Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины

Глава 58

Пока ситуация очень странная: Ардос в госпитале, с ним явно что-то не так. Заражён? Вспоминаю аргиллов, когда мы были в яме. Обычного стража сразу бы убили, но главного советника будут спасать до самого конца.

«О какой проблеме ты говоришь, Ашкай? Моя инициация прошла успешно?»

Да, твой дракон теперь в тебе, но следует научиться им управлять. Не думай, что человеческая оболочка и драконья — равнозначны. Как только ты обратишься, управлять эмоциями и разумом будет в разы сложнее. Животное начало захочет поработить тебя, ты должна подчинить себе крылья и чешую. Иначе она одержит над тобой верх.

Ну вот опять. Только я решила, что у меня жизнь налаживается, и теперь в силах за себя постоять, змейка говорит, что я, обратившись в дракона, могу улететь и забыть свои истоки, стать диким зверем и охотиться на коров фермеров, а потом за мою голову пообещают добычу.

Отставляю тарелку, потому что добралась до самого донышка. Суп в желудке отзывается приятным теплом. Выходит, как только я разберусь со второй ипостасью, могу улететь отсюда, куда глаза глядят. Только я не знаю этого мира, лететь мне некуда.

«Значит, проблема в том, что мне придётся приручить своего дракона?»

Нет, Элиана. Проблема куда серьёзнее.

«Ты меня пугаешь, Ашкай!»

— Эзра, — голос генерала, от которого сердце подпрыгивает к потолку, а потом падает в пятки. Он здесь, он пришёл, как и говорил Иртен. Кажется, разговор с Ашкаем снова отменяется. Потому что к Торну у меня тоже много вопросов.

Кольфин берёт стул и усаживается рядом.

— Рад видеть тебя живой.

— Спасибо за спасение.

— Мы знаем, кто на самом деле стоит за нашим спасением, — намекает на то, что произошло между нами в той маленькой пещере. — Надеюсь, ты не разочарована вечером, который не задался? — шутит он в своей манере.

— Если не брать в расчёт групера и эбрутов, то мне понравилось, — зеркалю его улыбку.

Крики за стеной стихли, но я обязана знать, что с ненавистным мужем.

— Ардос здесь, — понижаю голос, подвигаясь ближе к генералу.

— Я знаю, — так же шепчет он мне.

— Спрашивала у лекаря, но он не говорит, что случилось. Ты что-то знаешь?

— Переживаешь за супруга? — усмехается Торн, а я делаю страшные глаза, чтобы он не называл его так. — Кажется, это мне стоит переживать, потому что я посягнул на его жену.

Прикладываю руку к его губам, заставляя замолчать, но в глазах генерала больше нет смешинок. Он смотрит на меня с горечью и болью, будто его что-то гложет. Словно в этих глазах столько всего, чего язык никогда не скажет.

Кольфин нежно убирает мою руку, продолжая смотреть в глаза, и сердце ломится через рёбра, чтобы добраться к нему.

«Ашкай, что это, чёрт возьми? Почему у меня такая реакция на Торна? Кажется, раньше такого не было».

В момент близости ты отдала ему часть своей силы, а он взамен поделился своей. Так происходит не всегда, его рана была слишком глубокой, а жизнь на волоске, что ты заполнила его до конца. Ваши энергии переплелись настолько тесно, что теперь вы связаны.

«Но ты не говорил об этом!» — сдвигаю брови от негодования и таращу глаза, а Торн принимает это на своё счёт. Наклоняется ко мне так, что наши губы почти касаются друг друга, и намеревается поцеловать.

— Генерал, — звучит чей-то голос, и Кольфин натягивает на лицо холодную маску военного, отстраняясь. Нас прервали, и на этот раз вижу Барда, который хромает в нашу сторону. Он не только жив, но и на свободе? Почему я не могу задавать вопросы Торну мысленно, чтобы получать ответы, как от Ашкая? Было бы удобно, ведь сейчас не понимаю: отчего Кайриан здесь, разве не он пытался убить Кольфина? — Выйдем? — приглашает за собой. — Поздравляю, дорогая, — это уже адресовано мне.

— С чем?

— Второй раз избегаешь участи быть убитой.

— Предпочитаете, чтобы я умерла?

Он тихо смеётся.

— Боюсь, это доставит генералу боль. Правда, Торн?

— Что тебе нужно? — поднимается с места Кольфин.

— Поговорить на счёт Ардоса, как понимаешь, не здесь.

Я многое готова отдать, чтобы услышать, что они станут обсуждать, но генерал обещает, что скоро вернётся, и уходит.

Поднимаюсь с места, чувствуя под ногами холод пола. Начинаю искать ботинки под кроватью, а когда поднимаю голову, дёргаюсь от неожиданности, потому что напротив стоит женщина: та самая третья пациентка, что лежала на кровати.

Ее лицо бледное, с глубокими тенями под глазами, кожа как будто натянута на кости. Волосы давно не видели гребня, а подол сорочки измазан в бурых разводах от травяных отваров.

«Что с ней?»

Тяжёлое поражение костей — старое, тянущееся с детства. Болезнь не заразная, но изнуряющая, медленно крадущая силы. А при таком питании, как здесь, она превратилась в старуху слишком рано. Ей от силы тридцать.

Распахиваю глаза шире, будто так лучше видно. Сколько? Да на вид все шестьдесят! Генная мутация или магическая причина?

Она делает маленький шаг вперед, и я невольно отодвигаюсь. Лицо у нее бледное, с прозрачными скулами, глаза налиты мутной слезой.

— Здесь нельзя никому верить. Даже тем, кто спасает, — губы ее шевелятся, но последние слова тонут в приступе кашля. Она отворачивается и уходит, а я остаюсь, замерев в нерешительности. Бред сумасшедшего или предостережение, к которому следует прислушаться? И кого конкретно она имела ввиду?