Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины

Глава 66

Имеем: невиновная женщина сегодня будет отдана монстрам. А тот, кто устроил всё это — останется в стенах Гоствуда и будет спокойно жить. Правда это не тождество.

— Шедра виновна лишь в том, что была не очень осторожна, позволив себе подпустить кого-то ближе, чем на шаг, чтобы получить укол с ядом.

— Ты взволнована, я дам тебе настой успокоительного, — лекарь отправляется к шкафу, но я не буду пить никакую дрянь. Кольфин говорил, что на Брукса можно полагаться, но сейчас я вижу перед собой одного из заговорщиков, который прекрасно знает, как тут всё устроено.

Пока Иртен рыщет на полке какое-то снадобье, выскальзываю за дверь, намереваясь покинуть здание, но слышу, что кто-то плачет. Стараясь не шуметь, подхожу к приоткрытой двери, различая слова.

— Прости, я не смогла тебя защитить. Но им придётся убить и меня. Если тебя не станет, мне незачем и жить, — горькие слова безутешной матери. Сдвигаюсь так, что могу различить Нарну, что сидит на кровати дочери и гладит её по руке. Сердце сдавливает невидимая рука жалости. Но что случилось? Она снова говорит о своей любви, а я раздумываю: имею ли право прерывать этот монолог, на который ей никто не отвечает.

«Ашкай, можем ли мы помочь девушке?»

Твоих сил должно хватить, если сможешь разглядеть чёрную нитку в её жилах и вытащить её.

«Вытащить? Это как?»

Присмотрись, где конец у клубка, что дрожит в центре груди, расселяя свои тонкие жилы по всему телу и отравляя его, а потом тяни, пока не уберёшь весь.

Внезапно дверь распахивается, и передо мной возникает та женщина, что предупреждала об опасности. Я дёргаюсь от неожиданности, делая шаг назад.

— Чего стоишь — заходи, — говорит, тут же освобождая проход, а сама отправляется к окну.

Нарна смотрит в мою сторону, и лицо у неё красное от слёз, а я несмело делаю шаг внутрь, тут же закрывая за собой дверь.

— Простите, просто шла мимо, — говорю отчасти правду, но ей, по всей видимости, хочется рассказать кому-то о своём горе. Она гладит девушку по голове, пока та смотрит на неё невидящим взглядом.

— Рудая запретила держать её здесь после случая с Шедрой. Она боится, что любые неконтролируемые особи на территории Гоствуда опасны. И что произойдёт, если их будет несколько. А потому сегодня их обеих хотят отправить за стену.

Её голос срывается, а из горла вылетает хрип.

— Ты имеешь здесь вес, Эзра, — ошарашивает меня новостью. — Пожалуйста, заступись за мою дочь…

— Наверное, вы меня здесь с кем-то путаете, — тут же не соглашаюсь. — Я — обыкновенная прачка.

— Мы обе знаем, что это не так. Впрочем, как и остальные. Ты — любовница генерала, которая спасла его. К тебе прислушаются.

— Если вы думаете, что я смогу убедить Вольц в чём-то, ошибаетесь. Она бы не стала экономкой в таком месте, не имей стального нрава. Человек с добрым сердцем никогда не сможет управлять сборищем уголовников, здесь нужна твёрдая рука.

— Она тоже мать, — сквозь слёзы говорит Нарна, убирая волосы с лица своей дочери. — Вернее, была ею.

У Рудаи есть дети? Не то, что меня удивляет этот факт, конечно, она женщина, но я не могла себе представить, что она позволит какому-то мужчине посягнуть на себя. Тем более обзавестись ребёнком. Но, судя по её возрасту, ребёнку экономки должно быть около двадцати с хвостиком.

— Хлоция прибыла сюда вместе с матерью около пяти лет назад. Ей было четырнадцать, когда она погибла за стенами. Ей нравились опасные игры, и она поплатилась за эмоции своей жизнью.

Слушаю, не перебивая. Оказывается, и в жизни Вольц была своя трагедия. Может, поэтому она стала такой невыносимой?

— Её так и не нашли, и экономка не смогла похоронить Хлоцию, чтобы навещать могилу. Она отправилась в столицу, и думали, что уже не вернётся сюда. Но спустя пару недель она прибыла обратно, и говорят после этого Рудая перестала улыбаться и начала всех ненавидеть.

Оказывается, внутри жестокой экономки скрывается убитая горем мать…