Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины

Глава 74

— Ты уверен, что здесь никого нет? — осторожный женский голос.

— На дворе ночь, Гейла, покажи мне хоть одну сумасшедшую, кто захочет стирать бельё в столь поздний час.

В Гоствуде порядка ста женщин, и я не всех знаю, но Гейла всплывает в памяти, как помощница Рудаи, которая ненавидит мужчин, говоря, что на кончике их слов яд разврата. Неужели, с наступлением темноты она меняет мнение на противоположное?

Вот оно притворство, за которым прячется истинная натура.

До ушей добираются звуки поцелуев, а я сижу на ледяном полу голая, не в состоянии накрыться хоть какой-то одеждой. Иначе просто выдам себя.

— Нет, я так не могу! — снова женский голос, и воображение рисует её хозяйку. Она немолода, не очень красива, с обычной фигурой на свой возраст и поджатыми губами, которые вытягиваются в струну всякий раз, когда она видит, как какой-нибудь страж посылает воздушный поцелуй служанке.

— Сперва тебе мешали мои растения, — выходит из себя мужчина, — ты говорила, что у них есть уши.

— И глаза, я уверена в этом. Готтард влияет на всё, даже на кусты и деревья! Ты же видел, какие экземпляры за стеной.

— А ещё я сажал морковь вот этими самыми руками, и готов поклясться, что она никому не расскажет о нас!

— Тише, — шипит Гейла, и кажется, слышу, как бьётся в страхе её сердце. А, может, это стучат мои зубы, потому что я не чувствую оледеневших ног и ягодиц.

«Ашкай-негодяй», — даже говорю стихами. — «Придушу тебя, только выберусь».

Это будет совсем скоро, эфа. Только вряд ли ты сможешь убить меня, потому что я буду уже мёртв.

От его слов по телу проходят мурашки. В который раз за последние полчаса, с одной лишь разницей — причина страх, а не холод.

«Не смей покидать меня, понял?» — требую от змейки, но Ашкай просто молчит. А вот любовники продолжают препираться. Скорей бы уже сделали то, за чем пришли, и убрались отсюда. Потому что у меня уже внутренности подёрнулись инеем.

В носу свербит, испуганно тру крылья носа, чтобы унять желание чихнуть. Помогает.

— Нет, я не могу, — снова останавливает садовника Гейла. В том, что это именно Корхес я не сомневаюсь. Только он здесь занимается разведением овощей. А его помощник совсем юный мальчишка, которому лишь недавно исполнилось шестнадцать.

Мужчина рычит от негодования, ругается, а затем они оба покидают прачечную, оставляя меня одну.

— Апчхи, — внезапная судорога проходится по телу, и я замираю, зажав ладонями нос и рот, боясь, что Гейла и Корхес ушли не так далеко. Жду: вдруг вернутся? Считаю до ста, а потом отдираю своё тело от пола, почти не чувствуя некоторых участков.

Кое-как передвигаю ноги в сторону корзин, свёртков белья и грязных простыней, наваленных друг на друга. Роюсь судорожно, руки дрожат. Пальцы нащупывают грубую ткань: серый холщовый сарафан, явно слишком велик, но сейчас и он кажется спасением. На всякий ищу пару минут что-то более подходящее, но боги окончательно меня покинули, выдавая лишь мужские грязные порты и простыни.

Натягиваю его на пока ещё мокрое тело, он липнет к коже, но хотя бы прикрывает. Вытираться — терять время. Скоро начнёт светать, и мне следует каким-то образом незаметно проникнуть обратно в комнату.