Порченая для ледяного дракона

Глава 14

К ужину я была во всеоружии. Во всяком случае, мне так казалось.

На столе, в окружении шикарных блюд, приготовленных Мондой, стоял огромный пирог с мясом, которым занималась конкретно я. Рецепт такого пирога был свой у каждой семьи долины, передавался от матери к дочери, или от свекрови к невестке, и защищался ответственнее, чем границы поместья. Например, в нашей семье секретным ингредиентом был шпинат. Монда пыталась было внести коррективы, но я твердо отклоняла ее помощь.

Сама я тоже выглядела прелестно в платье цвета пепельной розы, пышность которого достигалась за счет большого количества юбок, а не неудобного каркаса. Горловина у платья была высокая, полностью закрывая грудь, а вот руки оставались открытыми. Швея меня, конечно, предупреждала, что на горе девушки предпочитают глубокое декольте, но я и так наступила себе на горло, позволив оголить предплечья. Кисти при этом были прикрыты ажурными розовыми перчатками.

Волосы я собрала наверх, выпустив лишь пару прядей у лица и легко их завив, создавая эффект небрежности, и в итоге, выглядела действительно чудесно. Собрано, и вместе с тем привлекательно.

Оставалось только дождаться мужа. И это оказалось сделать труднее, чем испечь пирог.

Время шло и ожидание затягивалось. Оно было тем неприятнее, что есть я хотела, но не хотела начинать трапезу без Расмуса. Мы и так неправильно начали супружескую жизнь, теперь требовалось сделать шаг к примирению. Вряд ли эта ледяная ящерица способна на адекватное поведение, так что этот шаг придется сделать моей маленькой хрупкой ножкой.

Наконец, в гостиную, где я изображала смирение и покорность, сидя на диване и пролистывая конспект любовного романа, с наиболее подходящими цитатами, заглянула Юки.

- Госпожа, дак прибыл! Один!

Служанка выглядела взволнованной. Еще бы, о моем намерении пойти на примирение знали все обитатели дома, и очень его одобряли. Я чувствовала поддержку и потому только крепла в своем решении.

Я спрятала конспекты в карман и поспешила выйти в прихожую. Очень хорошо, что сегодня Расмус решил появиться дома без Ульриха, и в этом я видела хороший знак. Тяжеловато бы было соблазнять собственного мужа, когда рядом находится его невоспитанный друг. Но когда я вышла в прихожую, то оказалось, что Расмуса нет.

- Бегать за ним придется что ли? – пробурчала я недовольно. Загер поспешил меня успокоить:

- Дак Рицерштах только лишь переоденется к ужину и вернется.

Я недовольно хмыкнула – дак Рицерштах сначала мог бы и поприветствовать жену, но разве стоит ждать от него элементарной вежливости? Стараясь смотреть на жизнь позитивно - именно так диктуют любовные романы, я воспользовалась случаем и попросила Монду разогреть пирог.

Вообще если забыть о Расмусе, в доме ко мне относились хорошо. Со временем, уверена, я даже смогу почувствовать себя хозяйкой. Надо лишь наладить отношения с ледяной ящерицей – я заскрипела зубами, осознавая, что это будет самым сложным.

Расмус точно испытывал мое терпение – спустился он только через полчаса. Все это время я ждала в столовой, то усаживаясь за стол, то вставая, а в общем, просто не понимая, как же встречать мужа. В итоге, когда Расмус все же явился, я уже сидела за столом, и вскакивать не стала.

Выглядел мой муж хорошо: вместо камзола голубая рубашка, которая изумительно подходила к светлым холодным глазам, волосы переплетены в тугую косу, на руках же широкие серебряные браслеты. На мгновение полыхнула злость: я его жду, а он браслеты подбирает, но усилием воли заставила себя успокоиться.

Молча, чеканя шаг, Расмус прошел к своему месту и сел. Что ж, никто и не обещал, что будет просто.

- Как прошел день?

Расмус поднял на меня взгляд и демонстративно взял с тарелки кусок ветчины. Общаться со мной он явно не собирался, но я сидела и ждала, нервно улыбаясь. В итоге мужчина сдался.

- Великолепно.

- Может быть, имеются какие-то подробности?

- Имеются, - Расмус хмыкнул. – Мы с Ульрихом завалились в любимую таверну, пили самогон, вино и медовуху. Алкоголь просто лился рекой.

Диалог точно не соответствовал любовным романам. Я удивленно приподняла брови – Расмус не выглядел пьяным.

- Я могу сбрасывать опьянение, - снисходительно пояснил муж, заметив мое недоумение.

- Но вчера ты…

- Не сбросил? Не посчитал нужным. Хотел забыться.

Пояснять, что же Расмус хотел забыть, не требовалось. Свадьбу. Меня. Руки затряслись, и я схватила салфетку, чтобы скрыть это.

- Жаль, что у меня такой возможности не имеется, - не смогла стерпеть! Мысленно отвесила себе затрещину и постаралась улыбнуться, чтобы смягчить резкие слова. Зря старалась – Расмус ни на мои слова не обратил внимания, ни на улыбку.

Я лихорадочно вспоминала темы разговора, которые выписывала себе в шпаргалку. Как назло, ничего подходящего не вспоминалось.

- Наверное, Расмус, мы не с того начали совместную жизнь. Давай обсудим это?

Жалко это звучало. Жалко и странно. Расмус смотрел на меня, а в глубине полупрозрачных глаз таилась усмешка. Он подался вперед, облокачиваясь на локти и вдруг сказал:

- Ты выглядишь, как зефир. Чем ты думала, когда выбирала розовый цвет?

Я растерялась. Никогда не думала, что мужчины обращают внимание на цвет платья, да еще и могут так грубо выразить свое неудовольствие по этому поводу. Я помедлила с ответом:

- У тебя есть какое-то предубеждение против розового цвета?

Расмус хмыкнул:

- Если ты хотела ко мне подольститься этим обедом, разговором по душам, а после затащить в постель, - я вспыхнула, - то нужно было выбирать голубой или синий цвет. Это цвет ледяных даков. А розовый – цвет незамужней девушки, чистой, непорочной и глупой. А ты, к моему неудовольствию, уже замужем, да и наверняка глупой себя не считаешь.

Я не выдержала:

- Умная замуж бы за тебя не пошла.

Расмус тяжело на меня посмотрел, но я сделала вид, что ничего не заметила и принялась накладывать в тарелку салат.

- Адамина, - от звука моего имени я вздрогнула и бросила косой взгляд на мужа. – У нас не получится нормальной семейной жизни. Ты мне не нужна.

Какой адекватный человек будет говорить такие слова жене? Только жестокий. Жестокий, как лед.

У меня задергалась щека и я отвернулась, чтобы это не демонстрировать врагу. Да, именно так – собственный муж для меня враг. Это было ясно с самого начала, но теперь я лишь уверилась, осознавая, что примирения не выйдет. Пауза затягивалась – Расмус ожидал моей реакции. Потому я кликнула Юки, повелев ей вынести пирог.

Пирог девушка вынесла торжественно, на вытянутых руках, всем своим видом показывая, как гордится оказанным ей доверием. Пирог выглядел отлично: пышный, подрумяненный, сверху тонкая сетка из теста, сквозь которую просвечивает начинка. Матушка бы мной гордилась. Поднос с пирогом поставили прямо в центре стола, и Юки опять нас покинула.

- Что это?

- Я приготовила пирог по семейному рецепту, - встала, чтобы отрезать кусок и подать его Расмусу. – Это традиционное блюдо жителей долины и очень надеюсь, что ты его оценишь. Попробуй.

Расмус недоуменно разглядывал тарелку с пирогом, и есть его не спешил.

Я села на место, ощущая, как волнение растет. Может быть, он решил, что я его хочу отравить? Или на горе пироги украшают по-другому? Но ведь украшение на вкус не влияет…

Пока я волновалась и перебирала варианты, Расмус осмелился съесть кусочек. Совсем небольшой, но это уже была маленькая победа, и я за ней наблюдала с приоткрытым ртом. Как выяснилось, зря.

Расмус тщательно пережевал пирог, спокойно взял салфетку и так же невозмутимо выплюнул в нее пережеванную пищу. Я почувствовала, как в голове зашумело. Руки затряслись, и скрывать это уже не имело смысла.

- Ты что себе позволяешь? – прошипела я. Встала и скомкала тканевую салфетку, чтобы резким движением швырнуть ее на пол. – Совсем с ума сошел? Хотя о чем это я? Ты и впрямь сумасшедший.

Да, я вспомнила, что эта ледяная ящерица с самого начала показалась мне неадекватной.

Расмус смотрел на меня снизу вверх и в глазах его сквозило мрачное удовлетворение.

- Пирог твой – редкостная дрянь. Только в долине портят мясо травой, да еще радуются этому, и рецепты сохраняют.

В таких случаях матушка говорила: упало забрало. Речь идет о шлемах рыцарей, которые вымерли в прошлом веке… Это не так важно. Важно то, что именно сейчас я поняла значение выражения. А еще поняла, что стерплю сейчас – придется терпеть и дальше. И на это я точно не готова.

- Конечно, что бы еще ледяная ящерица понимала в изысканных блюдах. Ешь тогда лягушек на болотах, зачем за стол садишься!

Удовлетворение сменилось недовольством – Расмусу сравнение явно не понравилось.

- Смею напомнить, ты теперь замужем за этой ледяной ящерицей.

- Напоминаю, что ледяная ящерица меня украла, хотя я ей не нужна, - отрезала я.

- Знал бы, что ты так ужасно готовишь – не украл бы.

Я уверилась – он издевается специально. Пришел в отвратительном настроении и пытается вывести меня из себя. Есть ли причина? Сквозь зубы я возмущенно втянула воздух - вряд ли. Расмус просто желает, чтобы плохо было не только ему.

Я потянулась и взяла тарелку с пирогом.

- Съешь сама? – издевательски протянул мужчина. – Учти, толстухой я тебя точно не возжелаю.

После таких слов в своем решении я только уверилась. Взяла тарелку поудобнее и запустила ею в Расмуса. Расчет был таков, чтобы пирог прилетел плашмя прямо в наглую ледяную морду, но к сожалению, до нее долетел только один из кусков. Тарелка с грохотом упала на пол и, чудом не разбившись, покатилась, пирог же разлетелся по столовой.

В комнате вдруг потемнело и разом стало холодно. Будто бы я решила выйти на улицу, забыв при этом одеться. Я видела Расмуса – не отводила взгляда, но это словно и не он был. Тень его выросла и забилась на стене, черты лица осунулись и стали острее, а глаза… Передо мной были не глаза человека: зрачки увеличились так, что заняли всю склеру; превратились в черные провалы. Я попятилась, неосознанно желая сбежать, и в ту же секунду юбки мои подхватил вихрь.

В столовой, с нетронутыми окнами и закрытыми дверями, вдруг началась метель. Колкие снежикнки били меня по лицу, оголенным плечам, кружили вокруг, не давая рассмотреть Расмуса, заставляя прикрывать глаза. Губы одеревенели, щеки заболели так, будто их натерли снегом.

Мне стало страшно. В вихре льда я не понимала уже, где дверь, где окно; сделала шаг в сторону, ожидая коснуться стола, но не нащупала ничего; а под ногами уже хрустел снег. Я ощущала себя человеком, застрявшим посреди ледяной пустыни. Меня волнами захлестывало отчаяние и ужас, я пятилась и вполне ожидаемо оступилась, запутавшись в платье. Упала, пребольно отбив себе задницу и в свисте снега мне почудился хохот метели.

Сознание я потеряла безо всяких чудесных мыслей. Будто уснула, с надеждой не проснуться.