Некромантами не рождаются

Глава 11

Глядя на оживленно-выжидающее лицо капитана, Харт сразу заподозрил неладное. Столь вдохновленное выражение возможно лишь у человека, который планирует знатную гадость и предвкушает огненный результат.

Он проследил за тем, как взгляд мужчины, то и дело обращался к столику в дальнем углу и… передумал вмешиваться. Стало любопытно…

Харт вопросительно вздернул бровь, взглядом указал на столик некроманта. К нему тут же приблизился безмолвный. Зашептал заговорщически:

— Все в порядке, господин Третий. Небольшая проверка. Ничего опасного.

Харт кивнул, давая добро. Если уж его парни в деле — ишь, как азартно горят глаза — он мешать не будет. Ему тоже любопытно проверить ту неведомую зверушку, какой представлялся некромант.

Да и вряд ли капитан зайдет слишком далеко… Должен понимать, что умертвие не сможет управлять кораблем, а замену они ему посреди моря точно не найдут.

Народ постепенно заполнял столовую. Харт с одобрением заметил, что молодежь перестала диким зверем смотреть друг на друга, но садилась все равно раздельно. Интересно, доживет ли он до того момента, когда фаттарцы усядутся с асмасцами за один стол?

Впрочем, кое-кто еще дичился. Например, та с челкой, что повадками напоминала личра.

А вот Касмейра приятно удивила. Вошла вместе с Сергеем, оживленно о чем-то болтая. Некромант слушал с мученическим выражением на лице, но попыток убить девицу или сбежать не делал. Харт поздравил себя с маленькой победой. Хотя это была та победа, о которой не стоило хвастать. Четвертый отнесется с пониманием, а вот Второй точно начнет дразнить королевской свахой. Еще обнаглеет до просьбы женить кого-то из своих парней…

При виде некроманта капитан сделал стойку. Махнул кому-то. Матросы принялись разносить еду, и один направился к Сергею с подносом, на котором стояла одинокая тарелка с горячим.

«Отравление?» — изумился Харт. Хмыкнул. Банально как-то. Да и капитан не походил на убийцу. Скорее на вредителя-шутника со стажем.

Касмейра нахмурилась, глядя на разыгрываемое представление: особое блюдо для особого гостя.

Хорошее чутье у дочери капитана, — с одобрением подумал Харт, успокаивающе кивая в ответ на вопросительный взгляд девушки.

Сергей словно не замечал направленные на него выжидательные взгляды. безмолвных и капитана. Подцепил полную вилку мясной запеканки, запихнул в рот, принявшись с безразличным видом пережевывать.

— Три ложки огневки положили, — жарко зашептал Харту на ухо капитан. — Еще огонь-травы добавили. Такое ни один человек выдержать не сможет. Я лишь понюхал — у меня и то слезы из глаз потекли.

Харт прищурился, разглядывая лицо того самого человека, который сейчас поедал острейшее блюдо, не высказывая ни малейшего беспокойства. Наоборот, с каждой вилкой его лицо приобретало все более довольный вид.

— Он точно не человек, — с опаской произнес капитан и повторил, изменившись в лице: — Три ложки огневки! С горкой! Еще и тварь его… Страшная, как жыргхва. Никому приблизиться к себе не дает. По ночам сидит и смотрит в пустоту, словно чует кого. Матросы говорили, что больше всего ей полюбился угол, где парень в прошлом году шею себе сломал, поскользнувшись. Думаете, она видит мертвых?

— Вам лучше спросить об этом некроманта, — посоветовал Харт, размышляя о том, что благодаря странному порыву Касмейры, они решили проблему кормления Сергея. И некромант у них будет нормальным, а не высохшим до костей скелетом.

— Как ужин? Нравится? — спросил он у Сергея, подходя к столику.

— Ваш повар исправился и начал готовить нормальные блюда. Хоть поесть можно, — с едкостью проворчал некромант. На тарелке оставалось меньше половины.

— Я вам не говорил — вы гений, — вернулся Харт к капитану. — Надеюсь, нам хватит запасов огневки и огонь-травы.

— Т-т-там сушеная была, — потрясенно пробормотал капитан, потрясенно добавив: — Защити нас Девятиликий. Сначала огневку, а потом живых жрать начнет?

— А вы не подставляйтесь, — не удержался от сарказма Третий и вышел из столовой. Глянул на утекающее в воду солнце. Усмехнулся. Пусть Фаттара подавится своим предсказанием. Харт сделает все, чтобы не отдать Сергея раньше времени не отдать смерти.

На палубе кроме дежурных никого не было, и Харт позволил себе задержаться.

Ему вспомнился разговор с огнем, случившийся накануне отъезда. Он так и не решился о нем никому о нем рассказать. Да что там «никому», сам о нем вспоминать боялся.

Стихия явилась к нему, когда Харт просматривал списки добровольцев, раздумывая, как аккуратнее отказать фаттарцам. Ясно же, что детей на Карси-тан тащить нельзя. Жрецы их по частям разберут, а сам он с парнями ляжет, пытаясь их спасти.

Третий как-то не привык участвовать в самоубийственных миссиях, больше доверяя четко-выверенным планам. Ну, а какой план может быть с неопытными мальчишками⁈ Хоть десяток построй, ни один не сработает.

Появление стихии он уловил раньше, чем начал теплеть воздух, и по стенам побежали желто-алые всполохи.

Выдохнул, морально готовясь ко всему… Огонь никогда не появлялся просто так. И это означало лишь одно — ему нужно было подтолкнуть своего сына в определенную сторону.

Харт глянул на лист с десятью именами и поморщился, уже понимая, к чему его будут склонять.

— Нет, — сказал он, не поднимая голову от стола.

В лицо недовольно пахнули жаром.

— Ты всегда был себе на уме, — в потрескивающем голосе стихии слышалась досада.

— Я всегда был послушен твоей воли, — не согласился Харт, встречаясь взглядом с огнем. Сегодня тот был в образе Шестого. Лихо сдвинутая на один бок корона придавала парню задорный вид. Сунув руки в карманы брюк, огонь прогулялся по кабинету, с любопытством разглядывая стеллажи с книгами и записывающими кристаллами. Остановился около столика, на котором алела праздничная коробка. Повернулся вопросительно.

— Подарок жене, — смутился вдруг Харт. — Она у меня сладкое любит.

— Вот и я сладкое люблю, — неожиданно заявил двойник Шестого. — А убивать нет.

Харт понял, что ему не хватает воздуха — легкие начало печь — и торопливо сделал вздох. Разговор выходил до дикости странный.

— Что ты собираешься делать с карситанцами? Не со жрецами, а с простыми жителями, которые не виноваты в том, что больше не слышат стихии.

Так далеко Харт не заглядывал. Его планы заканчивались уничтожением жрецов и освобождением жителей Карси-тана. А магия… Уж лучше без нее, чем добывать силу убийствами…

Возможно, с пробуждением источников на материк вернется магия, но вряд ли она проявится во взрослых. В лучшем случае карситанцам стоило ждать рождения детей с магическими способностями.

— Нет у тебя решения…

Стихия, как всегда, видела его насквозь. Неудобное качество…

— Зато есть у меня.

Огненный облик Шестого поплыл, превращаясь в лицо Третьего. Харт глянул на себя. Стиснул зубы. И почему у него возникло предчувствие, что решение стихии ему не понравится.

— Возьмешь с собой фаттарцев.

Он вскинулся в изумлении, моргнул, а огонь продолжил отвечать на невысказанные вопросы:

— Нет, пойдете одним кораблем. Больше народу не потребуется. Десять асмасцев с легкостью подберешь в окружении Шестого. Альгара не бери, сам понимаешь почему. Завтра вода пришлет своего человека. Лишним не будет. Ну и этого… придется. С мертвой тварью, — стихия брезгливо поморщилась. Тряхнула головой, роняя искры на пол, и Харт поспешно хлопнул по листу, гася тлеющий огонек.

— А если… — начал он, ощущая, как от протеста внутри поднимается волна гнева.

— А по-другому никак! — отрезал его двойник. — Сейчас самый удачный момент. Упустишь — и придется начинать заново. Ты же не хочешь оставить это в наследство собственным детям?

— Сыну, — хрипло поправил его Харт. Прошло уже порядком лет, но Девятиликий не радовал их другими детьми.

— Твоя дочь тоже будет любить шоколад, — задумчиво протянула стихия, и Харт задохнулся от стиснувших сердце эмоций.

— Зачем тебе фаттарцы? — спросил он, когда смог снова смог дышать.

— Узнаешь, когда придет время, — «порадовала» его ответом стихия и ушла в пол, распавшись на сотню маленьких искр.

Какое-то время Харт смотрел на пол, потом подошел к столику, взял в руки коробку конфет, покрутил. Провел пальцем по розовой ленте и… отправился домой. Решение было принято.

Нестабильность накатила неожиданно, и Шиль стиснул зубы, пережидая реакцию источника. Внутреннему огню не нравилась появившаяся в мире неустойчивость, словно взяли и выдернули опору из всего, а потом поменяли местами.

Мысль была странной, и Шиль глянул на собственные ноги. Пошевелил пальцами. Вроде подчиняются. А вот сила… Она ощущалась чем-то неспокойным, тяжелым, со вкусом перебродившего вина.

— Ненавижу этот момент, — простонал сверху Лунь. — Вроде знаешь, что наступит, а все равно, словно поленом по голове.

Франтех торопливо сполз с койки, принялся одеваться.

— Вальшгасов проверю, — ответил он на вопросительный взгляд Шиля. — Мало ли как они на нестабильность среагируют.

— Я с тобой, — поднялся парень.

Все равно сейчас не уснет, лучше прогуляется по кораблю. Заодно проверит, что и как, а то тревожно что-то.

Ночь на палубе встретила их свежим, пронизывающим ветром, в котором едва угадывались нотки грядущего тепла. Корабль шел на юг, и с каждым днем температура будет повышаться.

— Иди, я догоню, — сказал Шиль Франтеху, зачаровано глядя в черноту ночи. Он поднял голову, вбирая в себя звездное великолепие. Здесь, без огней города, звезды казались близкими, словно он снова был в горах, в академии. Накатила ностальгия, и он улыбнулся мерцающим огонькам, как старым знакомым.

По борту с глухими шлепками бились темные с белыми шапками пены волны. Шиль подошел к борту, оценил их подросшую высоту. Первая нестабильность ожидала их на границе с океаном, и судя по всему, они ее пересекли. Палубу ощутимо качнуло — он поспешно вцепился в поручень.

Внезапно за спиной раздался тревожный крик, парень едва успел среагировать: дернулся в сторону, выкидывая руку и перехватывая рванувший мимо него за борт предмет.

Тяжесть потащила его вниз, и он, сжав от натуги зубы, вцепился второй рукой в поручень, а носками ботинок за бортик палубы, удерживая себя от падения.

Правую руку дернуло с такой силой, что связки затрещали, вывихивая плечо, и едва зажившие ребра отозвались резкой болью.

Шиль выдохнул и встретился взглядом с той, что болталась на другом конце швабры. На фоне черной воды она казалась не человеком, а мелкой птахой.

«Глаза у нее какие большие», — мелькнула ни к месту мысль и растворилась в боли.

Девчонка цеплялась за древко обеими руками. Ветер трепал челку, а волна обрадованно лизала подошвы ее ботинок.

Шиль, перегнувшись, держал швабру примерно за середину и от рук девчонки его отделяла длина локтя. Поймав телом равновесие, он ухватился второй рукой за древко.

— Держись! — прокричал, видя, как отчаяние исказило черты лица девчонки, и она висит из последних сил. — Сейчас вытащу.

И тут швабра в руках Шиля задрожала, дернувшись в попытке нырнуть в воду.

— Стой, зараза! — заорал он, испугавшись, что сейчас они все дружно окажутся в океане.

— Я попробую взять ее под контроль, — крикнула девчонка и зажмурилась, концентрируясь.

— Отставить! Убить нас хочешь?

Нервы сдали, и он добавил пару ругательств покрепче. Лиран в шоке распахнула глаза, перестав призывать силу, однако было уже поздно. Неприятное фиолетовое свечение накрыло швабру. Продолжения Шиль ждать не стал. С выдохом подкинул вредную швабру с девчонкой вверх, в полете перехватил Лиран за руку, та инстинктивно второй рукой вцепилась в него сама, отпустив, наконец, швабру. Сошедший с ума инвентарь только и ждал свободы, чтобы рвануть в ночной горизонт, оставляя после себя сиреневый дымный след.

— Сейчас раскачаю и заброшу, — просипел Шиль. Девчонка замотала протестующе головой, в глазах стоял дикий страх.

— Не бойся, не уроню, — выдохнул он. Напряг и без того ноющие плечи. Раскачал в два приема легкое тело — мелкая девчонка почти ничего и не весила. Подлетев, она зацепилась за поручень. Он ухватил ее за шкирку, перекувыркнул через перила и придержал, чтобы не ударилась о палубу лицом.

Тяжело дыша, Лиран обессиленно осела на доски. Он рухнул рядом, расслабляя сведенные от напряжения руки. Ребра ныли так, словно их сломали заново. Страх ушел и на него накатила злость.

— Какого пепла, Лиран⁈ Что ты делала на палубе? Тренировалась мыть? Так завтра же отработка. Там сразу всему и научилась бы.

Девчонка не ответила, и Шиль вдруг ощутил, как прижавшееся к его плечу тело сотрясает нервная дрожь. Он выругался, стащил с себя куртку, накинул ее на плечи Лиран. Потом прижал к себе, позволив немного свободы внутреннему огню.

— Г-г-горячий, — простучала она зубами, вжимаясь в него озябшим телом.

— Огневики такие, — усмехнулся он, вдыхая ее запах. Девчонка пахла солью, травой и чуточку конфетной сладостью. Сердце внезапно ускорилось, и он поспешно отстранился. Отвернулся, напоминая себе, что старший и не имеет право на слабости.

Девчонка съежилась, кутаясь в его куртку, и он, задрав голову, с шипением выпустил воздух сквозь зубы. Злиться не хотелось, хотя мелкая и заслужила взбучки. О нестабильности им всем Третий лично рассказывал. Но некоторые оказались слишком самоуверены…

— Хотела опробовать заклинание, чтобы завтра быстро разобраться с уборкой, так? — спросил он у Лиран. Сам бы так сделал, если бы попал на наказание. Только в академии жульничество не прокатывало. Там на них вешали специальные артефакты, которые фиксировали малейшие нарушения.

Девчонка не ответила, горестно шмыгнув носом.

— Вставай, — он легко поднял ее, повел за руку в столовую. Лиран не сопротивлялась, только глядела несчастным взглядом.

По пути Шиль заглянул к себе в каюту, приказал:

— Лунь, поднимай давай фаттарцев и гони в столовую. Есть разговор.

— Нет, — попыталась вырвать руку девчонка, но Шиль не отпустил.

Привел, усадил за стол. Фаттарку продолжала бить нервная дрожь.

Для тех, кто стоял в ночной вахте, в столовой был оборудован кухонный угол. В специальном кувшине с нагревательным камнем всегда была теплая вода. Рядом — травяные смеси для заваривания. Шиль выбрал одну с пряностями. Добавил три ложки сиропа.

— Пей, — поставил кружку перед Лираной. Та не притронулась, и он сам вложил кружку ей в руку.

— Что случилось? — с зевком уточнил Туман, нарисовываясь на пороге. Заметил нахохленную фигуру в мужской куртке и мигом растерял сонливость.

— Лиран? — спросил встревоженно.

— С ней все в порядке, — заверил его Шиль. — Уже в порядке.

Он положил ладонь девушке на плечо, сжал, наклонился и проговорив на ухо:

— Пока не выпьешь целиком, отсюда не выйдешь, напарник.

Лиран вздрогнула, фыркнула было протестующе, потом моргнула растеряно, словно вспомнив о чем-то важном и потянулась к кружке.

Сонные парни собирались в столовой, бросая недовольные взгляды на посмевшего их поднять асмасца.

Шиль дождался того, чтобы собрались все, вышел вперед. Обвел фаттарцев злым взглядом.

— Мне плевать на то, чего вы хотите на самом деле, но пока вы под моим командованием, я не допущу, чтобы вы по дурости ушли за грань. Здесь вам не Фаттара. Мы живем по другим законам, которые стоит знать, если желаете остаться в живых. Нестабильность один из них. Не советую проверять на собственной шкуре, как она действует. Запомните: то, что вы универсалы, не делает вас особенными. Стихийная магия воздействует и на вас. Не знаю, что вы там себе напридумывали, но мы здесь не в игрушки играем. Карситанцы опасные противники. Пусть мы здорово проредили их ряды, но на вас их точно хватит.

— Слышал, ты с ним дрался, — сказал кто-то из парней. Кажется, Конфета. Шиль еще не всех успел запомнить.

Огневик пожал плечами — этот разговор все равно должен был состояться. Не скрывая, он рассказал о битве с балахонами. О том, как едва выжил. Добавил подробностей о том, как жрецы умеют управлять мертвяками, причем не просто отдавая команды, а вселяясь в них сознанием.

— И мечом они владеют очень даже неплохо. А как у вас с этим? — уточнил он.

— Мы предпочитаем энергетическое оружие, — ответил за всех Туман.

— Понятно, — вздохнул Шиль, недоумевая, почему начальство позволило этим неумехам идти с ними на Карси-тан. Самоубийство же! — Пока мы в нестабильности займемся вашими навыками боя. Мастеров из вас за две недели сделать невозможно, но научить продержаться минут пять боя — реально. А так… советую быстрее бегать, девочки, — и он тряхнул собранными в хвост волосами.

Парни ответили убийственными взглядами. Ничего. Злых тренировать проще.

— Настоящий? — с опаской поинтересовалась Лиран, глядя на меч в руке парня.

— Детям мы даем затупленное оружие, — усмехнулся Шиль. — За синяки заранее прости.

Он кинул ей меч, и девчонка поймала его довольно ловко.

— Я еще вчера хотела тебя поблагодарить, — проговорила она, примериваясь к оружию. Крутанула меч. Поморщилась на его тяжесть.

— Ты меня спас, хотя я и сама бы справилась. И спасибо за то, что не сдал вашему принцу. Мне бы тогда мыть палубу до конца путешествия.

— Гальюны, — поправил ее Шиль, вставая в стойку.

«Справилась», — передразнил он ее мысленно. Видел, как она справляется. Ожившая швабра, небось, уже где-то далеко на юге…

Но хоть на «спасибо» расщедрилась. Не так уж и безнадежна.

— Если одного наказания недостаточно, уровень повышается, — пояснил он, видя недоуменное выражение на лице девчонки. — А кроме палубы вариантов немного: кухня или гальюны. Выбирать тебе не дадут. Так что следующий раз лучше думай головой…

Лиран дернула плечом, мол, не испугаешь. Скопировала его стойку и вдруг ринулась в отчаянную атаку. Шиль едва успел отклониться, чтобы не попасть под удар сверкающей молнии. Изогнулся, просчитывая амплитуду удара. Вклинился, подцепил ее лезвие своим, заставив его следовать за ним по кругу.

— Давай, покажи, что ты можешь!

Лицо девчонки побелело от ярости, она усилила напор, но эта партия была за ним. Он уже и забыл, каково это драться с новичком и едва удержался, чтобы не отвесить ей унизительного шлепка. А ведь заслужила за вчерашнее.

— Это все?

Лиран покраснела, задышала тяжело, но сдаваться не собиралась. Упрямая.

Шиль поймал ее лезвие, затормозил, перехватил второй рукой, дернул за кончик, подбросил вверх, поймал и закрутил оба меча в руках. Грязный трюк работает лишь с тупым оружием, но ему вдруг захотелось покрасоваться.

— Зачем вам мечи? У вас же силы немерено! — раздраженно фыркнула фаттарка, откидывая челку со лба.

— Именно поэтому, — усмехнулся Шиль. — Из уважения к стихии мы не тратим огонь на убийство. Хочешь кого-то отправить на тот свет — используй собственные руки и оружие. Нечего оскорблять огонь смертью. Иначе следующий раз стихия может отвернуться от тебя.

— Дурацкое правило, — не согласилась девушка. — У нас тоже в прошлом мечи были, пока артбол не изобрели. И у вас так будет. Вы просто еще не доразвились.

— Сами вы… — начал он, но оборвал. Стиснул зубы, напоминая себе, что фаттарцы сдвинуты на прогрессе. Для них мастер почти святой, как и все, что он изобретает.

Про артболы Оля вскользь упоминала, как об одном из артефактов. Некий генератор энергетических зарядов.

— У любого артефакта рано или поздно заканчивается заряд. Меч твоя надежда остаться в живых, когда источник опустошен и больше не может пропускать через себя огонь. Где бы я был, если бы не он? — и Шиль любовно провел пальцами по лезвию.

Окинул девушку придирчивым взглядом. Все было еще хуже, чем он себе представлял…

— У тебя подготовка слабая. Тело плохо тренировано. У них, — он кивнул на фаттарцев, работавших в парах по соседству, — хоть какая-то подготовка есть. Все-таки в наемники планировали податься, а там не только на артефакты приходится надеяться.

И он, прищурившись, глянул, как Туман вполне неплохо парирует удары.

— Твоя подруга целитель. У нее иная задача в бою. Но ты зачем здесь? На что надеялась? Отсидеться на корабле? Или это такой сложный способ покончить с собой?

Девчонка стояла, прикусив губу. Ее глаза метали молнии. На лице застыло выражение отчаяния напополам с ненавистью.

Шиль с запоздалым раскаянием подумал о том, что зря он затеял этот разговор. Не получается у него, как у Луня аккуратно выспросить правду. Сразу в лоб бьет.

Наверняка у Лиран есть свои причины стоять сейчас на палубе…

Вид злых слез, застывших в ее глазах, неприятно царапнул сердце. Извиниться он не успел.

— Не трогай ее.

Хмурый Туман шагнул между ними.

— Не нравится противник, сразись со мной, — наставил на Шиля меч.

— А в бою ты сразу двоих прикрывать будешь? — скривился асмасец. Туман ему нравился, он даже в чем-то завидовал тому спокойствию, с которым парень принимал решения. Как и тому, как эти решения принимались остальными…

И эта зависть вкупе с пониманием, что фаттарцы лишь делают вид, что ему подчиняются, заставляла Шиля испытывать к Туману стойкую неприязнь.

— Надо будет — прикрою, — согласился фаттарец, и Шиль сорвался в атаку. Закрутил оба меча, не обращая внимание на полыхнувшие болью ребра. Парень, не дрогнув, принял его удары. Только зашипел, получив уколы в плечо и бок. Отступил и тут же сам ринулся в атаку. Шиль еле успел уйти от подсечки. Заблокировал удар в пах. На возмущение не осталось времени. Фаттарец дрался, как настоящий наемник: грязно, подло, словно специально выбирая самые низкие приемы. Если бы не уроки дяди Сережи, Шилю пришлось бы туго. В академии не приветствовали стиль боя из подворотни.

В какой-то момент они оба замерли, тяжело дыша. Обменялись понимающими взглядами и отбросив оружие, сцепились, покатившись по палубе.

— И почему я не удивлен, — целитель с раздражением оглядел поддерживающих друг друга пациентов, наливающиеся на их лицах синяки, разбитые губы.

Шиль попробовал выпрямиться и встать ровно, но с шипением согнулся, оперся о Тумана, и тот благородно подставил ему плечо, сам едва стоя на ногах.

— С такими бойцами нам и противник не нужен, — продолжал распекать их мужчина. — Вы быстрее друг друга поубиваете.

Он достал из шкафчика две склянки, слил в одну, разболтал — и жидкость приобрела пугающий багряный оттенок. Разделил настойку на две равные части, протянул парням.

— Залпом, — приказал.

Шиль осторожно принюхался. Пахло похлеще, чем от питомца дяди Сережи.

Туман первым опрокинул в себя лекарство, и Шиль, чтобы не отстать и не быть трусом, поспешно заглотил настойку.

Горло перехватило, из глаз выступили слезы, в голову шибануло чем-то ядовито-противным настолько, что он потерял ориентацию. Туман рядом зашатался, и Шиль согнулся, пытаясь не упасть и не расстаться с завтраком.

— Что это? — выдохнул он, когда смог продышаться.

— Средство для прочищения мозгов. Теперь, когда вам захочется нанести друг другу увечье, вспомните о том, что вас ждет, — пояснил с довольным видом целитель и приказал:

— Теперь на кушетки оба. И чтоб до прибытия на материк я ваши рожи у себя больше не видел.