Однажды на реалити-шоу (СИ)

30

Артем нависает надо мной, его дыхание неровное, взгляд — прямой, яркий и завораживающий.

Моё сердце колотится так сильно, что, подозреваю, он его слышит. Пусть слышит. Сегодня необычный вечер — вечер откровения, в котором я не хочу ни скрывать, ни стыдиться своих реакций.

Пальцы Артема скользят по моим плечам, стягивают бретельки топа медленно, почти мучительно, заставляя кожу гореть от каждого прикосновения. Я невольно задерживаю дыхание, когда ткань сползает к ребрам, открывая грудь. Взгляд Артема сгущается, заставляя чувствовать себя одновременно смущённой и… сексуальной.

— Лучшая из всех, что я видел, — хрипло признается он, проводя согнутым пальцем по соску.

Это движение посылает высоковольтный разряд к низу живота, отчего я машинально свожу ноги.

Артем наклоняется ниже, касается губами моей ключицы, оставляя за собой огненный след. Я машинально выгибаюсь навстречу. Руки сами тянутся к его плечам, цепляются за футболку, которая сейчас кажется совершенно лишней. Хочу чувствовать его тело, тепло его кожи. Хочу, чтобы между нами не оставалось дурацких тряпичных преград.

— Тебе не нужно ничего делать, — напоминает он шепотом. — Просто будь здесь.

Я улыбаюсь, коротко и смущённо. Слов не находится.

Его футболка падает на пол, и я чувствую на себе его сильное, тренированное тело. Пальцы тянутся его потрогать: твердые рельефные плечи, твердую грудь. Прикосновение вызывает зависимость, хочется еще и еще.

Его ладони всюду: гладят моих рёбра, щупают живот, взметнувшись выше, жадно мнут грудь. Я тихо всхлипываю от ощущений, рвущихся из недр тела. Это одновременно нежно и грубо, терпко и сладко.

Впервые за долгое время мне не хочется соревноваться, доказывая свое первенство. Я безоговорочно принимаю, что сейчас Артем — главный.

Каждое его движение, каждый его взгляд делают меня чувствительнее и слабее. Мое тело наэлектризовано ожиданием того, что может произойти.

Артем чувствует то же, что и я. Я знаю это по его дыханию, горячему и рваному, по тому, как напряжены его мышцы, будто он с трудом сдерживает себя. Это самая настоящая магия, что двое людей могут настолько сонастроены друг с другом в моменте. Как водитель и штурман в ралли, как пловцы-синхронисты.

Горячее дуновение вздохов перемещается на мой подбородок, наши губы снова соединяются. Поцелуй сейчас другой, он нетерпеливый, жадный, глубокий, изучающий. Я чувствую язык Артема, вкус его слюны, и отвечаю ему всем, что у меня есть. Целую со всей страстью, обнимаю шею, обвиваю бедра ногами.

Ладонь Артема проскальзывает к моему бедру, сжимает его под задравшейся юбкой так близко к белью, что мой пульс захлебывается.

— Ты такая... — Его губы касаются моего уха, запуская вереницу мурашек по шее. — Ты даже не представляешь, что ты делаешь со мной.

Это звучит так искренне, что я машинально ищу его глаза, чтобы найти подтверждение правдивости и в них. Во взгляде Артема столько желания на грани фанатизма, что я перестаю дышать. Сердцебиение гулом разносится по грудной клетке. Его или мое — выяснять не досуг.

Его губы вновь на моей коже, пальцы настойчивее проталкиваются между ног, оттаскивая в сторону мои хлопковые шорты. Он больше не спрашивает, не уточняет — он знает. И я знаю. Больше не нужны слова.

— Ты дрожишь.

— Это от волнения, — шепотом признаюсь я. — И потому что мне все нравится.

Его пальцы мягко вдавливаются в мою плоть, ласкают, массируют, заставляя голову плыть. Жар между ног множится с каждой секундой, поднимаясь к корням волос и заражая собой все тело.

— Тебе хорошо? — сиплый голос Артема доносится откуда-то издалека.

Облизнув пересохшие губы, я киваю. Я ощущаю себя гитарой с перетянутыми струнами. Каждое прикосновение отдается в теле вибрирующим звоном, и задень чуть сильнее — я лопну, порвусь. Но Артем — умелый музыкант. Он будто точно знает, как выжать из меня максимум звучания и не испоганить мелодию.

Я мечусь головой по кровати, царапая одеяло. Тело жаждет чего-то... Больше касаний, больше чувственности, больше Артема... Увы и ах, Мой интеллект только что с треском проиграл физиологии.

Слышится шорох рвущейся фольги, дышать становится тяжелее... Да что там, почти невозможно. Тело Артема на мне, его учащенное дыхание на моих веках, верхушка напряженного члена упирается в промежность, медленно скользя вниз и вверх.

— Я рад быть твоим первым, — долетает его охрипший шепот.

Давление между ног усиливается, сменяясь тугой наполненностью, смешанную со слабым нытьем. Зажмурившись, я глухо охаю. Это совсем не страшно, и почти не больно. Это… даже очень хорошо.

Я открываю глаза. Лицо Артема надо мной, на лбу собрались капли пота. Подняв руку, я осторожно смахиваю их.

"Ты красивый, — говорю ему мысленно.

— Все в порядке? — произносит он вслух.

Я прикрываю веки, подтверждая.

— А вот я нет, — он издает сдавленный смешок. — Член сейчас взорвется. Ты пахнешь обалденно... И тело у тебя...

— Так продолжай, — перебиваю я.

Артем несколько секунд разглядывает меня, словно не доверяет услышанному, затем следует короткий толчок.

Я опускаю ладони ему на плечи, принимая глубокие ритмичные движения внутри себя, отдающиеся в теле волной томительного удовольствия. Что бы не происходило дальше, об своем первом разе я никогда не пожалею. Хотя бы потому что впервые с момента попадания в больницу чувствую себя по-идиотски счастливой.