Некромантами не рождаются

Глава 20ч2

Силуэт храма давно маячил впереди, пока, наконец, не предстал перед ними во всей своей ужасающей красе. Черный, сложенный из огромных каменных блоков, он расползался по гигантской площади тяжелой, приземистой тушей, центральной частью стремясь дотянуться до неба.

Пять стертых по краям ступеней вели к главному входу, над которым в глубокой нише возвышалась статуя.

Харт создал увеличивающую линзу, вгляделся и с шипением выпустил воздух сквозь зубы. Наряд — длинное платье и плащ за спиной — был собран из мелких косточек, судя по размерам — детских. Вместо лица у статуи — гладкий овал, на котором время и дожди не смогли прочертить ни единой морщины. Казалось, безликая смотрела прямо на Харта, словно зная, зачем он пришел.

Стены храма были покрыты барельефами, на которых мужчина, с содроганием, разглядел сцены жертвоприношений. Однако, главными здесь были черепа, вмурованные в стены между барельефами, сложенные в пирамиды по углам ступеней, усыпающие подножие статуи. Черепа животных, людей, детей скалились из ниш, напоминая о том, что смерть не щадит никого.

Из открытых дверей храма доносился гул — низкий, вибрирующий, от которого каменные плиты под ногами отзывались мелкой дрожью. Барабаны били ровно, неспешно, как бьется сердце у спящего великана. Бум. Бум. Бум.

— Ни фига себе у них архитектура, — потрясенно выдохнул Сергей. — Вместо нормальных святых — скелеты.

Харт не ответил. Он смотрел на распахнутые двери — черный провал, уходящий в глубину, откуда, накладываясь на барабанный бой, доносилось монотонное пение. Множество голосов тянули одну ноту, раскачиваясь в ритме.

— Ишь, даже двери не закрыли, — проворчал Таврис, — словно ждут.

— Ждут, — согласился Харт, кладя ладонь на рукоять меча. Его тоже напрягали открытые двери. Противник вел себя так, словно не боялся. И ему очень хотелось знать причины такой храбрости.

Жрецы не в курсе, кто пришел их убивать? Или не знают о том, что проснулись стихии? А может знают, но у них есть чем их встретить?

— Тварь же сдохла, точнее сгорела, на что они надеются? — созвучно его мыслям удивился Туман.

— Она лишь делилась ростками тьмы, а дальше они растили их сами, — высказал догадку Харт.

Предчувствие неприятностей вдруг стало настолько острым, что он оглянулся — не подкрадывается ли кто со спины.

Кошка зашипела, выгнулась, шерсть на ней встала дыбом. Глаза, и без того неестественно зеленые, полыхнули ядовитым светом.

— Чует, — коротко сказал некромант, не став пояснять: кого или чего.

Харт кивнул. Он и сам чувствовал — от распахнутых дверей несло чем-то жутким. И, кажется, эта жуть была довольна тем, что они пришли.

Барабаны били. Гул нарастал. Безликая богиня в нише над входом смотрела на них пустотой своего лица, в которой угадывалась улыбка.

Впрочем, залитая солнечным светом площадь была безмятежно пуста — ни одного мертвяка. Вряд ли армия нежити могла поместиться в храме — маловато места, значит, ее держали в другой части города.

— Вон там, — уверенно ткнул пальцем за храм Сергей в ответ на его вопрос и с предвкушением потер ладони.

— Подавай сигнал, — скомандовал Харт Луньярду, и тот выпустил в небо огненную дугу, вторая часть которой ткнулась в землю далеко за храмом.

Если сигнал не пропустят, повстанцы зайдут в спину нежити, где обычно прячутся жрецы. Там же должны быть и простые солдаты, которые не пойдут сражаться в первых рядах — для этого мертвые есть. Повстанцам будет, чем заняться. Как и им самим.

— Ваше огнейшество, я не тороплю твою нерешительность, но хотелось бы знать, сколько мы еще топтаться будем? Пока наши друзья закончат приготовления и создадут… ну что они там создают?

Харт бросил недовольный взгляд на некроманта. Ишь, распирает. Аж приплясывает от нетерпения.

— Нас слишком мало, чтобы идти в лобовую, не находишь? — поинтересовался он недовольно, не имея желания лезть в этот, украшенный костями и черепами, ужас. — Да и работаем мы иначе.

Он кивнул в сторону сосредоточенно уставившихся в проем храма магов, добавив:

— Не бойся, ты без работы не останешься.

Некромант аж лицом просветлел, а вот Таврис, наоборот, сделался мрачным, как туча. Похоже, бравость будущего зятя начала его пугать.

Некоторое время ничего не происходило, затем внутри здания сверкнуло, грохнуло и оттуда повалил густой, черный, жутко вонючий дым.

— Готовимся! — крикнул Харт, и маги рассредоточились по площади.

Однако время шло, а из темного дыма никто не появлялся.

— Не успели, похоже, их всех того… — разочарованно сплюнул на землю Таврис, и Харт с ним согласился — не успели. Он не надеялся скрыть от жрецов готовящееся наступление, но рассчитывал выманить врага из храма, чтобы расправиться с ним на открытом пространстве.

Не получилось. Барабаны, словно насмехаясь, продолжали бить.

Если все, кто внутри, уже мертвы…

— Убирайте, — махнул он воздушникам, и поднявшийся ветер ворвался в здание, выдувая оттуда дым.

Решение было единственным, и оно категорически не нравилось Харту, но он первым шагнул к ступеням.

— Когда объявятся мертвяки, — отдал он распоряжение оставшимся караулить снаружи безмолвным, — закрывайте двери. Эти легко пару штурмов выдержат, — одобрительно оглядел он толстенные, покрытые металлом двери. Даже уродливо прилепленные кости не могли скрыть их древнюю мощь.

Харт переступил порог, и мир снаружи исчез. От зажженного светляка тьма вокруг стала плотнее. Свет врезался в нее, вырывая из черноты то чудовищную морду на стене, то скрещенные кости, то белый бок колонны.

В нос ударил сильный аромат благовоний, но даже он не перекрывал стойкий, сладко-гнилостный запах крови и смерти. Казалось, даже пол им пропитался, и они идут по колено в крови.

От присутствия чужой силы в желудке поселился холод, кожу защипало.

Доносившееся сверху пение стало громче, наполняя тело ненавистью — руки так и чесались пустить огненную волну на звук, но Харт медлил, не желая тратить силы понапрасну.

Лестница начиналась почти прямо от входа и круто уходила вверх, а внизу, у подножия, вповалку лежали люди. Они были и дальше, на ступенях: взрослые, дети.

— Мертвы, — коротко доложил целитель. — Выпиты. И силы отдали добровольно.

Пятно света заскользило вперед, высвечивая улыбающиеся лица. Эти застывшие навечно улыбки пугали сильнее, чем смерть.

— Кончать их надо, тварей, — Сергей грязно выругался.

Осторожно ступая между мертвыми, отряд поднимался наверх.

По бокам лестницы, на равном расстоянии друг от друга, застыли каменные стражи с горящими алыми глазами. Харт присмотрелся — в глубине каменных глазниц тлели угли. Кто-то зажег их перед ритуалом, и они все еще не погасли, освещая путь кровавым, мерцающим светом.

Ступени кончились внезапно.

Площадка перед алтарем распахнулась, теряясь границами в темноте. Высокий потолок поддерживался рядами колонн, увитых каменными лозами и черепами. Вдоль стен, в нишах, стояли мумии в черных балахонах — высушенные, с провалившимися ртами, пустыми глазницами они наблюдали за происходящим.

Запах крови сделался отчетливее, под ногами чавкнуло.

— Огонь! — рявкнул Харт, и пространство взорвалось пламенем.

Ослепительная волна с гудением пошла вперед, поглощая алтарь с лежащей на нем жертвой и стоявших за ней полукругом жрецов.

Барабаны взвыли, чтобы оборваться на громкой ноте. Пение тоже смолкло, сменившись напряженной тишиной, в которой слышалось шипение ползшего по стенам, слепя глаза, очистительного пламени.