Порченая для ледяного дракона

Глава 28

Фух, сказала. Самым страшным было это произнести, а дальше оставалось только наблюдать за реакций Расмуса. Конечно, это было сложновато, ввиду бесстрастности ледяного дракона, но такое предложение даже его вывело из обычного состояния.

Расмус явно оторопел и пораженно уставился на Аду.

- Ада, простите, я наверное ослышался. Повторите, пожалуйста, еще раз.

Шамильдаф! Вряд ли я смогу повторно это произнести! И так едва насобирала смелости. Можно сказать, соскребла ее остатки по всем стеночкам души.

- Вы не ослышались, - произнесла, как можно увереннне, хотя уверенности этой не было и на ложку.

Расмус отступил на шаг, а в глазах плескалось такое удивление, будто я не близости попросила, а призналась вдруг в том, что не умерла три года назад. По рассказам Захарии, от такой просьбы ни один мужчина отказаться не может, а значит что? Значит, действительно у моего мужа имеются проблемы со здоровьем. Жаль я три года назад у Магрит так и не поинтересовалась, как она с этими проблемами сражается, ну да ладно – у нас с Захарией и свое оружие имеется.

- Еще чая? – я протянула Расмусу еще одну кружку. Он мотнул головой.

- Но как…как же так? Вы же были замужем?

- Так получилось, - я потупилась. Так нервничала, что хоть самой пей чудесный чай, но доза трав в нем была рассчитана на дракона. – Я была замужем совсем недолго, и муж… не считал это важной частью брака. А потом случилась смерть, и выходит, что мы просто не успели это сделать.

Ни в одном слове я не солгала! Специально искала такие формулировки, чтобы говорить только правду.

- Вы не подумайте, я не уродина. Просто …мы не любили друг друга.

А теперь-то я, кажется, влюбилась в собственного мужа, но сказать ему об этом не могу.

Мгновение, пока Расмус молча смотрел на меня, раздумывая, показались вечностью. И стыдно так стало, что даже в глазах потемнело. Удивительно, что я прямо там не рухнула, сраженная собственным стыдом.

- Об этом я точно не подумал, - Расмус мягко приподнял мой подбородок, заставляя смотреть на себя. – Просто…Не уверен, что это должен сделать именно я.

Пришла беда откуда и не ждали. Еще не хватало мук совести у ледяного дракона. Я чуть ли не насильно приставила к его губам чашку – должно помочь. Расмус усмехнулся, но глоток все-таки сделал.

- Нет-нет, как раз именно вы и должны, - знал бы сколько уже задолжал мне за эти годы! – Вы сегодня избавите меня от досадного недоразумения, а завтра уедете, и не вспомните обо мне, не испортите жизнь. Согласитесь, что неопытность у замужней дамы вызывает определенные вопросы, которые я не смогу объяснить тем немногим, кто и согласен бы был на мне жениться.

Расмус молчал, глядя на меня отсутствующим взглядом. О чем он думал? Как мягко мне отказать? Как бы ни было стыдно, я не могу ему этого позволить!

- Расмус, - прошептала я, чтобы поймать наконец взгляд дракона. – Все, что было на Дальней горе, останется здесь. Спасите меня, Расмус. Мне нужна ваша помощь.

Что-то во взгляде мужчины изменилось. Он щелкнул пальцами и часть светильников потухла, погружая комнату в приятный полумрак. Я громко вдохнула, понимая, что таким образом Расмус продемонстрировал свое согласие и поставила чашку на стол.

- Только у меня будет одна просьба, - я все больше и больше нервничала, голова кружилась, а сердце стучало громко и быстро.

- Помимо той, что ты уже озвучила? – Расмус мягко улыбнулся и взял меня за руку. Хорошо, что дракон первым перешел на «ты» - так будет легче. – Не волнуйся пожалуйста, все будет хорошо.

Он попытался было поднять покрывало, но я отстранилась.

- Просьба, - тихо напомнила ему. – Не хочу, чтобы ты видел меня.

Расмус странно кашлянул, как будто прятал усмешку.

- Ульрих-пророк.

- Что?

- Нет, ничего. Как ты себе это представляешь?

Я все обдумала. Вариант сделать все в темноте – не жизнеспособен. Дракон, будучи хоть и крылатой, но ящерицей, в темноте видел отлично и лицо жены разглядеть мог. Вариант не снимать покрывало с лица – казался очень странным даже для меня. Вообще не было уверенности, что Расмус согласится на мою просьбу, а тем более с таким дурацким условием. Потому из складок платья я достала темную ленту.

- Я завяжу тебе глаза, - прошептала робко, уже уверенная, что Расмус откажется. Слишком уж много со мной проблем.

Расмус смотрел на меня, и глаза его казались все темнее и темнее, приобретая цвет грозового неба. Этот взгляд был незнакомым, но не пугающим, а завораживающим и зовущим. Да и Расмус был другим – мягким, понимающиим и искренним. Он не требовал раздеваться, он не обвинял меня в том, что я женила его на себе. Я не знала такого Расмуса, но он мне нравился.

Расмус сел на кровать и развернулся спиной, без лишних слов позволяя мне завязать ему глаза платком. Для этого пришлось влезть на кровать и встать за ним на колени.

- Интересные у вас, конечно, традиции, - хмыкнул дак, пока я завязывала ленту. – Неужели и на брачном ложе нельзя лицо невесты увидеть?

На брачном ложе ты его уже видел. Не срослось.

- Но мы с тобой не на брачном ложе, - тихо напомнила я. – Ты просто мне помогаешь.

Расмус стремительно развернулся и притянул меня к себе так, что я очутилась под ним. Его рука осторожно, на ощупь, заскользила по моему телу, приподнимая покрывало. Сердце мое громко стучало, словно пытаясь вырваться наружу. Я чувствовала его горячее дыхание рядом с лицом, запах кожи и волос околдовывал меня, окутывал теплом. Расмус полностью поднял покрывало вверх и замер, заставляя засомневаться, действительно ли дак ничего не видит. Медленно и нежно он провел пальцами вдоль моей шеи, вызывая дрожь, носом коснулся щеки, и я поняла – он исследует меня. Не видя, пытается изучить мое тело.

По коже побежали странные, незнакомые мурашки. Я застонала и тут же замолчала, испугавшись этого. Расмус же коснулся губами моих губ и я чувствовала, как он улыбнулся. Дыхание мое стало прерывистым, пульс учащенным.

- Ты уверена?

Его голос звучал близко, невыносимо близко. Не доверяя словам, я молча кивнула, забыв о том, что Расмус меня не видит. Но он почувствовал, и легкое прикосновение губ превратилось в глубокий поцелуй. Робко ответила на него, погружаясь в тепло объятий. Сама не заметила, как оказалась обнаженной, помню лишь, как помогала снимать Расмусу рубашку.

Я вся оказалась во власти ощущений. Волосы щекотали мои плечи, пальцы ласково гладили кожу, развязывая узлы напряжения внутри. Постепенно руки его уверенно обвивали моё тело, притягивая ещё теснее, создавая ощущение полной защищённости и единения.

Всё вокруг исчезло: комната, кровать, ночь. Остался лишь он — горячая кожа, шершавые ладони, мягкие губы, скользящие вниз по шее. Мой разум затуманился, уступив место эмоциям, толкавшим навстречу этому желанию, освобождая себя от сомнений и страха перед неизвестностью.

Звуки наших сердец сливались в единый ритм, усиливающийся с каждым новым движением, каждая новая волна ощущений бросала меня вперёд, всё глубже вовлекая в круговорот страсти и сладкого ожидания момента, когда границы будут стерты окончательно.

Теперь между нами не было ничего – ни покрывала, ни одежды. Каждое движение рук и ног становилось осознанным, каждое касание рождало новые ощущения.

Я почувствовала внутри себя его пальцы и всхлипнула, то ли от страха, то ли от ожидания. Боль была, но слабая, разбавленная удовольствием и зашкаливающей нежностью. Да, Расмус был нежен, хотя от ледяного дракона тяжело этого ожидать.

Когда он вошел в меня, я ахнула, выгнулась, прикоснувшись к мужчине всем телом, подарив ему всю себя. Расмус шептал мне на ухо нежные слова, а я не понимала их, наслаждаясь каждым моментом близости. Мне важно было запомнить каждое мгновение, ведь со мной останутся только воспоминания.

Но где-то на задворках сознания было и сожаление. Сожаление о том, что я не видела глаз Расмуса. Сожаление о том, что он не мог видеть, как я смотрю на него. Сожаление о том, что все вышло именно так.

Я лежала на груди Расмуса и слушала, как успокаивается его сердце. Моя первая брачная ночь случилась спустя три года после свадьбы, и наконец я чувствовала себя хоть немного счастливой.

Расмус так и не снял ленту с глаз, и у меня было хотя бы несколько минут, чтобы представить, что ее нет, а он знает, кого сейчас обнимает.

- Скажи, Ада, - неожиданно сказал Расмус, широко зевая. – А в твоем чае не было каких-нибудь трав?

- Трав? – я встрепенулась и села на кровати. Почему он спрашивает? Я побоялась сказать правду. – Ничего особенного…

- Странно, - Расмус приподнялся и прикоснулся ко лбу. – У меня кружится голова.

Я и за Расмуса испугалась, но и за себя тоже – вскочила и тут же принялась искать покрывало, чтобы на всякий случай спрятать лицо.

- Может быть, это не из-за чая?

- Может быть, - мужчина взялся за ленту, но тут же ее отпустил. – Извини. Иди ко…

И тут Расмус упал на кровать. Боком, неуклюже подогнув одну руку. А я так и осталась стоять в шоке и держать в руках покрывало. Один удар сердца, второй, и Расмус громко захрапел.

- Расмус, - прошептала я. Мужчина не отозвался. Я осторожно подошла и потрясла его за плечо, но никакого эффекта это не возымело. Ну, быть может, храпеть стал громче.

Спустя несколько минут мы стояли над спящим Расмусом вдвоем – я и Захария. Чтобы продемонстрировать поварихе состояние дака, я заботливо прикрыла мужчину одеялом.

- А ленту он зачем нацепил? – удивилась Захария. – Ты посмотри какой затейник.

Я густо покраснела и ленту забрала.

- Это неважно. Что с ним могло произойти?

- Не знаю, - Захария принялась нервно грызть ногти. – Я не могла ошибиться с травами! Может для даков девясил, или ярутка дают сонный эффект?

Расмус нервно всхрапнул, и мы обе вздрогнули.

- Может быть, об этом стоило подумать раньше? – прошипела я. – До того, как ты добавила их в чай?

Захария взяла кружку и понюхала ее содержимое.

- Ой, - даже в полутемной комнате было видно, как повариха побледнела.

- Что значит «ой»?

- Наверное, я все-таки перепутала… Но удивительно, как этот дак не учуял запах зеленорыхлой сосны? Ее запах все желание чаевничать отбивает… По-видимому, мысли его были заняты совсем другим.

Она натянуто улыбнулась, но мне было не до смеха.

- Постой-ка, - до меня начало доходить. – То есть чай никак не способствовал мужской силе?

- Скорее всего нет. Но все же и так получилось хорошо? Пусть поспит, отдохнет, а потом заново начнете. Просто зеленорыхлая сосна обладает сильным сонным эффектом, мы его сейчас никак не поднимем.

Я растерянно моргала. Получается, что у Расмуса не имеется проблем по мужской части? Я вспомнила некоторые эпизоды недавнего прошлого и покраснела. По всему выходит, что нет. Но ведь три года назад он, несмотря на то, что глаза у него завязаны не были, лишить меня девственности не смог… Или вернее не захотел.

Я потерла лицо, отказываясь размышлять на эту тему. Счастье, что чай оказался не вредным и не подействовал раньше - прелесть какой кошмар получился бы, вырубись Расмус прямо на мне.

- Так что, я зову свидетелей? – неожиданно спросила Захария. – Только вам надо бы раздеться и лечь рядом с драконом, а то никто не поверит.

Я поежилась от перспективы лежать обнаженной рядом с Расмусом в ожидании свидетелей.

- Ты думаешь я все это затеяла, чтобы заставить Расмуса на мне жениться?

- Конечно! А зачем же еще?

Действительно. Других причин попросту быть не может.

Я огляделась и почувствовала нереальность происходящего: ситуация сложилась в высшей степени странная. Расмус лежит на кровати и громко храпит, а мы с Захарией стоим и обсуждаем, как его лучше подставить. Не хватает только везбешенного Ульриха для полноты картины, но если не угомонить повариху, то скоро он появится.

- Захария, - я пыталась говорить спокойно, хотя наружу рвался истерический смех. – Давай поскорее уйдем отсюда.

Захария махнула рукой.

- Вот так и знала, что в самый решительный момент вы испугаетесь. Даже раздеваться не надо, я сама все сделаю. Ждите здесь.

Я загородила поварихе дорогу.

- Захария, ты подумай: Расмус спит, в кружке сонный отвар. Нас обвинят в отравлении дака, в стремлении его опорочить и женить на себе.

И будут правы, смею заметить.

Захария нахмурилась, раздумывая.

- Вы правы, госпожа. Нужно уничтожить улики! Я принесу новый чай. А когда дак проснется, он и не сможет доказать, что пил что-то другое.

- Точно! А я пока подожду здесь.

Как только Захария удалилась, я набросила на лицо покрывало и мигом бросилась в соседнюю комнату. Без стука, без единой мысли о том, что Ульрих может быть голым – надо было действовать, как можно быстрее.

Мне повезло: каменный дракон не спал, и не расхаживал полностью обнаженным – лежал на кровати в одних штанах и читал книгу. Завидев меня, Ульрих спрятал книгу под подушку и сделал суровый вид.

- Стесняюсь спросить, что вы…

- Быстрее, - я мигом подскочила к каменному дракону и потянула его за локоть. – Нам срочно нужно к Расмусу.

Ульрих встал и потянулся.

- Если это какая-то шутка…

- Какие могут быть шутки, - прошипела я. – Если вы сейчас же не пойдете со мной, Захария устроит скандал со свидетелями и заставит нас пожениться.

- Нас? Вы сами явились в мою комнату!

- Меньше вопросов! Под угрозой свадьбы я и Расмус, так что быстро за мной. Иначе она заявит, что Расмус меня совратил и обязан жениться. А так, вы свидетель, что ничего не было.

Ульрих выпучил глаза, но поспешил за мной в соседнюю комнату. Расмус все так же лежал на кровати, но хорошо, что Захария еще не успела вернуться.

При виде бессознательного друга каменный дракон еще больше посуровел. Осмотрел его, обнюхал, разумеется, увидел небольшое пятно крови на простыне, но несмотря на это безапелляционно заявил:

- Вы опоили его, чтобы изнасиловать.

Конечно, что еще можно было подумать в такой ситуации?

- Не выдумывайте ерунды, - разозлилась я. – Зачем мне это делать?

- Замуж вы за него не хотите, иначе поддержали бы легенду поварихи. Но все понятно – вы хотите забеременеть от дака, - Ульрих оскалился, отыскав решение проблемы, – а затем требовать содержание себе и ребенку. Только обсчитались немного: забеременеть от дракона может только его жена.

- Как?! – я ощутила острую потребность сесть. – Это обязательно?

- Конечно, - хорошо, что каменный дракон не понял, что именно меня так испугало. – Никаких исключений не бывает – даки не могут иметь детей от случайных любовниц. И учтите, обещать – не значит жениться. Даже если Расмус и обещал, значение имеет только брачный ритуал, и специальные брачные браслеты.

У меня даже зубы заныли от осознания перспектив. Почему о детях не подумал Расмус – понятно. Он и представить не мог, что близость у него с той самой женой, которая «погибла» три года назад, а вот почему я оставила этот вопрос без внимания – понимания нет.

Должным образом порассуждать на эту тему я не успела – дверь распахнулась и в комнату вошла Захария. С подносом и улыбкой на пол-лица. Правда, когда она заметила разъяренного Ульриха посреди комнаты, радости у поварихи поубавилось. Захария с подозрением взглянула на меня, но я была надежно защищена покрывалом.

- А я чай принесла, - Захария вовремя сообразила как следует себя вести. – Уважаемый дак заказывал...