Порченая для ледяного дракона

Глава 25

Я видела Расмуса пьяным. Я видела Расмуса взбешенным. Я видела Расмуса хмурым, подозрительным, презрительным и уставшим.

Но беззащитным я своего мужа никогда не видела.

Наверное, нельзя было хватать дака за предплечье в такой ответственный момент. Потому что он посмотрел на мою руку и вдруг покачнулся. Покачнулся в мою сторону. Мне бы отскочить, а я, напротив, попыталась его удержать. Так что ничего удивительного, что мы оба рухнули на пол.

Я пребольно ударилась спиной, так еще и тяжелым даком сверху придавило, и в первое мгновение даже в глазах от боли потемнело. А когда немного стало легче, я обнаружила, что над нами стоят и Захария, и Гулира, и все посетители. Неудивительно – грохот от падения стоял такой, что и соседи могли прибежать.

- Может поможете? – прохрипела я. Расмус лежал головой прямо на моей грудной клетке и не давал нормально вздохнуть. Как оказалось, дракона очень боялись побеспокоить даже в такой ситуации (лежит, и пусть лежит), так что посетители технично испарились. Помогать мне остались только Захария, Гулира и слишком уж бледный Бруно. Причем непонятно, почему последний не сбежал, пока имелась такая возможность.

Расмуса осторожно отодвинули и я, покряхтывая, встала.

- Что будем делать? – испуганно прошептала Захария. Она и смотреть в сторону дракона боялась.

- Давайте позовем Ульриха, - разумеется, это было предложение Гулиры. Бруно это явно не понравилось, да и я в восторг не пришла.

- Нам легче позвать лекаря, - заметила я. – Мы хотя бы знаем, где он находится.

- Поняла, - Гулира бросилась было в сторону двери, но я ее окликнула.

- Но прежде всего нам надо оттащить дракона в кровать.

- Зачем это? – заволновался Бруно. – У него могут быть травмы. Лучше не трогать.

- Удивительно, что ты так за него волнуешься, - огрызнулась я. – Тебе бы бежать в сторону Долины и молиться, чтобы дракон не очнулся.

- Как выясняется, тебе тоже, - не остался в долгу Бруно. – Кто знает, что он услышал.

- Или прочитал в твоих мыслях.

- Или прочитал, - Бруно вздохнул. – Больно было, жуть. Я тоже, может быть, готов рухнуть прямо на пол, но вас всех только дракон интересует.

Значит, я не ошиблась и дракон действительно читал мысли Бруно. Меня даже затошнило от перспектив. А вдруг в воспоминаниях Бруно имелась я? Без покрывала, разумеется… Действительно, нам с Бруно обоим стоит бежать в сторону Долины. Даже боюсь представить, что меня ждет, когда Расмус очнется.

Тащить на второй этаж будущего собственного убийцу мне резко перехотелось, так что Гулиру отправили за лекарем. Прибыл он быстро, по-видимому, повлияло волшебное слово «дракон». Осмотрел тщательно, и выдал диагноз «магическое истощение».

- И как это лечится? – хмуро уточнила я.

- Покоем, отдыхом, хорошим питанием и обильным питьем, - пожал плечами лекарь.

- Как простуда, - влез Бруно. Мы с лекарем посмотрели на него недовольно. Не знаю, чем он так не понравился лекарю, но я слишком хорошо помнила из-за кого Расмус на меня рухнул.

- Когда он придет в себя? – уточнила Захария. – Уже час так лежит, не шевелится. Не дай боги помрет, а мы и не заметим.

Лекарь развел руками.

- Это очень индивидуально. Может день пролежать, а может и неделю. Так что негоже ему на полу валяться, дак все-таки. Отнесите в кровать. Пусть валяется с комфортом.

- А у вас нет подходящего на этот случай артефакта? – с надеждой спросила я. – Вы не думайте, мы заплатим…

- Конечно, заплатите, - умилился лекарь. – Иначе обратиться ко мне больше не сможете, а у нас на всю Дальнюю гору всего два лекаря. Но артефакта такого не имеется. Так что переносите своего дака самостоятельно.

Даром, что дак не наш, пришлось еще и заплатить лекарю за осмотр повышенную стоимость. Никто на Дальней горе не упустит возможности поживиться за счет редких гостей, а уж лекарь тем более – не так часто болеют драконы.

Расмус оказался тяжелым. Настолько, что было принято совместное решение не нести его на второй этаж, а оттащить в мою комнату – она располагалась ближе всего. Но даже для такого малого расстояния Расмус оказался очень тяжелым.Несли вчетвером: я держала голову, Бруно тело, а Захарии и Гулире досталось по ноге. В процессе переноски ни один дак не пострадал, а все мы безумно устали, да еще каждый ударился какой-нибудь частью тела.

Расмуса уложили на мою кровать и столпились рядом, не зная, что делать дальше.

- Его бы раздеть, - предложила Гулира. Прозвучало довольно хищно.

- Поддерживаю, - это уже Захария. А мне стало неприятно. Все-таки речь идет о моем муже, хоть никто об этом и не знает.

- Дождемся Ульриха, - холодно проговорила я. Тон мой мигом отрезвил увлекшихся Захарию и Гулиру. – Отправляйтесь работать.

Девушки ушли и в комнате воцарилась тишина. С минуту я постояла неподвижно, прислушиваясь к тихому дыханию Расмуса, и только удостоверившись, что дак жив, повернулась к Бруно.

- Уходи, - устало сказала я. – Беги хоть в Долину, хоть на Злую гору – я знать не хочу, где ты спрячешься. Но не нужно больше заниматься незаконными делами, а тем более, втягивать в них невинных.

Бруно стоял насупившись, спрятав руки в карманы.

- Ты не пойдешь со мной, Ада?

Несмотря на усталость, на боль в спине, и на растущую головную боль, я рассмеялась.

- Глупость полагать иное, Бруно.

- Ты не понимаешь насколько даки злопамятны, Ада. Давай уйдем вместе.

- Бруно, я устала, - честно сказала я. – И уговаривать тебя бежать, у меня сил нет. Каждый делает выбор самостоятельно. Ты уже сделал несколько неправильных, и пора уже эту тенденцию прервать. Хочешь – оставайся и жди, пока дак придет в себя. Я даже стул для этого выделю.

Бруно раскачивался с носка на пятку и задумчиво разглядывал Расмуса. Слова он проговаривал медленно, словно выдавливая из себя.

- Почему ты сбежала с Долины, Ада? Может быть, если ты ответишь, я сделаю правильный выбор?

- Точно нет. У нас не может быть общего мотива.

Опять повисла тишина, и я понадеялась, что Бруно исчерпал все свои аргументы и наконец уйдет.

- Все беды из-за даков, - глухо проронил мужчина. – Уничтожить бы их, и проблемы исчезнут.

Мне показалось, что в комнате стало прохладнее. Я даже на Расмуса обернулась, уверенная, что он пришел в себя, но нет – холодом повеяло из-за ненависти в словах Бруно.

- Думаю, ты ошибаешься. Все ж таки горы – место жительства драконов, люди здесь всего лишь гости. Самостоятельно, без артефактов, без их сил мы не выживем.

Бруно меня не слышал. Он не сводил взгляда со спящего Расмуса и я вдруг испугалась, что поставщик сейчас решит дака убить. Беззащитного, спящего, прямо в моей кровати.

- Уходи, Бруно, - я шагнула вперед, закрывая Расмуса собой. – Уходи сам, или тебя выгонит мой артефакт.

И в глазах Бруно я видела, что угадала – он желал убить моего мужа.

- Ты пожалеешь, что спасла его, - до жути спокойно произнес мужчина. – Он прочитал в моих мыслях, что я привозил тебе продукты – так что ты соучастница преступления. К тому же, ты даешь мне уйти, покрываешь преступника.

- Это мои проблемы.

Бруно шагнул вперед.

- Множество проблем можно решить смертью этого дака.

Ты даже представить себе не можешь сколько.

Я скорее выдохнула, чем произнесла:

- Свеншард.

***

Что может быть хуже беспомощности? Расмус считал, что ничего. Хотя это чувство он, дак из правящей семьи, испытывал очень редко, опыт был, и довольно болезненный. Но раньше беспомощность была моральная – опоздал, не справился, не уберег, а теперь пришло время познакомиться и с беспомощностью физической.

Расмус слышал всего лишь обрывок разговора, и выводы из него сделать никакие не мог, но то, что мужчина вдруг побледнел и явно испугался довольно-таки миролюбивого дракона, наводило на определенные мысли. Но не следовало «читать» человека сегодня. Можно было просто скрутить, задержать, допросить. Что угодно сделать, но не применять силу, которой и так уже не оставалось.

Истощение накрыло уже в процессе «чтения». Образы, которые обычно были такими яркими и понятными, теперь казались смазанными и сумбурными, а себя настоящего Расмус ощущал плохо. Сила Верховного дака позволяла читать мысли, но она же и поддерживала своего владельца в чужом сознании, не позволяла растворяться. Сейчас же сил не осталось вовсе, и Расмус ощутил, как исчезает, растворяется в другом человеке. Это длилось всего мгновение (к сожалению, дак успел ощутить эту липкую беспомощность, пронизывающую все существо), и прервалось прикосновением хозяйки таверны. Одно прикосновение, но дракон,спящий внутри, взбунтовался, взревел и смог вытащить сознание Расмуса из человеческого. По-видимому, нужен был какой-то якорь, чтобы дракон понял, что смерть грозит обоим.

Плохо только, что после этого Расмус потерял сознание и пребывал в подвешенном состоянии долгое время. Он приходил в себя, но на краткие мгновения, и всегда видел рядом одну и ту же фигуру, замотанную в черное покрывало. Расмус не сразу вспомнил, что это хозяйка таверны, где он живет, но, как ребенок, бессознательно тянулся к этой женщине, принимая из ее рук и еду и питье.

В один из моментов прихода в сознание, Расмус увидел рядом Ульриха. Каменный дракон был очень недоволен, и свое недовольство не преминул выразить.

- Расмус, шамильдаф тупоголовый! Что ты творишь?

Расмус с трудом повернул голову: очень хотелось пить, а жажду, в последнее время, помогала утолить только хозяйка таверны, вот дракон и искал ее глазами. Женщины рядом не оказалось.

- Пить, - прохрипел дракон. Ульрих раздраженно обернулся к двери.

- Он пить хочет!

Дверь открылась, впуская хозяйку таверны. Она присела на стул рядом с кроватью и поднесла к губам Расмуса ложку с каким-то отваром. Ульрих наблюдал за тем, как медленно, ложка за ложкой поят друга, и так же медленно зверел.

- Помогите ему сесть, - попросила женщина по итогу процедуры. Ульрих помедлил, но все-таки Расмуса усадил. Как куклу – слабость была неимоверной, и если бы женщина не подложила под спину подушек, вполне возможно, ледяной дракон сполз вниз. Мимоходом Расмус отметил, что рубашку с него не сняли. Не то, чтобы он стеснялся, но… Просто отметил факт.

- Когда он восстановится? – прорычал Ульрих.

- Я не лекарь, - напомнила женщина. – Я лишь соблюдаю все его рекомендации.

- Ты же поишь его всеми этими травками! Пои в два раза больше!

- Это может быть вредно.

- Хуже, чем уже есть, быть не может!

- Замолчи, - прошептал Расмус. Звучало неубедительно, но Ульрих услышал и ошарашенно уставился на друга. – Не смей так с ней говорить.

Хозяйка таверны изумилась еще больше. От неожиданности уронила ложку, которую все еще держала, и, даже не думая ее поднимать, вскочила со стула.

- Извините, - голос женщины дрожал. Ульрих явно напугал ее, и Расмусу это очень не нравилось. – Я скоро вернусь.

Ульрих проследил за тем, как закрылась дверь.

- Надеюсь, она пошла взять еще отваров, - пробормотал дракон. Ему было некомфортно, и он старался это скрыть.

- Она спасла мне жизнь, - тихо напомнил Расмус. – Вряд ли бы у тебя хватило терпения за мной ухаживать.

Такая долгая фраза отняла довольно много сил и Расмус замолчал, отдыхая.

- От чего спасла? Мне хоть кто-нибудь объяснит, что произошло? – все волнение Ульриха наконец-то нашло свой выход. Эмоциональный каменный дракон и так слишком долго терпел. - Ты ушел из Совета на своих двоих, а когда я вернулся в таверну, уже лежал без сознания в комнате черного чучела! Она тебя заманила и изнасиловала до потери сознания?!

Расмус поморщился – смешно ему не было.

- Я просто решил прочитать мужчину, - медленно произнес ледяной дракон. – А делать этого точно не следовало.

- Об этом мне уже рассказала хозяйка таверны, - оборвал друга Ульрих. Он сел на оставленный женщиной стул и наклонился к Расмусу. – Объясни, что в этом мужчине было такого, что ты решил рискнуть.

- Мужчина при виде меня едва сознание не потерял от страха. Я решил прочитать совсем чуть-чуть, и меня затянуло.

- Так что ты увидел?

- Я плохо помню, - признался неохотно. – Он точно бывал в Долине, и занимался незаконной торговлей. Но подробности… очень смутно все. Ты задержал его?

- Нет, конечно, - фыркнул Ульрих. – Когда я вернулся, он уже сбежал. Отправил городскую стражу на поиски, но сам понимаешь, время было упущено.

Расмус задумался.

- А что говорит хозяйка таверны?

- Что мужчину зовут Бруно, долгое время он поставлял в таверну фрукты и овощи, и, как сам признался накануне твоего нападения, занимался контрабандой. Когда ты развалился на полу харчевни, мужчина сбежал и более не возвращался.

- А зачем вообще приходил? Покаяться? Я помню, что они ссорились…

- Не поделили выручку?

- Не знаю, - Расмус потер лоб. Слабость давала о себе знать – такой долгий разговор вымотал дракона. – Но если бы они были заодно, она бы тоже сбежала, а не отпаивала меня с ложечки.

Ульрих фыркнул, но спорить не стал. Каменного дракона бесил тот факт, что ввиду болезни Расмуса, ему приходилось работать и выяснять, что же на этой Дальней Горе творится.

- Я надеюсь, ты не сообщил Сенату о происходящем?

- Нет, пока, - Ульрих встал со стула. – Но ты валялся без сознания три дня, Расмус, и я был на грани. Так что когда восстановишься, не удивляйся тому, что некоторые члены Городского Совета не так уж и хорошо себя чувствуют.

***

Пока Расмус был без сознания, Ульрих расспрашивал меня и Захарию с Гулирой на разные лады, и допросы его казались бесконечными. Все не мог он взять в толк, зачем ко мне заявился Бруно: ему бы бежать в Долину со всем имеющимся ускорением, а он решил вдруг покаяться едва знакомой клиентке. Самое обидное, что я тоже не могла объяснить мотивацию Бруно, а тут еще и Захария решила помочь и сообщила Ульриху, что поставщик просто был в меня влюблен.

И когда Ульрих выразил недоумение по поводу того, как Бруно умудрился в меня влюбиться, явно намекая на покрывало на моем лице, Захария искренне возмутилась и заявила, что ничего удивительного в этом нет. Цитата: «она у нас красавица». В общем, сидеть бы мне в темнице (не знаю только за что), но я ухаживала за Расмусом, а свидетели утверждали, что я его еще и поймала, чтобы не ударился при падении. Так что Ульрих оставил решение вопроса о моей причастности к контрабанде до момента пробуждения Расмуса.

Этого момента я ждала с тоской, отлично понимая, что Расмус мог рассмотреть в мыслях Бруно мою внешность. Так что когда Ульрих позвал меня, чтобы напоить Расмуса, шла я как на заклание. Поила ледяного дракона с ложечки, и сердце щемило, когда я понимала, что это, возможно, в последний раз. Когда он узнает, кто перед ним…когда он вспомнит лицо мое в мыслях Бруно, то не доверится больше никогда.

Но к моему удивлению, Расмус мало того, что не обличил меня, так еще и осадил Ульриха. Что это может значить? Или он до сих пор не знает, кто я, или наоборот…знает, но его это не смущает?

Я не знала, что и думать. Но одна даже мысль о том, что Расмус знает, кто перед ним, и не ненавидит меня, вдохновляла. Сама не понимаю, отчего. Наверное, я радовалась, что теперь смогу не скрываться здесь, на Дальней горе и жить счастливо. Ведь не могло же меня порадовать заступничество Расмуса? Нет, не могло. Мне абсолютно плевать, что обо мне думает этот ледяной дракон.

Ульрих ушел и я не смогла заставить себя заглянуть к Расмусу. Боялась, наверное, хотя чего бы? Но отправила Гулиру. Служанка с удовольствием зашла к ледяному дракону, после чего без удовольствия сообщила, что он спит. Опять ей не удалось пофлиртовать с драконами: Ульрих в последние дни был хмур и зол, а к Расмусу девушку до этого момента не подпускала я.

Ближе к ужину пришлось перебороть волнение и к Расмусу зайти. Ледяной дракон не спал – приподнялся на кровати и сидел, облокотившись на подушки.

- Вижу вам лучше, - под взглядом Расмуса я прошла к столику и неловко поставила поднос. Посуда зазвенела, ложечка упала – пока дак был без сознания, волновалась я гораздо меньше.

- Намного, - я не смотрела на дака, судорожно поправляла посуду. – И все благодаря вам. Спасибо.

Эй, это что слеза набежала? Я несколько раз моргнула, отворачиваясь и пытаясь взять себя в руки.

- Вам пора есть, - прозвучало глухо и как-то грубовато. Села рядом с Расмусом и вдруг растерялась. Раньше его кормила я, но, возможно, теперь он будет есть самостоятельно? Так и держала на коленях тарелку с кашей, пока дак не коснулся моей руки.

Я похолодела, рассматривая мужскую широкую ладонь. По сравнению с моей, она казалась попросту огромной, а на темных перчатках – белоснежной. Тяжелая, и вместе с тем не давящая… Если не поднимать глаз, можно решить, что ко мне прикоснулся не Расмус. У меня даже мурашки по коже побежали…

- Извините, но я так и не узнал, как вас зовут. Все не представлялось повода познакомиться.

Я сглотнула и произнесла еле слышно, не отрывая взгляда от руки.

- Ада…

- Ада, - задумчиво произнес Расмус. – Поразительно…

Я вскинула на него испуганный взгляд.

- Что поразительно?

Дракон мягко, даже как-то извиняющееся улыбнулся. Холодные глаза потеплели на мгновение, и я тут же опустила глаза.

- Поразительное имя. А меня зовут Расмус, но я думаю, это вы уже знаете.

О да. И довольно давно.

- Вы кормили меня с ложечки?

- Совсем чуть-чуть, - прошептала я. – Когда вы ненадолго приходили в себя.

- Думаю, теперь я смогу есть самостоятельно.

- Наверное.

Но руку он не убрал, а я не знала, как осторожно высвободиться. Так и сидели: я, с опущенным в тарелку взглядом, и Расмус, надеюсь не рассматривавший меня больше положенного. Боги знают, что он там рассмотрит, но я не могла прервать этот момент. Впервые мы с мужем были практически едины, и пусть он не знает, кто перед ним, я-то знаю.

В дверь осторожно постучали, мы оба вздрогнули, и Расмус отнял руку. Дверь осторожно приоткрылась и в комнату заглянула Захария.

- Отвар принесла, - прошептала она. Я кивнула и встала, чтобы забрать поднос. Теперь Расмус может есть и пить сам, так что я просто подвинула столик поближе, чтобы дак мог достать, и налила отвар в чашку.

- Что у вас с рукой? – спросил вдруг Расмус. В голове у меня зашумело от страха, и я инстинктивно сжала руки. Вернее, только одну.

- Все в порядке, - грубовато ответила я. – Потянула кисть, когда вас ловила. Третий день уже болит.

Расмус стушевался.

- Прошу прощения.

- Ничего, скоро заживет.

Покидая комнату, я пообещала себе, что больше так глупо не подставлюсь.