Порченая для ледяного дракона

Глава 23

Как владелице таверны мне часто приходилось провожать гостей и ранним утром, и поздней ночью, но вот вскакивать по тревоге из-за неожиданного их появления – никогда. На Дальнюю гору экипажи прибывали по строгому расписанию, а драконы к нам не залетали. Так что ночами я спала крепко, сладко и без тревог.

Но сегодняшнее утро случилось ранним. В дверь кто-то постучал, да так громко, что грохот разнесся по всей таверне. Я вскочила, и запутавшись в одеяле, упала возле кровати, пребольно ударившись коленом. Пока скулила и потирала ногу, стук не прекращался, и я все больше и больше зверела и думала о том, что не пущу незваных гостей на порог. Пусть стоят сколько им угодно, а лучше – отправляются в другую таверну. И пусть она на другом конце города – плевать.

Пока я строила планы по тому, как не пущу постояльцев, Гулира уже открыла дверь – стук прекратился. Моя комната находится ближе ко входу, но надо подозревать, служанка не упала или не стала разлеживаться у порога. Ну что ж, Гулира вполне в состоянии налить гостям выпить, пока я приведу себя в порядок.

Уже надев темное просто платье с высоким воротником, я бросила взгляд на часы – почти шесть. Что за постояльцы прибывают в такое время? Сердце застучало быстрее в ожидании проблем, а Дальняя Гора мне всегда нравилась их отсутствием.

Моя комната находилась на первом этаже, прямо за кухней. Чтобы выйти в зал, можно было пройти по узкому маленькому коридорчику, где мы устроили подобие склада, либо же напрямки через кухню. Комната Гулиры располагалась на втором этаже – в начале коридора с комнатами для постояльцев, а Захария предпочитала ночевать дома. Этой ночью в таверне пустовало три комнаты, а еще несколько планировалось к освобождению. Конечно, постояльцы в такой момент пришлись как нельзя кстати, но как-то смущало время их прибытия.

Я нисколько не спешила. Вышла в коридор и замешкалась, натягивая перчатки и зевая. В пустом зале таверны звук разносился далеко и мне хорошо было слышно, как разговаривает Гулира. Голос мелодичный, смех осторожный и соблазнительный - судя по всему, постоялец молод и красив. Я покачала головой и чуть было не вышла в зал, как вдруг услышала голос постояльца.

- Нет! нет! - зашептала я. От ужаса голова закружилась и я привалилась к стене. – Мне показалось! Мне послышалось!

Сердце стучало, как сумасшедшее, коридор вокруг вертелся, и в этой суматохе, которая царила в моей душе, я никак не могла расслышать голос еще раз. Чтобы успокоиться! Чтобы понять, что сошла с ума, раз уж этот голос стал чудиться здесь, на Дальней Горе.

Дабы не упасть, я опустилась на один из ящиков, стоявших тут же, в коридорчике. Гулира все тараторила и тараторила, а я в отчаянии молилась, чтобы постоялец заговорил, и я поняла, что обозналась.

Мужчина заговорил, но легче мне не стало.

- Их двое, - я вовсе обмерла. Нет сомнений, они нашли меня. Мой муж знает про обман. Магрит! Это Магрит сдала меня. Хотя… Она же не в курсе моих успехов, она знает только о том, что оставила меня на Дальней Горе.

В виске заныло. Безумно захотелось вернуться в кровать, уснуть, а утром даже и не вспомнить про новых постояльцев.

Решить, что же делать дальше, я не успела – в коридорчике появилась Гулира.

- Вот вы где! – звонко вскрикнула она. Я испуганно приложила палец к губам и Гулира понизила тон – дурой служанка точно не была. – Госпожа, почему вы здесь? Вам плохо?

По-видимому, выглядела я так же, как и чувствовала себя – отвратительно. Даже замутило - то ли от страха, то ли от осознания перспектив.

- Кто там?

- Два дака! – глаза у Гулиры загорелись. – Вы представляете, сразу два! Никогда такого не было на Дальней Горе.

- Представляю, - я прикусила губу, размышляя. – Почему они явились именно к нам?

- Им посоветовали нашу таверну. Что с вашим лицом, госпожа? Это великая честь.

Да куда уж выше. Впервые я пожалела о том, что мою таверну считают лучшей на Дальней Горе.

- Скажи им, что свободных спален нет.

Гулира посмотрела на меня, как на умалишенную.

- Госпожа, это же даки.

- Я услышала. Вернись и скажи, что все занято.

- На Дальней Горе для них освобождают таверну, если это необходимо. Это же…даки!

- Тише! – шикнула я - в своем праведном возмущении Гулира опять повысила голос. – Все когда-нибудь случается в первый раз. Вернись и скажи, что следует.

- Не могу, - вечно испуганная, никогда слова против не сказавшая Гулира, словно взбеленилась. – Я уже сказала им, что у нас много свободных комнат.

- А теперь скажи другое!

- Вот возьмите и сами им скажите! - Гулира развернулась и отправилась обратно в зал. И сколько я ни шипела ей вслед, не остановилась.

Что же делать? От ужаса руки у меня тряслись. Мелькнула безумная мысль, что быть может, меня не узнают, но я сразу же отмела ее, как несостоятельную. Всего три года прошло, и надеяться на то, что я изменилась до неузнаваемости, явно не стоит.

Я встала с ящика и заметалась по коридору. Сказаться больной? Неизвестно на какой срок они останутся, а долго отсиживаться в комнате точно не удастся. Если прием и обслуживание постояльцев можно поручить Гулире, то с поставщиками ни она, ни Захария общаться не сумеет. За неделю моего «отсутствия» таверна может потерять на мягкости персонала половину месячной выручки. Так или иначе, к Расмусу выйти придется. Но как он отреагирует на мое появление? Вряд ли будет рад, скорее придет в бешенство и разрушит мое детище до основания. К тому же, не знаю, что произошло за три года. Вполне возможно, что Расмус давно женился на Магрит, и наличие первой живехонькой жены его не устроит. Точно! Похоронят меня прямо под развалинами таверны. Совершит, так сказать то, на что надеется уже три года. В общем, возможные убытки намного выгоднее открывающихся перспектив.

Я чуть не плакала, не зная как поступить. Делала шаг к выходу в зал, и тут же возвращалась назад. Нет бы Захарии прийти сегодня немного пораньше, чтобы представиться хозяйкой таверны и выручить меня в такой малости.

И тут меня осенило. Да так сильно, что я замерла на месте.

На Дальней Горе взрослые замужние женщины, как правило, носили на голове покрывало, прикрывая волосы. Даже меня, чужестранку, обвиняли в том, что я, уже не будучи девушкой на выданье, отказываюсь носить платок. Захария же носила черное покрывало, в знак скорби по умершему мужу. Иногда из-за работы на кухне, черное покрывало пачкалось, и Захария держала в шкафу запасное. Я завернусь в покрывало, спрячу не только волосы, но и лицо, и Расмус меня не узнает.

Оставалось только добраться до этого самого покрывала. В кухню вела дверь за прилавком, а снующая туда-сюда Гулира, дверь, к сожалению, не закрыла. Но план уже был, а его выполнение приложится, решила я и опустилась на колени.

На кухню я заползла на четвереньках. Даки должны были сидеть за столом и видеть меня из-за прилавка точно не могли. Я подползла к шкафу и приоткрыла дверь. Шамильдаф! Покрывало висело слишком высоко и для того, чтобы его достать, нужно было встать.

На мою удачу, в кухню вернулась Гулира. И зря я радовалась тому, что мне досталась неглупая служанка. При виде хозяйки таверны, сидящей на коленях перед открытым шкафом, она не придумала ничего лучше, чем вытаращать глаза и громко спросить:

- Ой, госпожа, что с вами?

- Замолчи! – прошипела я. – Подай покрывало, быстро!

Слова Гулиры даки точно слышали, так что не удивлюсь, если они вдруг решат выяснить в чем дело. Служанка явно засомневалась в моем душевном спокойствии, но покрывало подала и я в него обернулась так, чтобы были видны одни глаза.

Неудобно ли мне было? Максимально. Плотное покрывало практически не пропускало воздуха, но сейчас меня это мало заботило. Гулира забрала из печи разогретое мясо и недовольно спросила у меня:

- Куда заселять уважаемых гостей?

Обычно я выходила в зал и сама лично расписывала гостям все плюсы занимаемых комнат, несмотря на то, что все они были абсолютно одинаковы. Но теперь равнодушно махнула рукой:

- Реши сама.

Гулира вспыхнула от удовольствия и в гораздо лучшем настроении, чем минуту назад, отправилась к дакам. Я осторожно выглянула в кухню: Расмус сидел ко мне спиной, а Ульрих встретил служанку широкой улыбкой. Ни в коем случае не удивлюсь, если Гулира поселит Ульриха рядом со своей спальней.

Я опять подумала о том, что не той девушке в таверне Захария пытается найти жениха. Гулиру срочно нужно обезвредить.

Ульрих заметил меня и что-то сказал Расмусу. К сожалению, из-за прилавка не было слышно, что именно, но раз уж Гулира попыталась сдержать смешок, можно было надеяться, что каменный дракон ляпнул что-то насчет моего покрывала.

Я напряженно смотрела в сторону Расмуса, и когда он обернулся, чуть не упала под прилавок. Мой муж нисколько не изменился. Не изменился ледяной взгляд светлых, почти прозрачных глаз, не изменились идеальные черты лица и холодность, холодность осталась такой же. Он равнодушно осмотрел меня и кивнул, явно приглашая подойти. Ничего необычного – я всегда подходила к новым постояльцам, но кто бы знал, как мне хотелось остаться на месте.

Я вышла из-за прилавка и на деревянных ногах направилась к столику даков. Остановилась, не дойдя несколько шагов до собственного мужа. Показалось даже, что слышу легкий запах его духов… Гулира хотела было уйти, но я придержала ее за руку.

- Девушка говорит, вы хозяйка, - улыбался Ульрих. Он тоже нисколько не изменился, но в упор я старалась на каменного дракона не смотреть. Он не такой отрешенный, как Расмус, и способен рассмотреть что-то дальше своего носа.

- Меня зовут Гулира, - пискнула служанка, которую явно не зацепило, что дак не запомнил ее имени. Она была просто очарована драконом.

Я кивнула, не подавая звука. Меня всю трясло и я спрятала руки за спину, чтобы ненароком себя не выдать.

- Судя по всему, вы в трауре. Соболезнуем потере вашего супруга. Он создал хорошую таверну. Нам советовал ее всякий встречный на Дальней Горе.

Я опять кивнула. Гулира попыталась было что-то сказать, но я одарила ее таким взглядом из-под покрывала, что она мигом передумала.

Ульрих явно не знал, что еще сказать, и посмотрел на Расмуса, призывая его присоединиться к разговору. Ледяному дракону же явно было плевать на призывы – он сосредоточенно ел мясо и не думал оглядываться на хозяйку таверны. Что ж, меня это более чем устраивало.

- Мы хотим остаться минимум на три недели.

Молчать дольше было невозможно и я ответила, надеясь на то, что покрывало изменит мой голос.

- Гулира покажет вам комнаты.

***

Приехал Расмус на Дальнюю Гору не зря. Не зря проводил часы за отчетами Совета. Не зря беседовал с членами Совета и служащими. Не зря проверял налоговые книги.

Выходило, что Дальняя Гора уже давно торгует с жителями Долины, поставляя на черный рынок артефакты и чешуйки драконов, вот только налогов за это никто, разумеется, не платит. Более того, документы были так хитро составлены, что нельзя было понять, кто конкретно получает прибыль с продаж. Став Верховным даком ледяных драконов, Расмус получил возможность читать мысли, но способность эта выматывала так сильно, что применить ее он мог не более, чем на двух людях в день, а после падал без задних ног в кровать.

Отсыпался, а с утра все начиналось заново.

Ульрих был рядом, но польза от каменного дракона равнялась нулю в квадрате. Ему бы пофлиртовать с сотрудницами Совета, но грядущая свадьба останавливала флирт на этапе улыбок. А улыбаться Ульрих умел – чтобы взглянуть на его улыбку, сотрудницы чай и кофе носили в кабинет, который занял Расмус, по очереди. И каждая из них пыталась споткнуться и эротично выгнуться перед каменным драконом. Если в первые три дня это еще выглядело забавно, а, быть может, Расмус просто был свеж и бодр, то к концу недели девиц хотелось заморозить. В эротичных позах, чтобы Ульрих радовался.

Подводя итоги прошедшей недели, Расмус с досадой признавал, что из плюсов только один: Магрит пока не нашла место, где они прячутся.

***

К покрывалам я привыкла быстро. Первое время нервничала из-за взглядов постоянных посетителей – переживала, что они решат спросить о происходящем, а даки услышат, но Расмус и Ульрих в таверне показывались только на ночь, и уходили рано утром, так что мне удачно удавалось вовсе не показываться им на глаза.

Я изнывала от любопытства, но не смела спросить цель их приезда даже у Гулиры – боялась продемонстрировать свою заинтересованность. Служанка смотрела на Ульриха влюбленными глазами, так что с нее вполне станется сообщить о моем интересе, чтобы завязать разговор.

Но мне повезло, что через неделю Захария сама решила заговорить о даках. Был будний день, послеобеденное время, так что посетителей не было и я зашла на кухню выпить чай. Захария поставила пирог в духовку и присела рядом.

- Госпожа, когда вы планируете снять покрывало?

Кухарка по-всякому пыталась выведать с чего это мне пришло в голову спрятать лицо, но я стоически молчала. А тут вдруг, задобренная травяным чаем, мечтательно произнесла:

- Дадут боги, через две недели сниму.

Захария насторожилась. Они с Гулирой естественно обсуждали срок присутствия дорогих гостей.

- Это вы из-за уважаемых даков так нарядились?

- Да что ты, конечно нет.

Прозвучало это фальшиво и кухарка всплеснула руками.

- Да что же вы творите, госпожа?! Как же вы замуж-то выйдете, если даже от таких женихов нос воротите?

- По-моему, все три года я демонстрировала полное нежелание туда идти.

Захария махнула рукой.

- Глупости. Все женщины хотят замуж.

Я закатила глаза – этот разговор кухарка начинала уже не в первый раз, но теперь я хотела бы почерпнуть из него кое-что новенькое.

- Сомневаюсь, что даки приехали на Дальнюю гору искать невест, - сказала равнодушно, но внути все дрожало. Чтобы скрыть нервозность, я сделала маленький глоток чая.

- Да вроде бы не за этим, - кухарка разочарованно вздохнула. – Сидят сиднем в городском Совете, документы проверяют. У них и так времени нет в таверне посидеть, на девушек посмотреть, а вы еще и лицо прячете.

У меня на сердце отлегло – Расмус явился на Дальнюю Гору по рабочим вопросам! Не за тем, чтобы найти сбежавшую жену. Я едва не расцеловала Захарию, несмотря на то, что смотрела она подчеркнуто недовольно.

- Не понимаю, чему вы, госпожа, радуетесь, - поджала губы повариха. – Не выйдете замуж в ближайшее время - помрете старой девой.

Мне упоминание смерти не понравилось, и потому я обиженно буркнула:

- Я уже замужем.

Быстро поправилась, заметив взгляд Захарии:

- За таверной, Захария. Она меня и кормит, и поет, и потребности удовлетворяет.

- Шутите все, - пробурчала повариха и обиженно отошла. Я заглянула в пустую уже чашку и неожиданно для самой себя спросила:

- Так значит уважаемые даки не женаты?

- Колец вроде бы нет.

Удивительно, что Магрит за три года не женила Расмуса на себе. Неужели мой несостоявшийся муж в принципе против женитьбы, и конкретная Адамина Свеншард не виновна в ненависти супруга? Хотя что это меняет?

Я усмехнулась и покинула кухню.