Однажды на реалити-шоу (СИ)

9

Быстро взяв себя в руки от неожиданной встречи, я натягиваю на лицо выражение снисхождения.

— Могу сбацать «Собачий вальс» в обмен на возвращение домой. Как тебе сделка?

— М-м-м… — Котов трет подбородок, делая вид, что обдумывает предложение. — Пожалуй, нет. Мои слуховые рецепторы слишком утончены для такой банальщины.

— Правда? То есть, если я загляну в твой плейлист, то обнаружу там шедевры мировой классики и отсутствие хип-хоп-фекалий про горы бабла, тусовки в Сан-Тропе и течных сучек?

— А разве музыкальный вкус непременно подразумевает приверженность к классике? Откуда такой перфекционизм?

— На мне кожаная юбка и розовые меховые тапки, — фыркаю я, глядя себе под ноги. — Всерьез считаешь меня перфекционисткой?

— Да, я заметил, что ты не слишком старалась принарядиться вместе с остальными.

Его приглушенный смех заставляет меня заулыбаться.

— За это утро я исчерпала свой годовой лимит битвы за красоту и теперь месяц не планирую причесываться.

— Боюсь, это будет серьезным нарушением контракта. — Котов щурится. — Тебе действительно нравится эпатировать окружающих или это часть имиджа для шоу?

Я устало возвожу глаза к потолку.

— Да что вы все заладили про этот имидж? Как ты правильно заметил, я просто не ссу от тебя кипятком и хочу домой.

— Так еще только один съемочный день прошел. Все может измениться.

— Что например? То, что мне вдруг понравится жить в комнате с толпой незнакомых людей, каждый день задыхаясь от парфюмерной вони и тупых разговоров?

— Нет-а, — на лице Котова появляется озорная улыбка. — То, что со временем ты сможешь по достоинству оценить главный приз.

— Я плохо читала контракт, — иронизирую я. — Там еще айпад обещали?

— Ты такая шутница.

Вздохнув, я облокачиваюсь на крышку рояля.

— Слушай, нет ни единого шанса, что я примкну к стаду твоих обожательниц. Даже став победительницей шоу, чего, мы оба знаем, не будет, я не смогу правдоподобно разыграть восторг. Истинные достижения я представляю по-другому.

— И все-таки я не ошибся насчет тебя, — медленно изрекает Котов после паузу. — Ты душная снобка с раздутым эго, забывшая, что такое получать удовольствие от жизни.

Я издевательски кривлюсь.

— Это тебе айкью в сто двадцать баллов нашептало?

— В сто двадцать один балл, — поправляет Котов. — Ты, наверное, не в курсе, но в вопросе, кого из участниц оставить на проекте, а кого нет, мое мнение является решающим. Так что наберись терпения и учись получать удовольствие от новой обстановки. Пока тебе удается так профессионально меня бесить, будешь торчать на этом шоу до талого(до последнего — слэнг, прим. автора). Ходить со мной на свидания и послушно открывать рот, если в ресторане мне вдруг вздумается угостить тебя устрицей.

— Бедолага-а, — изумленно тяну я, моргая без остановки. — Как же тебе хреново без тренировок. Совсем не знаешь, куда себя деть, да?

— Ты, блядь, даже представить себе не можешь, — цедит Котов, переводя взгляд на мои тапочки.

Я хочу сказать, что могу и еще как, но вовремя прикусываю язык. Откровенничать с хромоногим тираном, вообразившим себя вершителем чужих судеб, плохая идея.

— Тогда будь готов, что, пихая моллюска мне в рот, рискуешь остаться без пальцев.

Угрюмое выражение моментально слетает с лица Котова, уступая место ослепительной улыбке.

— Будь спокойна, малышка. Я всегда успеваю вытащить.

Я смотрю на него с недоумением.

— А, что, часто приходится? Или кормить женщин с ложки — твое внефутбольное хобби?

Теперь Котов выглядит озадаченным.

— Слушай, а сколько тебе лет?

— У женщин не принято такое спрашивать, — огрызаюсь я.

— Не заставляй меня звонить Инге и поднимать твое досье. Девятнадцать?

— Мне двадцать два.

— Двадцать два — это конечно не девятнадцать. — тянет он задумчиво.

Я смотрю на него с сочувствием.

— Все же про айкью выше среднего ты наврал.

— Ты же не девственница? — неожиданно спрашивает Котов, проигнорировав мою пику.

— Что за идиотские вопросы? — бормочу я, с досадой ощущая, как вспыхивают щеки. — Во первых, это не твое дело, во-вторых, это дело вообще не твое.

— Да чего ты так засмущалась? — Звездный жених с любопытством изучает мое пылающее лицо. — Ну пусть не девственница, но мужчин у тебя точно было немного. Максимум два.

— Это ты по расстоянию между носом и верхней губой определил?

— Я такое сразу чувствую, — самодовольно изрекает он, вызывая стойкое желание снять тапок и хорошенько настучать ему по лбу.

— А давай-ка я перехвачу эстафетную палочку и тоже поведаю свои первые впечатления, — ядовито цежу я, смеривая его взглядом. — Никто из тренеров не делал на тебя ставку. Природные данные у тебя средние, так что ты из кожи вон лез, чтобы пробиться в большой спорт. Уйти из него для тебя равносильно потере смысла жизни. На часах восемь вечера, а ты до сих пор торчишь здесь, беседуя с той, кто тебя бесит. Потому что даже это куда лучше, чем вернуться домой и остаться наедине с мыслями о том, что твоей спортивной карьере конец и максимум, что тебе светит — это шарахаться по второсортным шоу и сниматься в рекламе.

В повисшей тишине отчетливо слышен скрежет стираемой зубной эмали.

Под ложечкой неприятно сосет. И почему мой язык вечно прет вперед мозгов? Судя по пятнам, проступивших на щеках Котова, теперь он из вредности заставит меня торчать здесь до финала.

— Отличный получился разговор!!! — Голос Егора-Игоря заставляет меня обернуться и уставиться на направленные на нас камеры. — Полный огня и противостояния! Столько искренности и задора! Тег от ненависти до любви… Зрители такое обожают! Артем, можно тебя на пару слов?

Глядя как Котов, прихрамывая, плетется к двери, я мысленно насылаю на него артрит. То есть, все это время Котов знал, что нас снимает камера и намеренно расспрашивал меня о девственности? Вот же говнюк.