Порченая для ледяного дракона

Глава 11

Свечи не горели и кабинет освещался лишь всполохами огня в камине, отбрасывая причудливые тени на лицо молодых драконов, сидящих друг напротив друга. Свадебный пир закончился сразу же после того, как Адамина сбежала – Расмус будто бы только того и ждал.

- Ты не спешишь в кроватку к молодой жене, - ехидно заметил Ульрих. Расмус бросил на друга злой взгляд, но промолчал. Ульрих в принципе не видел берегов, а раз не дождался ответа, его и вовсе понесло.

- Красавица, которая принадлежит тебе по праву, лежит одна-одинешенька в постели. Я бы на твоем месте не задерживался здесь ни на секунду. Хотя… Быть может тебе намного приятнее компания холостого друга?

Ульрих поиграл бровями.

- Если что, к таким экспериментам я не готов.

Расмус резко встал с кресла, но не кинулся на Ульриха с кулаками, а прошествовал к секретеру, откуда извлек темную пузатую бутыль.

- Ты же понимаешь, что не сможешь напиться до такого состояния, чтобы ничего не помнить? – с любопытством уточнил Ульрих, наблюдая за тем, как Расмус пьет прямо из горла бутылки.

Расмус перестал пить и утер губы рукавом.

- Мне кажется, или происходящее доставляет тебе удовольствие?

- Немыслимое.

- Позволь узнать почему?

Ульрих развел руками.

- Не понимаю, почему ты бесишься. Тебе действительно пора жениться, а девчонка – настоящая награда. Ты украл ее по обычаям предков, она молода и красива – достойная добыча.

- Мне, значит, пора жениться, а ты еще холостым походишь?! – рыкнул Расмус. В голосе его промелькнуло настоящее рычание дракона, с трудом сдерживаемое человеческой сущностью. Оборот в кабинете грозил обрушением кровли.

- Так я младше тебя!

- Так на два месяца!

- Ну вот! А я о чем говорю?

Расмус раздраженно махнул рукой.

- Ненавижу. И тебя, и отца, и эту девицу.

Ульрих гулко засмеялся и звук был похож на обрушение камней в горах.

- Слишком много чувств для того, у кого ледяная кровь. И не в ту сторону ты распыляешься – иди к молодой жене. Вдруг хоть ей удастся растопить эту ледышку, которая у тебя между…

Ульрих поперхнулся, наткнувшись на уничтожающий взгляд друга. Очень вовремя прокашлялся и уже мирно подытожил:

- В общем, у тебя первая брачная ночь. Советую насладиться ей сполна, потому что очень скоро сюда явится Магрит и вполне возможно, что наслаждаться больше будет нечем.

Расмус сжал зубы так, что был явственно слышен скрип. За последние сутки о Магрит он как раз и не подумал.

***

Естественно, мне не спалось. Более того, каждая минута, проведенная в темноте и одиночестве добавляла паники, заставляла замирать от ужаса и молиться всем богам о… не знаю о чем. Об избавлении от этого ожидания, наверное.

К сожалению, боги мои молитвы услышали. В темноте спальни, в абсолютной тишине, отворилась дверь и на фоне светлого квадрата возник силуэт. Широкие плечи, узкая талия и коса на плече – пусть я не могла разглядеть подробно, но сомнений не оставалось: муж явился за супружеским долгом.

- Темно, - недовольно пробурчал Расмус. Мне показалось, или он пьян?

Спрашивать, равно как и отвечать, я не стала. Просто лежала и наблюдала за мужчиной, который не спеша прошел к свечам и прикоснулся к ним. Я вздрогнула от неожиданности: свечи загорелись, но не желтым теплым светом, а голубым и холодным. Это смотрелось незнакомо и оттого жутко. По-настоящему пугающе. Я сглотнула и натянула одеяло повыше.

Лицо Расмуса в таком освещении казалось загадочным. Он медленно, словно раздумывая над каждым шагом, прошел к окну и уже там, не глядя в мою сторону, принялся раздеваться. Камзол снял быстро, а вот с рубашкой повозился. Процедура затягивалась и мне отчего-то показалось, что муж тоже не спешит ложиться в постель. Интересно, это нужно расценивать как благо, или оскорбление?

- Что с твоей рукой? – подал голос Расмус. Я помолчала, оттягивая момент ответа. Хорошо бы сделать вид, что вопрос адресован не мне, но к сожалению, мы здесь одни.

- Небольшое ранение.

- Ранение - это хорошо, - задумчиво произнес муж, а я решила, что он издевается.

- Что, простите?

- Ранение говорит о том, что ты вступала в схватки. Надеюсь, вышла победителем?

- Ну…можно и так сказать. Точно не проиграла, - нервно произнесла я. Впервые мой шрам вызвал не отвращение и это было слишком хорошо, чтобы походить на правду.

С рубашкой, наконец, было покончено и Расмус развернулся ко мне, непринужденно откидывая ее в сторону. Я впервые видела взрослого мужчину без одежды и сравнивать было не с чем, но Расмус был красив. Красив, изящен и будто бы создан, чтобы им любовались. Не избыточные, но четко очерченные мышцы прятались под светлой кожей, блестящей в свете холодных свечей; грациозные, совсем не наигранные движения – неужели это мой муж? Я едва не задохнулась от восторга, но Расмус все испортил.

- Ты девственница?

Задыхаться теперь пришлось от возмущения.

- Имеются сомнения?

- К сожалению, нет.

Я не понимала, как это расценивать. Он уверен в том, что я потеряла честь, или не сомневается в обратном? Тогда почему сожалеет? Потому что не сможет от меня избавиться, как от гулящей?

Я прокашлялась и тонко попросила:

- Объяснись?

Расмус замер в изножье кровати, прямо напротив меня. В полумраке глаза его казались темными провалами, и оттого ощущение незнакомца рядом усиливалось.

- Я не хотел жениться, Адамина Свеншард. Не хотел, не желал, и избегал бы этого еще долго, если бы не ты. Ты женила меня на себе, - жестко заявил муж и каждое его слово словно вбивало меня в подушки. – Так чего ты сейчас ждешь? Что я, как ласковый и чувственный любовник лишу тебя девственности? Да я разорвать тебя готов! И совсем не в том смысле, который ты точно желаешь!

Щеки опалило огнем то ли стыда, то ли возмущения. Я завозилась на кровати, желая вскочить разъяренной бестией, но как это обычно бывает – запуталась в одеяле. Выпуталась и встала на кровати в полный рост – так мы хотя бы были примерно на одном уровне.

- Женила на себе? – прошипела прямо мужу в лицо. - Бедный ты несчастный дракон. За хвост тебя схватила и притянула к алтарю? О нет, мой неуважаемый муж, это ты меня похитил! Перед священником надел на меня кольца, хотя мог отказаться это делать!

Взмахнула рукой перед носом мужчины и брачные кольца как-то печально зазвенели.

- Не мог, - процедил Расмус, и я зло и безжалостно расхохоталась. Гнев кипел внутри меня и изливался кипучей лавой. Меня зацепили обвинения, но еще бесило выражение лица мужа: совершенно точно на нем были написаны пренебрежение и уверенность. В противовес утверждению о готовности меня разорвать, Расмус был спокоен. В то время как меня разъедала ярость.

- Испугался отца? Так не надо на меня возлагать ответственность за свои страх и нерешительность. В этой ситуации виноват только ты. Напоминаю, это я слабая женщина, и не смей, огромный глупый дракон, мою роль воровать.

- Глупый? – Расмус наклонил голову, осматривая меня, а я запоздало вспомнила, что сорочка практически ничего не скрывает. – Нерешительный? Хорошо, слабая женщщщина, я проявлю свою решительность. Раздевайся.

Я испуганно отступила на шаг назад. Не так я представляла себе первую брачную ночь. Хотя…сегодня совершенно точно день разочарований.

- Куда же ты? – с издевкой проговорил муж. – Я жажду исполнить супружеский долг, хочу проявить свою решительность, жена.

Мне стало страшно. Очень страшно. Но при этом и ярость никуда не ушла, и все мои чувства переплелись в такой странный коктейль, которого мне никогда не приходилось испытывать. Он будоражил кровь и заставлял меня воевать. Почему я должна бояться? Я в своем праве! Пусть боится эта ледяная ящерица.

И отступать я перестала. Остановилась на середине кровати и, глядя прямо в потемневшие то ли от ярости, то ли от освещения глаза Расмуса, по слогам произнесла:

- Я достаточно раздета.

Расмус хмыкнул и стянул с себя штаны. Если он и надеялся, что я с криками убегу после его обнажения, то просчитался. Меня начало потряхивать от напряжения, да я старалась не смотреть на то, что находится у мужа ниже пояса, чтобы не испугаться до потери сознания, но стояла на месте.

Расмус изменился в лице, не иначе от моей невозмутимости, и рявкнул:

- Ложись!

Я мигом вспомнила все заветы матери и вполне серьезно спросила:

- Руки вдоль тела, ноги раздвинуть?

Ну да, тон у меня остался тот же, каким я выкрикивала обвинения - просто не успела перестроиться, но все-таки это не повод так звереть. На скулах Расмуса заиграли желваки, и не успела я опомниться, как мужчина сделал рывок и дернул меня за ноги. Мгновение – и я уже лежу на спине, а надо мной нависает разъяренный мужчина. И указание матери «терпеть» заиграло новыми красками. Я уперлась ладонями в чужие грубые плечи и с трудом сдержала желание закричать.

- Уже не такая смелая? - в полумраке казалось, что Расмус скалится. – Как ты там говорила: руки вдоль тела, ноги раздвинуть? Выполняй.

Не знаю, как моя мать в таких обстоятельствах вела себя смиренно, терпела и не желала откусить мужу голову. Удивительно, что лорд Свеншард дожил до преклонного возраста, ведь у них, судя по количеству детей, было, как минимум, две близости. Уж ко второму разу можно было подготовиться и спрятать под подушкой нож.

В общем, в ответ на команду я попыталась ударить Расмуса кулаком в лицо, но он мигом перехватил руку и прижал ее к подушке. Для верности то же самое сделал и со второй. Коленом мужчина втиснулся между моих ног и меня пронзил животный страх, который был сродни ужасу. И я забилась в руках Расмуса так сильно, что чуть ли не подкинула его на себе.

- Прекрати!

Он не боролся со мной, лишь удерживал, но я сражалась не на жизнь, а на смерть – по-видимому, сама с собой, и быстро выдохлась. Слезы потекли по щекам от осознания собственного бессилия и я упала на подушки, дыша, как загнанная лошадь. Да такой я на самом деле и была: глупая загнанная неудачница, решившая, что смогу обмануть судьбу.

Расмус с минуту смотрел на меня, ожидая чего-то: может быть, боялся, что я ядом плюну, но, к сожалению, ни яда, ни сил не было. Мужская рука скользнула к груди, больно сжала ее и я судорожно всхлипнула. Но не от боли, нет – от безысходности.

- Не могу! – Расмус вдруг откинулся на спину. Я лежала рядом и рассматривала потолок, который, зараза, смазывался из-за моих слез. Ну вот, отлично. Мало того, что я не смогла «терпеть», так мне еще и бессильный муж попался. Два идиота, не приспособленных к жизни.

Вот так мы и лежали: на одной кровати, но разделенные стеной моих слез и его ненависти. Не так я представляла себе замужнюю жизнь. Ох, не так…