Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины

Глава 91. Эйлин Фаори

Во мне поднимается волна: сначала лёгкая, как дрожь после холода, а потом всё сильнее, мощнее, будто кто-то тянет изнутри жилы. Воздух густеет, и в этой тяжести я чувствую его. Это не перепутать ни с чем, ведь я уверена наверняка в том, что это Кольфин.

Так близко, что кажется, протяни руку, — и коснёшься. Тёплый отблеск его силы, знакомая вязь магии. Но вместе с этим откликом приходит и другое: грохот, вспышки, огонь.

Эруты тревожно шевелятся. Их тела изгибаются, превращаясь в чёрные пики, головы поднимаются, издавая низкое вибрирующее рычание.

Они чувствуют то же, что и я – драконов, готовых напасть.

Вдалеке над серыми облаками полыхает свет. Огненные шары пронзают купол, рассеивая тьму, и небо вспыхивает золотыми прожилками.

Первый удар обрушивается в сотне шагов от нас. Земля под ногами дрожит, будто сердце Готтарда сбивается с ритма. Эруты отвечают мгновенно: рев, вой, сотни корявых веток устремляются к небу, будто в силах достать обидчиков. Но теперь всё иначе, и я по другую сторону.

— Нет, не надо! — кричу, но голос тонет в реве магии.

Машу руками, пытаясь остановить их, прогнать, запретить, но драконы, увидев вспышки моего света, принимают их за зов. Они думают, я зову их на помощь.

— Пожалуйста, Кольфин, остановись, — взываю к нему, но он не слышит.

Огненные столбы вспарывают купол. Воздух заполняется пеплом и жаром, а каждая вспышка отдаётся во мне болью, будто огонь проходит по венам.

Я кричу, прижимая ладони к вискам, боль невыносима. Каждый огненный шар будто выжигает что-то во мне, и я чувствую, как уходит сила, как сама связь с Готтардом трещит и гаснет. Магия вокруг становится вязкой, тянет вниз, как болото.

— Хватит… прошу… — шепчу, но слова теряются в огненном ветре.

Рядом вспыхивает черное пламя — Ария. Точнее, то, что ею стало. Она стоит на холме, волосы стекают по плечам чернильной рекой, глаза сияют огнём. Она смотрит на меня и улыбается.

— Благодарю за работу, хозяйка, — произносит, тут же седлая большого крапфа, и исчезает настолько молниеносно, что я не успеваю опомниться.

Новая вспышка боли, и воронка на теле Готтарда. Теперь мы слишком связаны, чтобы я ничего не чувствовала. Маг передал мне всё, вплёл меня в вены земли, как проклятие.

Небо разрывается вспышкой, и сквозь завесу пепла, дыма и жара вниз опускается огромная тень. Кольфин садится тяжело, стремительно, будто ему невыносимо трудно, и я различаю на лапе странную длинную зелёную полосу.

Он ранен!

Дракон складывает крылья, и уже в следующую секунду передо мной генерал. Тот, кого я помню до боли в сердце.

— Эйлин, — выдыхает счастливо, и не успеваю сказать ни слова, как его руки обвивают меня, сжимая так крепко, будто он боится, что я снова исчезну.

Запах гари, крови, металла. Его дыхание обжигает шею и заставляет трепетать душу.

— Я знал, что ты жива, — шепчет, прижимая лоб к моему. — Я чувствовал, я верил. Теперь ты под моей защитой, и я ни за что не отпущу тебя, слышишь?

Новый крик эрута, и я сжимаю зубы.

— Прикажи солдатам перестать, я чувствую каждое их действие на себе, потому что теперь мы связаны с Готттардом.

— Связаны? — переспрашивает, не понимая сразу.

— Я чувствую его боль. Его дыхание. Его гнев. И теперь всё, что происходит здесь, проходит через меня. Это ритуал связи, и я расскажу тебе всё потом, а теперь пусть они прекратят. И мне нужно разыскать Арию.

— Сестру Ардоса?

— Не совсем, — выдыхаю, чувствуя, как земля под ногами тихо пульсирует, будто подтверждая сказанное. — Она выглядит, как Ария, но внутри теперь Мортиус. И всему виной я, Кольфин. Он обманом заставил меня это сделать!

По его взгляду кажется, будто он считает, что я сошла с ума. Наверное, встреть я его в таких же условиях, решила бы, что он бредит.

— Пожалуйста, поверь мне, Кольфин, — молю его.

Он касается моей щеки, пальцами стирает слёзы и пыль, и я вижу в его глазах не только ярость: там нежность, забота, боль.

— Я верю тебе, — говорит он наконец, и голос его хрипнет, будто слова вырываются сквозь боль. — Потому что, если нельзя отдаться на веру своей любимой, тогда не стоит и жить. Я чувствую тебя, Эйлин. Даже сквозь этот проклятый мрак, через шум пламени и магию, что пытается нас разорвать, — ласкают его слова мой слух. — Ты — моя правда. Всё остальное может быть ложью, обманом, проклятием, но не ты.

Я дрожу, но не от страха, от того, как в его голосе звучит искренность, обжигающая сильнее любого заклинания.

— Я знаю, что ты сделала это не по своей воле. Знаю, каково это, когда чужая магия врывается в кровь и заставляет творить то, чего ты не хочешь.

Его пальцы скользят по моим волосам, по щеке, вниз — к горлу, туда, где пульсирует боль, где живёт связующая сила Готтарда.

— Но я рядом. Всегда. Если ты связана с этой землёй, значит, я тоже. Пока дышу — никто не причинит тебе вреда.

— Я должна исправить то, что сделала. Я — теперь тьма.

— Ты — свет, способный сжечь саму тьму. Он был в твоих руках, когда ты коснулась меня в тот день. И если придётся, я пойду с тобой хоть в самое пекло, хоть в рох. Потому что, — он на мгновение закрывает глаза, — любовь не выбирает безопасных дорог.