Однажды на реалити-шоу (СИ)

8

— Мам, я не хочу здесь оставаться! — От паники и возмущения мой голос похож на рык разъяренной гориллы. — Тетя Надя обещала, что меня вышвырнут в первом туре, а Котов взял и всучил мне цветок! Мою сумку отнесли в спальню, а она, представь себе, общая!!! Одна спальня на пятнадцать человек!!! Такого коммунизма даже в спортивном лагере не было!!

— А ты Наде не звонила? — сочувственно осведомляется мама. — Была ведь какая-то договоренность?

— Я тоже думала, что была, но оказалось, что только на словах! А в договоре, как любезно пояснил мне Егор-Игорь, есть пункт, где указано, что продюсеры шоу вправе изменить сценарий и им ничего за это не будет!

— А ты договор не прочитала?

— Да, ради бога, мам! Кто читает договор?! Я-то рассчитывала, что тетя Надя не даст меня так подставить.

— А что, там совсем все плохо?

Вздохнув, я обвожу глазами мраморные полы.

— Интерьер тошнотворно роскошный, герой программы — красавчик футболист, а мои соседки по комнате выглядят как второй состав Виктории Сикрет.

— И что не так?

— А всего вышеперечисленного мало? — ворчу я. — Ты знаешь меня уже двадцать два года. Где я, а где гламур и игра на публику?

— Может, тебя в следующем туре выгонят? — выражает робкую надежду мама. — Просто не старайся произвести впечатление.

— Так я и не старалась, — в отчаянии стону я. — Ляпала все, что приходило в голову, чем бесила Котова. Но они почему-то все равно меня оставили, а выгнали другую. Девка кстати такой скандалище закатила, что съемочной бригаде пришлось силой ее скрутить. Ей, оказывается, минимум четыре выпуска обещали.

— Значит ты была лучше ее. Доча, мне суп варить надо. Я верю, что ты со всем справишься и с нетерпением жду выпуск «Звездного жениха».

— А какой суп? — с завистью спрашиваю я.

— Щи с фрикадельками.

Я вздыхаю.

— Мой любимый. Ладно, иди. Папе привет.

— Передам. Звони, если что.

Я собираюсь сказать, что телефон у меня сейчас заберут, но мама успевает отключиться.

— Я никогда не делала пластику, что бы не писали в СМИ. — Первое, что я слышу, когда захожу в спальню.

Голос принадлежит Кристине Стоббери, которая в окружении завороженных взглядов других участниц, водит по лице какой-то штукой, сильно смахивающей на обмылок.

— Да, филлеры есть, но у кого их нет?

— У меня, — беззвучно бормочу я, ища глазами свою кровать.

Почему в доме размером с Монако не нашлось отдельных спален, остается загадкой. Даже для зэков предусмотрены отдельные камеры, а для пятнадцати законопослушных гражданок — хрен.

Все же придется изучить правила. Вдруг за плохое поведение на шоу предусмотрен изолятор и мне удастся скоротать в одиночестве пару ночей.

— Эй, номер три! — окликает все тот же жеманный голос.

Выпустив из рук сумку, я оборачиваюсь. Взгляд Кристины Строббери с интересом скользит по мне.

— Прикольная была идея выйти из лимузина без помощи Темы. И с леденцом эффектно получилось. Это Инга или Егор тебе посоветовали?

Я чувствую себя деревом. В смысле, прикольная идея? В смысле, посоветовали? Думает, я намеренно выставила себя идиоткой?

— Это была импровизация.

— Ну да, ну да. — Ее веселый смех разливается по комнате. — Тебя ведь Есения зовут? Подсаживайся к нам, будем знакомиться.

Я напрягаюсь, чувствуя подставу. С чего бы лидеру этого шоу биться деснами с аутсайдером? Ватрушке точно не место рядом с миндальным круассаном.

— Мне нравится твой стиль, — продолжает Кристина, ободряюще улыбаясь. — Ботинки — милитари — моя любимая обувь. Дамиан купил мне три таких пары в Галерее Лафайет.

— Милитари — это мастхэв на все времена, — Ее свита, включая брюнетку, еще недавно критиковавшую мой внешний вид, согласно трясут головами.

— Спасибо. — Я возвращаю внимание к сумке. — Поболтаем в другой раз, ладно? Хочу переодеться. Я поняла, что милитари круто, но у меня от них мозоль на пятке.

Судя по вытянувшемуся лицу, Кристина, как и Котов, привыкла, что окружающие ссут от нее кипятком. Она открывает рот, собираясь что-то сказать, но не успевает, так как в этот момент в комнате появляется Егор-Игорь.

— Внимание, девушки! Через пятнадцать минут встречаемся в гостиной! Артем хочет поговорить с вами о правилах проживания.

По комнате прокатывается восторженное эхо голосов, в которое вплетается мой измученный стон.

Да чего этому Котову неймется? Мы виделись всего час назад. Мог бы выложить все сразу и свалить на все четыре стороны. И какие, черт подери, правила проживания он хочет обсудить? Как подмываться так, чтобы не расплескать воду? Или в каком порядке заправлять кровать?

После ухода Егора-Игоря комната превращается в жужжащий улей. Половина участниц бросается переодеваться, вторая — наносить второй слой штукатурки.

С облегченным вздохом я стаскиваю говнодавы и вдеваю ступни в пушистые домашние тапки, которые предусмотрительно засунула в сумку мама. Все, вечерний лук готов.

— Девушки, еще раз добро пожаловать! — Артем торжественно обводит рукой периметр гостиной так, словно лично ее спроектировал. — Надеюсь, этот дом станет для вас местом новых открытий и… — он делает очередную долгоиграющую паузу, — конечно любви. Но существует несколько правил. От вас требуется относиться друг к другу с уважением. Оскорбления, агрессия и физическое насилие полностью запрещены.

Мой рот распахивается в зевке, но захлопывается, стоит взгляду Котова лечь на меня.

Я возмущенно поднимаю брови. В смысле? Теперь меня назначили главной зачинщицей беспорядков?

После этого бесполезного собрания нас отпускают восвояси. Отказавшись хлестать шампанское на кухне с остальными участницами, я ухожу бродить по коридорам.

Ох, ни черта себе! Здесь даже рояль есть.

Приподняв белоснежную крышку, я осторожно глажу клавиши. Не то, чтобы я умела играть — скорее, это мой способ приобщиться к прекрасному.

— Сыграешь Баха — получишь свидание со мной вне очереди, — раздается прямо за мной.

Вздрогнув, я оборачиваюсь и вижу перед собой насмешливое лицо Котова.