизнь, общие дети, счастье такое, как пишут в сказках — и умерли они в один день. Уоррвик просто подался вперед и накрыл мои губы своими.

А я…

Я ведь хотела этого. Более того, мечтала о нем с того момента, как мы расстались, думала и… И скучала.

— Вик… — простонала я.

— Каррина…

Вообще, с нашей первой встречи я больше не слышала рычащих ноток в его голосе, и сейчас, звучание моего собственного имени в устах ректора неожиданно завело, возбудило и заставило податься вперед, чтобы окончательно раствориться в его объятьях.

Его руки… Они были везде, а губы, кажется, тоже везде, и я нисколечко не возражала. Я даже смирилась с тем, что никогда не рожу ему, но сейчас и об этом не думала. Не хотелось омрачать минуты счастья плохими размышлениями.

И мы целовались и целовались. Момент, когда мы оказались здесь же, на диванчике, как-то прошел мимо моего внимания, а вот некоторые слова насторожили.

— Каррина… — продолжал искушать меня Вик.

— Да… Да… — шептала ему я, всячески поощряя к более смелым действиям, которые мне нужны были нисколечко не меньше, чем самому искусителю.

— Я не запрашивал разрешение Совета на… — выпалил разгоряченный ректор и добавил: — Да они и не разрешили бы… с тобой. Но ведь ты, я так понял, не против?

Я остановилась. Вспомнила наши с ним разговоры, свои наблюдения и округлила глаза. Он мне что, намекал на интимные платные отношения? То есть, если Совет одобряет любовницу муррана, то ей потом выплачивается гонорар? Ох, Вик… Зная здешние сюрреалистичные обычаи, я даже толком обидеться не могла.

— Я за! — выдохнула ему в губы, потому что… да потом будем думать, а сейчас не тот момент.

Был момент, когда мелькнуло даже не сожаление, а простая мысль о Димке, но тут же ее затмил образ фифы из ресторана, которая там, на Земле сейчас вовсю по нескольку раз за ночь занимала мое место. Что я поняла? Что в этот самый момент, когда остатки одежд оказались на полу, а острые клыки Вика прикусили на моей шее кожу в том местечке, где жилка, мурашки и прочие приятности, я полностью отпустила свою прошлую жизнь и впервые сделала глубокий и свободный от условностей вдох новой. Правда, вдох получился судорожный, порывистый, а звук, который при этом вырвался, очень напоминал стон.

И да, так хорошо мне еще не было никогда. Можно, конечно, списать на магию, мистику, чудеса какие-то, но я-то знала — любовь это, самая обычно-необычная лю-бовь!

Страсть страстью, но отличительные особенности нашего внезапного соития были, и новый опыт несколько отличался от, пусть небольшого, но уже ранее приобретенного мною.

Во-первых, мой дар. Он совсем не мешал, а даже помогал в таком трудоемком процессе, поскольку я отлично понимала, куда нужно посильнее нажать, где поцеловать и как погладить. Удивительный факт, в повседневной жизни я слабо видела ауру Уоррвика. Видимо, гены оракулов в нем не дремали, и он ловко научился скрывать свои эмоции. Но сейчас кот раскрылся, и моменты, когда ему становилось особенно приятно, его биополе вспыхивало ничем незамутненным золотом в радужном сиянии всей гаммы чувств.

Во-вторых, его утробное мурчание, низкие вибрации, которые доводили меня до неистовства. Конечно, слова тоже имеют значение, скажете вы. И будете правы. Слова действительно важны и нужны каждой женщине, вот только жизнь отучила мурранских воинов от них. Даже красноречивый лорд Васс был на них скуп, но вполне обучаем. На первый раз и мурлыкание весьма красноречиво, а потом придется наставить на путь истинный.

В-третьих, уши. И да, трогать кисточки на этих потрясающих, великолепных, чувствительных к моим ласкам ушах это отдельный вид удовольствия.

И, разумеется, хвост, как пятая, но совсем не лишняя конечность. Я чувствовала каждое прикосновение это бархатной части Вика. Таяла от любого касания и ни за что не хотела прекращать то волшебство, что творилось между нами этой ночью.

Ни о каких разговорах и речи не шло. Пожалуй, впервые в жизни после таких усиленных физических, духовных и ментальных тренировок ленилась даже говорить. Вик тоже молчал. Я лежала на его груди обессиленная и счастливая, слушала ровный стук мощного сердца и ощущала себя защищенной, нужной, целостной.

Лорд Васс больше не закрывался от меня, я по-прежнему видела его ауру умиротворенного, довольного жизнью кота. Правда, в золотые и зеленые оттенки примешивалось удивление или. Вернее, это было такое чувство, словно он не верил в то, что только что произошло между нами, и считал, что не достоин меня.

Глупенький, кто же тогда вообще достоин счастья на вашем богами забытом Итлане?

Наверное, эта была последняя мысль, которая посетила меня в тот вечер, потому что организм попросту отключился, погружаясь в глубокий и в некотором роде спасительный сон, избавляющий меня от лишних разговоров и объяснений.