Порченая для ледяного дракона

Глава 12

Утро всегда доброе. Об этом я старательнонапоминала себе, открыв глаза.

Удивительно вообще, что мне удалось уснуть. Разумеется, это произошло не раньше, чем Расмус ушел, а ушел он практически сразу после нашего супружеского позора.

Произошедшее наверняка отразилось на моем лице, и отразилось негативно, потому что Юки, явившаяся помочь собраться к завтраку, смотрела с сочувствием.

- Я могу не выходить из комнаты? – безжизненно спросила я, уже предполагая ответ. Юки растерялась.

- Вы можете делать все, что угодно, госпожа.

Я оживилась, а тут еще Юки добавила:

- Но дак Ришерцтах улетел.

Настроение приподнялось, а к моменту завтрака и вовсе исправилось. В конце концов, ничего плохого не случилось, я не позволила себя унизить и не сдалась, а то что муж бессилен в постели решается травками и артефактами. Когда решу зачать ребенка, обращусь к кому-нибудь за помощью.

На завтрак я надела платье, в котором прибыла на гору – Юки его вычистила и выгладила, а едва успела выпить кофе, как явилась швея с помощницами и мы принялись обсуждать необходимый для меня гардероб. Выяснилось, что фасоны платьев в Долине и в горах очень отличаются. В горах намного больше внимания уделяют удобству: например, здесь женщины позволяют себе носить штаны, что в долине кажется неуместной избыточностью. Хотя такие вольности наверняка обусловлены окружающей обстановкой. Даже не представляю, как можно передвигаться по снегу в юбке, так что постараюсь как можно реже выходить на улицу.

В итоге мы определились, что в ближайшее время швея изготовит мне пять домашних платьев, четыре выходных, и верхнюю одежду. От брюк я категорически отказалась – не так уж и легко отбросить в сторону привычки и стереотипы.

Некоторые элементы нижнего белья, например, сорочки и нижние юбки швея привезла с собой. Она как будто понимала, что я оказалась здесь без единой вещи, из чего можно было легко сделать вывод, что не так уж и редко валаари спускаются в долину и возвращаются оттуда с невестами. Удивительно, что новости об этом не разносятся по Исамиру.

Юки помогла мне раздеться, чтобы помощницы сняли мерки, но едва я встала посреди спальни, как заметила на себе жалостливые взгляды. Да, опять! Хорошо хоть не презрительные.

Я испуганно дернулась, инстинктивно пряча руку за спину, но неожиданно поняла, что девушки смотрят не на кисть. На плечи. На нежной коже предплечья темными розами пальцев, как уродливые кляксы, проступили синяки. Я опустила глаза и такие же фиолетовые кровоподтеки обнаружила и на ногах. Удивительно, что следы вчерашней выдачи супружеского долга остались незамеченными утром, хотя это вполне можно объяснить тем, что я в принципе отвыкла рассматривать себя в зеркало.

- Скорее, девочки! Не спим! – опытная швея хлопнула в ладоши, возвращая подопечных к работе, а я сделала вид, что ничего и не заметила. Вздумай они задавать вопросы, не знаю, что бы стала отвечать.

Обед я так же, как и завтрак, провела в одиночестве, а после время ускорило свой бег до максимума. Уверена, это боги смилостивились надо мной, не давая и минутки свободного времени: Загер показал мне дом, повариха Монда (удивительно худощавая для такой должности) с удовольствием рассказала о порядках на ее кухне и показала, как все устроено. А ведь на очереди еще была и экономка по имени Манфри – пышнотелая маленькая женщина с добрым румяным лицом. Обитатели дома Расмуса мне очень понравились, жаль только, что каждую секунду я ждала возвращения хозяина. Ждала со страхом и нежеланием и словно отзываясь моим мыслям, погода сходила с ума.

С неба (хотя для меня вершина горы и так уже край небес) спустилась метель. Густой, словно припудренный моим ожиданием снег закрывал свет, и казалось, что посреди дня началась ночь. Неужели мне придется жить в темноте? С неприязнью глядя на заметенные окна, я не выдержала и спросила у Манфри, но она рассмеялась и загадочно сказала:

- Погода на Злой горе зависит от того, зол ли дак.

Из этого выходило, что Расмус повелевает погодой? Ну тогда назло мне эта ящерица вполне может и устроить снежный конец света. Благо, что от таких печальных мыслей хорошо удавалось отвлечься расспросами Манфри и Монды о нюансах хозяйства.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается и мое печальное ожидание хозяина приветливого дома и по совместительству моей жизни, увенчалось успехом.

Мы как раз выходили с Манфри из кладовой, как входная дверь распахнулась, впустив в дом снежное облако, позволяя ветру скользнуть по полу и взметнуть нам юбки. Расмус ввалился в дом и я испуганно прижалась к доброй женщине. Именно, что ввалился: его омерзительно пьяного, прихрамывающего, затолкал в холл Ульрих. По-видимому, зрелище пьяного Расмуса было нечастым, потому что Манфри так же, как и я ошарашенно замерла.

- Принимайте хозяина, - весело возопил Ульрих. Громадный гость выглядел не таким пьяным - на ногах стоял твердо и по сторонам мутным невидящим взглядом не водил.

- Даки-святы, - всплеснула руками Манфри, наконец опомнившись. – Да что же это? Да как же это?!

- Самогонка ведрами творит чудеса, - восхищенно заявил Ульрих. – Я думал он свалится на двенадцатом ведре, но Рас продержался до пятнадцатого. Новый рекорд!

- Загер! – Манфри не знала, что делать. – Помоги!

На зов прибежал дворецкий, который получил такую порцию шока, как и экономка.

- Позвольте забрать у вас эту ношу, дак Гиштарцрах, - взволнованно обратился он к Ульриху. Вот я и узнала, как следует обращаться к лучшему другу мужа. Только сейчас я поняла, что мне никто его не представил, как полагается.

- Я сам его доведу, - Ульрих искренне веселился. – Вы ж сломаетесь. Мы Даки – тяжелые.

Расмус что-то пробурчал и я брезгливо поморщилась – никогда не любила пьяных. Удивительно то, что на ногах мужчина едва стоял, но зато недовольную гримасу на моем лице разглядел. Разглядел и под пьяненькими эндорфинами решил высказать все, что обо мне думает. Неудивительно, что это прозвучало как:

- Эээ, ооо, сама такая!

Почему я решила, что он говорил оскорбления? Пальцем в меня Расмус тыкал очень недружелюбно, а перекошенное лицо выражало всю степень ненависти.

- Госпожа Рицерштах, - чуть не плакала Манфри. Ей было явно стыдно за Расмуса. – Не нужно вам на это смотреть.

Я тоже так считала, но признаться, не знала, как должна поступать жена в подобной ситуации. Точно не уходить в спальню, куда в любой момент может зайти (а скорее, заползти) пьяное существо.

- Нет уж, Манфри, я должна это видеть, - сухо произнесла я. – Но вы не волнуйтесь, вас я ни в коей мере не виню.

- Он может сбрасывать опьянение, - оправдывалась женщина. – Наверное, что-то случилось, раз не вышло.

«Не захотел», едва не ляпнула я, но пожалела Манфри. Бедная женщина не виновата в том, что ее подопечный – скотина.

- Дак Гиштарцрах, проводите, пожалуйста, друга в спальню, - любезно обратилась я к Ульриху. – Спасибо вам за помощь. Можете остаться у нас на ночь.

- Наверное, так и поступлю. Благодарю за приглашение, - мужчина потянул Расмуса по лестнице наверх.

Да уж, мне бы хотелось, чтобы оба дака закрыли входную дверь с той стороны, но я вынуждена улыбаться и делать вид, что переживаю за их самочувствие. В частности, за самочувствие этой ледяной ящерицы.

- Манфри, - я потерла переносицу. – Моему мужу завтра наверняка будет очень и очень плохо, а насколько я успела с ним познакомиться, признаться в этом он будет не в состоянии.

Никогда не считала себя злопамятной, но в этой ситуации вознесла богам мысленную хвалу.

- Надеюсь, у Монды есть расторопша? Если эту траву заварить с мятой, господин придет в норму гораздо быстрее.

- Я сообщу, - Манфри собрала юбки и бросилась на кухню. Я же перевела задумчивый взгляд на дворецкого, который стоял рядом со мной столбом.

- Загер, в какой спальне я могу устроиться, пока дак Рицерштах… - не сдохнет, - …не придет в норму?

- Я все подготовлю.

- И даку Гиштарцраху тоже…

- Все будет устроено, как нельзя лучше.

- Спасибо, - я искренне улыбнулась дворецкому.

Уже удалялась, когда Загер решил вдруг уточнить:

- Когда прикажете подавать ужин, госпожа?

Словно бы в ответ на вопрос мой живот едва слышно заурчал, но я стойко произнесла:

- Я ужинать не буду – диета, знаете ли.

Лицо Загера вытянулось – он лично был свидетелем тому, как за завтраком я съела не меньше трех булочек, а за обедом употребила и первое, и второе, и десерт. Но не могла же я признаться, что боюсь явления пьяниц в столовую.

- Понимаю, - дворецкий отвечал степенно, но было заметно по глазам – не понимает. Он-то пьяного Расмуса не боится. Как, подозреваю, и трезвого.

Вечер оказался не таким чудесным, как день. Манфри, на общение с которой я возлагала огромные надежды, суетилась вокруг Расмуса, которого, по-видимому, боготворила; заявиться к Монде не было повода, а еще имелся риск сорваться и согласиться на ужин, так что оставалось посетить библиотеку. Нельзя сказать, что я любила читать, но в последнее время, с учетом того, что общение со мной ограничили даже члены семьи, пришлось вынужденно пристраститься к чтению. В сложившихся обстоятельствах я имела обоснованные подозрения, что книги станут моими извечными спутниками.

Библиотека была небольшой, но Расмус и не произвел на меня впечатления человека читающего. Образование-то он скорее всего получил (надеюсь, раз уж сын Верховного Дака), но пошло ли оно ему впрок? В комнате имелось всего шесть стеллажей, стоящих у стены, до самого потолка уставленных книгами, письменный стол и диван. Большое окно закрывалось тяжелыми шторами, не впуская в комнату этот снежный холодный свет, и вполне можно было представить, что я нахожусь в долине. В доме имелся кабинет – Загер показал его во время экскурсии, но он принадлежал Расмусу, а работать с ним рядом у меня точно не было желания. Так что именно библиотеку я собиралась облюбовать, как свое рабочее место. Если Расмус окажется недоволен таким решением, займу его кабинет.

Мысленно репетируя речь перед Расмусом, я прошла вдоль стеллажей, выбирая книгу на вечер. Духовную литературу, какие-то предания о святых пропустила – не было у меня цели уснуть на первой же странице; политологические издания даже рассматривать не стала, как и воспоминания верховных даков… После пятого стеллажа я почти отчаялась найти что-либо интересное и собиралась уже вернуться к преданиям, как вдруг на шестом стеллаже обнаружила любовные романы.

Любовные романы в мужской библиотеке? Я настолько не ожидала увидеть здесь книги с обложками, на которых изображены томные девы в объятиях обнаженных мужчин, что несколько раз закрыла и открыла глаза. Даже после этих действий книги не исчезли и я даже взвизгнула от восторга.

В отчем доме подобная литература была под запретом – матушка не раз говорила о том, что удовольствие в супружеском долге находят лишь падшие женщины, но у меня тоже когда-то были подруги, и как-то одной из них удалось через десятые руки приобрести один из томиков с занимательной обложкой. До того момента, как запрещенка была изъята, мы успели прочесть четверть книги и узнали, что поцелуи доставляют невообразимые ощущения, но вот какие – разобраться так и не получилось. Техническая часть в принципе была понятна: нужно сунуть язык в рот мужчине, а вот эмоциональных подробностей не хватило.

И вот у меня появилась идеальная возможность разобраться и в поцелуях и в этом клятом супружеском долге!

Я воровато оглянулась, словно от избытка чувств могла не заметить, как кто-то зашел в библиотеку, и спрятала книги под юбку.