Порченая для ледяного дракона

Глава 20

Лихорадка совсем одолела меня – лицо горело, голова трещала так сильно, что даже мысли, казалось, причиняли боль, но при всем этом из-за крупной дрожи, сотрясающей тело, уснуть не получалось. Я закуталась в тонкое грязное одеяло, до этого свернутое у меня под головой, и рассматривала тени, создаваемые лампой у двери. Пламя моргало и неровные тени казались живыми, трепещущими от каждого дуновения ветерка.

А сквозняка в комнате хватало. Как и живности: за то время, что я лежала, на свет выглянуло порядка шести мышей. Мне все казалось, что они скоро возьмутся за лапки и отправятся покорять вершину. То есть меня. Не то чтобы я боялась мышей, но точно не желала ощущать их когти на своем теле.

Не знаю, сколько так мне удалось пролежать – все-таки иногда я проваливалась в недолгое забытье, но по ощущениям, прошло несколько дней. Казалось, в доме на Злой горе я была месяцы назад, а в Долине и того больше – в прошлой жизни. В дверь постучали, и сразу же раздался громкий мужской голос:

- Эй, вы там живые? Я захожу.

В первое мгновение мне показалось, что это Расмус. Во второе – привиделся Ульрих. И уже когда ручка двери повернулась, я взяла себя в руки и с трудом села на кровати. Мужчина, вломившийся в комнату, был худощав, невысок, с куцей бородкой и седыми висками, и совершенно мне не знаком. От радости, что обозналась, я чуть не потеряла сознание (хотя, возможно, виной всему проклятая лихорадка), но не время было лишаться чувств.

- Приветствую вас, - я старалась выглядеть презентабельно. Хотя реально ли это в моей ситуации?

Тавернщик с подозрением уставился на меня.

- А где вторая? Меня ее отсутствие не заботит, но платила именно она. И оплатила она всего два дня, которые уже прошли.

Я здесь два дня… Тогда не удивительно, почему в голове шумит.

- Потому или плати, или уматывай, поняла? А то еще сдохнешь здесь, не хватало мне проблем.

Умотать я точно не решилась бы – некуда, но и доставать деньги из-под корсажа, куда я их надежно упрятала, при тавернщике не могла.

- Разумеется, я все оплачу, уважаемый…

- Дорфиус, - подсказал мужчина.

- Дорфиус. Но мне нужно немного привести себя в порядок. Я спущусь совсем скоро и оплачу не только проживание. Не будет ли у вас обеда для меня? Или… какое сейчас время суток? Утро? Вечер? В общем, мне бы поесть.

Тавернщик опять с подозрением на меня взглянул, но бежать было некуда, ведь даже окошко в этой мерзкой комнатенке отсутствовало.

- Ну-ну. Что-нибудь точно сообразим. Раз уж оплатите…

Я с трудом дождалась, пока Дорфиус покинет мою комнату, а после едва не рухнула обратно на кровать. Но нельзя, нельзя было опять проявлять слабость. Даже перед собой.

Удостоверившись, что Дорфиус не стоит за дверью, я достала из-под корсажа все свое богатство и разложила на кровати. В горах у валаари были свои деньги, и в них, за время проживания на Злой горе я успела разобраться. К тому же не зря я изучала книги Манфри – удалось познакомиться и с ценами.

В мешочке Магрит было сто дубленов и россыпь мелких монет – калет. Я надеялась, что цены на Злой горе и на Дальней горе не слишком отличаются – тогда мне должно хватить денег на пару месяцев, за которые нужно успеть найти жилье и работу, и обзавестись самым необходимым. Драгоценности без особой нужды я светить не собиралась, отложила на черный день.

Кем я смогу работать? Перед побегом прикидывала варианты: гувернанткой, экономкой, секретарем. Первые два варианта были бы идеальны, потому как предполагают и проживание. Надеюсь, на Дальней горе имеется хотя бы одна семья, которой я смогу быть полезна.

Когда я спустилась вниз, поразилась ужасающей нищете, царившей в этом месте. Мы с семьей часто путешествовали по Долине, и мне довелось увидеть не одну таверну. Но из всего увиденного – эта была худшей.

Лестница выглядела так, будто ступени грозили рассыпаться от каждого неосторожного движения, и мне казалось, что шатает меня не от слабости, а от нестабильности деревяшек под ногами. На первом этаже предполагалась харчевня, но столы пустовали, за прилавком не было видно ни бутылок, ни бочонков, которые, как водится, призваны создавать уют и подобие выбора в таком заведении. Разумеется, при отсутствии гостей, не требовался и разносчик, но, к сожалению, тавернщик, по-видимому, решил, что и уборщик ему тоже не требуется. На добротном полу валялся мусор, окна знать не знали о том, что их сородичей обычно украшают занавесками, а столы были покрыты пятнами непонятного происхождения. Меня замутило – я сразу поняла, что есть в этом месте не стану.

Но Дорфиус уже нес мне глиняную тарелку, и вид его был таким торжественным, что я не осмелилась огорчить тавернщика отсутствием аппетита.

- Сюда садитесь, - он указал мне на крайний стол, который выделялся среди остальных наличием меньшего количества пятен. Я села, попыталась было сложить руки перед собой, но быстро от этой идеи отказалась. Ибо липла поверхность стола нещадно, а запасных перчаток у меня не имелось.

В тарелке, которую поставил передо мной тавернщик, единым куском застыло подобие каши. Ложку мне не принесли, так что судя по всему, каша не испортилась – ее цельность так и была задумана.

Пока я разглядывала кашу – с немым изумлением и растерянностью, Дорфиус уже сбегал на кухню, дверь в которую располагалась прямо за прилавком, и принес еще и кружку.

- Пиво, - возвестил он. Я молча кивнула. Сам хозяин таверны уселся напротив и опять принялся меня разглядывать. По-видимому, пытался сообразить, наврала ли я про деньги.

- Благодарю вас, - есть и пить здесь отчаянно не хотелось и я поспешила задать вопрос: - Скажите, у вас всегда так мало постояльцев? Или только сегодня?

- Ох, всегда. Бывший хозяин говорил, что это не таверна, а золотая жила, а на самом деле… - тавернщик вздохнул и махнул рукой. – Какой достаток может быть в таверне, если на Дальней горе гостей раз-два и обчелся? Полгода прожил кое-как, а после совсем в убыток стал работать.

По-видимому, Дорфиус искренне не понимал почему так произошло.

- Разбежались и работники, так что я сам понемногу кашеварю, да пиво варю.

Я взяла чашку и сделала вид, что отпила из нее. Запах показался неприятным и я поспешила поставить чашку на стол.

- За последние два месяца вы, да подруга ваша – мои единственные постоялицы. Когда она ушла, кстати? Я как-то пропустил.

- Недавно. А в городе есть еще таверны?

Дорфиус помрачнел, нахохлился и как-то даже отодвинулся от меня.

- А что? Сбежать хотите? Не нравится вам чавось? Может не по вкусу угощение мое?

Он даже на крик сорвался в какой-то момент.

- Нет-нет, - я испугалась, что от обиды тавернщик ненароком и ударить сможет. – Я просто хотела поддержать разговор, оценить, так сказать, ваших конкурентов.

- Ааа, - недоверие из глаз тавернщика не ушло. – Тогда давайте договариваться: как долго вы на Дальней горе? На сколько комнату снимете? Учтите, у меня учет, сразу за весь срок платить нужно.

- Конечно-конечно, - я улыбнулась. – Сколько у вас стоит ночь? И обед посчитайте сразу.

Сама же я решила, что сразу же сбегу отсюда в другую таверну. Не может быть, что на этой Горе совсем нет гостей, так должны же они где-то останавливаться?

- Пять калет, - сухо ответил Дорфиус. Моя улыбка его нисколько не обманула.

Я не поверила своим ушам.

- Сколько-сколько?

- А что? Дорого? Четыре калеты, и ни монетой меньше, понятно вам? Плюс калета за обед!

Я на ощупь нашла в кармане необходимое количество калет. Благо, что они были намного меньше дубленов и мне не пришлось пересчитывать монеты прямо перед тавернщиком. Боюсь, его бы хватил удар. Или меня. По меркам тавернщика, я – богачка. Богачка, которая путешествует в одиночестве. Не ровен час, решит меня убить, чтобы покрыть убытки за весь срок работы.

Завидев деньги, тавернщик успокоился и даже подобрел. Посидел немного рядом, рассказывая о том, как тяжело жить на Дальней горе: качественных продуктов не привозят, приличных людей не живет, а тем более не приезжает, и вообще жить здесь незачем. Все это время я старательно делала вид, что мне интересно, хотя уже начала тосковать. Если хотя бы половина из рассказанного правда, то сбежала от Расмуса я очень зря – предстоит мне работать поломойкой у Дорфиуса в таверне.

Неудивительно, что от таких рассказов я избавилась сразу, как только появилась возможность. Дорфиус громко возвестил, что отлучается в нужник, а я рванула за дверь, совсем забыв о том, что ощущаю слабость и головокружение. Хорошо, что в таверне Дорфиус не топил, и вниз я спускалась в шубе.

Дверь натужно заскрипела, выпуская долгожданную посетительницу, а в лицо мне пахнуло морозным воздухом. От свежести в голове немного прояснилось, но пришлось ненадолго задержаться, прижавшись спиной к стене, чтобы перевести дух и оглядеться.

Передо мной раскинулась широкая длинная улица, выложенная брусчаткой, по обе стороны которой размещались строения. Преимущественно одноэтажные, но возвышались и крыши двухэтажных зданий – разноцветные, острые, с флюгерами в виде различных животных. Таверна, в которой мне не посчастливилось проснуться, уместилась в конце улицы, поперек, словно бы клякса, не позволяющая продлить эту линию брусчатки. Справа примостилась маленькая лавочка с ржавой вывеской в форме кренделька, а слева, словно в насмешку над бедностью тупика, разместился высокий белый дом. Кто там мог вести дела? Банкир? Ювелир? Артефактор? Дом не казался богатым, но чистота и изящность форм указывали на то, что опрятно вести дела можно в любом месте.

Передохнув, я надела шапку и двинулась вперед, жадно смотря по сторонам. Снега было не так много, как на Злой горе – там брусчатку было физически невозможно очистить, здесь же снежных завалов не имелось. Даже у таверны Дорфиуса, который не казался хорошим хозяином, была очищена дорожка, у остальных же магазинчиков сугробы лежали лишь у стен, не мешая посетителям. Хорошо, что снегоступы я оставила в комнате таверны, не жаль, даже если не вернусь за ними.

У многих лавочек имелись палисадники, в которых, раскинув ветки, росли, сейчас заваленные снегом, невысокие кустарники. В конце улицы, у перекрестка, примостилась ресторация, с аллеей на задний двор. Вполне возможно, что в летнее время здесь еще и имеется возможность отдыхать на свежем воздухе. От такой мысли я даже улыбнулась – Злая гора, помимо наличия там Расмуса, не прельщала еще и перспективой вечного холода.

Были и прохожие – мимо пробежал деловитый разносчик, женщина в короткой шубке прошла навстречу, с интересом меня разглядывая, да мужчина стоял на крыльце одной из лавок, неспешно раскуривая трубку.

В две стороны расходились улочки с жилыми домами. Немного поразмыслив, я двинулась направо, и не пожалела: совсем скоро вышла на маленькую площадь, посреди которой потерянно застыл бесполезный зимой фонтан. Здесь людей было несравнимо больше: вокруг фонтана разместились пустые прилавки, явно указывающие на то, что в выходные площадь собирала рынок; на крыльце у белокаменной узкой ратуши толпились посетители, а у пузатого здания банка застыла охрана.

Все ж таки, болезнь давала о себе знать, и мне пришлось присесть на бортик фонтана, чтобы немного отдохнуть. Яркое зимнее солнце, отражаясь от снега, прямо-таки слепило глаза, да еще мучало легкое головокружение, так что я закрыла глаза и лениво размышляла о том, что делать дальше.

Хорошо бы завести счет в банке, раз уж вот он, лишь по лестнице подняться, да и найти лекаря было бы неплохо – быть может, в том доме возле таверны Дорфиуса как раз лекарь и обитает? Да, и новое жилье обязательно к поиску. Настоящий план. Вот только ни сил, ни азарта его исполнять не было.

Никогда не чувствовала себя решительной и сильной, а в последнее время тем более, но как ни странно, страха перед будущим не было вовсе. Казалось, все чувства подернулись изморозью, и как избавиться от этого безразличия, которое поглощало всю меня? Да и стоит ли избавляться? Вполне возможно, что мое странное спокойствие лишь последствие лихорадки. Так что стоит пользоваться моментом, пока внезапно не впала в истерику.

Я сделала несколько глубоких вздохов и открыла глаза. Огляделась вокруг, на мгновение искренне понадеявшись на то, что чужой незнакомый город исчезнет и я вдруг проснусь в своей кровати. Хотя какая кровать «моя»? В ненавидящей Долине, или на ненавидящей Злой Горе?

Что ж я за порченая такая? Все меня ненавидят. Надо надеяться, что хотя бы Дальняя Гора меня примет.

Наконец-то заставила себя отлепиться от фонтана и двинуться вперед. Нужно было искать лекаря.