Порченая для ледяного дракона

Глава 32

В ресторации на Дальней горе я оказалась впервые: сначала деньги жалела, а затем было недосуг. Но Расмус безапелляционно заявил, что свидание в родной харчевне не свидание, а дешевая подделка. Хорошо, что Захария этого не слышала, не то ее любовь к Верховному даку точно бы уменьшилась.

Три года я довольствовалась лишь темными, простыми платьями, ведь жизнь в таверне не требовала изысков. Но для свидания я выбрала новое, только что приобретенное платье. Длинное, светло-голубое — я помнила, что этот цвет нравится Ришерцтаху. Оно имело длинные рукава с кружевными манжетами и кружевной воротник, который добавлял образу нежности. Лиф был закрытым, чтобы я чувствовала себя уверенно и комфортно, но украшен изящной серебряной вышивкой. Широкая и струящаяся юбка, напротив, была без лишних деталей, позволяя платью выглядеть элегантно и сдержанно.

Вот только перчаток в тон платью не нашлось, так что пришлось надеть белые.

Несмотря на то, что в последние дни Расмус был рядом, перед свиданием я очень волновалась. Переделывала три раза прическу, так что в итоге Захария плюнула, бросила кухню и принялась заниматься моими волосами. Гулиру же оставили за главную, так что она даже немного задрала по этому поводу нос.

Расмус прибыл раньше (Гулира доложила, что экипаж прибыл без десяти шесть), но в таверну зашел точно в назначенное время. Он был одет в элегантный серый костюм с легким бежевым оттенком. Пиджак классического кроя с двумя пуговицами и лацканами, слегка приталенный, подчеркивал его фигуру. Белая рубашка с воротником-стойкой и слегка зауженные брюки завершали его образ, из-за которого сердце у меня забилось чаще.

Странно как-то было выходить к Расмусу на глазах у посетителей. Словно бы именно они отправляли меня на важное мероприятие. Но с другой стороны, можно было считать это моментом триумфа. Расмус при виде меня растерялся: продолжал стоять, держа в руках букет, и не шевелился, пока я не подошла ближе.

- Цветы для меня?

- Да, - Расмус отмер. – Прекрасно выглядишь.

- Спасибо, - мы постояли некоторое время, глядя друг на друга. – А цветы все-таки можно забрать?

Удивительное дело, легкий румянец покрыл щеки Расмуса – дак смутился!

Экипаж был дорогой и просторный, но места нам было мало. Расмус не спускал с меня взгляда, и под этим взглядом я чувствовала себя обнаженной. Все боялась случайно дотронуться до Расмуса, жалась к стене, и прятала руки. Выглядело это, наверняка странно, потому что Расмус вдруг спросил:

- Нам следует опасаться?

- Чего это? – я нахмурилась, не понимая, о чем идет речь.

- Ты так напряжена, что я вспоминаю основные опасения Ульриха, - Расмус широко улыбнулся, и улыбка настолько преобразила его лицо, что я залюбовалась, и даже забыла оскорбиться. – Словно если ты прикоснешься ко мне, то сорвешься с цепи.

- Глупости какие.

Расмус наклонился вперед, заглядывая мне в глаза.

- Только не с моей стороны. Ты прекрасна. Настолько, что я забываю как дышать.

Я смутилась и опустила взгляд на руки, сложенные на коленях. Расмус мягко прикоснулся к моем подбородку, заставляя взглянуть на себя, и я потянулась к нему, жаждая поцелуя.

Но распахнулась дверь экипажа и услужливый кучер мигом сунул к нам свой любопытный нос. Ну что сказать: мы на Дальней горе манерам не обучены, всем очень любопытно, что происходит между Верховным даком и местной владелицей таверны.

Я искренне развеселилась и в ресторации вела себя уже свободнее. Захария наказала попробовать несколько блюд и рассказать ей, но так как я физически в себя бы все не вместила, пришлось отдуваться Расмусу. Наш стол был уставлен всевозможными яствами: золотистая корочка запеченых куропаток нежно блестела, подчёркивая тонкую ароматную пряность специй, которыми щедро было приправлено мясо. Маленькие тушки источали тонкий аромат трав и лёгкий дымок, пробуждая аппетит одним лишь видом. На соседней тарелке соблазняла почище Расмуса, свинина с ежевикой: нежнейший вкус мяса гармонично переплетался с кисло-сладкими нотами спелой ежевики, создавая изысканный контраст вкусов и оттенков. Также соблазнительно выглядела и курица под медовым соусом: румяная кожа была покрыта прозрачным янтарём густого мёда, слегка потрескивающим и переливающимся на свету. Мясо казалось нежным, буквально тающим во рту, пропитанное сладостью и лёгкой терпкостью аромата мёда, дополненного едва уловимой пикантностью специй.

Закуски я даже пробовать не стала, а вот Расмус все попробовал и вынес вердикт:

- У Захарии лучше. Заберем ее с собой в столицу.

Я неловко кашлянула. Переезд с Дальней горы казался чем-то недопустимым, но не говорить же об этом Расмусу сейчас? Хотя почему бы и нет?

И я набрала в грудь побольше воздуха и сказала:

- Я не хочу отсюда уезжать.

- Я помню, - спокойно ответил муж. – И не утверждаю, что мы уедем прямо сейчас. Но согласись, тяжело будет после рождения ребенка заниматься таверной.

Я упрямо поджала губы. Мне все казалось, что здесь кроется какой-то подвох. Расмус заметил это, легко улыбнулся и осторожно взял меня за руку. Я занервничала, потому что предметом его вожделения стала обезображенная рука, постаралась освободиться, но Расмус не позволил.

- Я тебе уже кажется говорил, что шрамы лишь украшают.

- Ты помнишь?

Расмус усмехнулся.

- Я повзрослел, Ада, это правда. Но не поглупел, так что помню все, что говорил тебе. И хорошее, и плохое. И помню, как ты старалась наладить наши отношения, а я вел себя, как…как глупец.

- Есть такое, - я притворно горько вздохнула. – Так скажи мне, повзрослевший и умный дак Ришерцтах, как мы будем дальше жить?

Расмус сделал вид, что задумался.

- Для начала я буду тебя завоевывать.

- Каким образом?

- Цветы, ресторации (не на Дальней горе, ваша уже проиграла стряпне Захарии), красивые слова…

Этап влюбленности с моей стороны уже наступил, но сообщать об этом я не спешила.

- Затем дойдем до близости…

- Дай боги после рождения ребенка, - поддакнула я, и Расмус нахмурился, но спорить не стал.

- А затем можно будет попробовать переезд в столицу…

Подошли к самому интересному и напряглась.

- Но сначала нужно подготовить управляющего для таверны.

- То есть как? Ты не собираешься ее продавать?

- Зачем? – удивился Расмус. – У меня достаточно средств и без продажи твоей таверны.

Я задумалась. Именно таверна была камнем преткновения для меня, и если Расмус согласен оставить ее в моей собственности, то все аргументы против наших отношений исчезают.

- Только надо переоформить ее, - продолжал Расмус. – По документам она оформлена на некую Аду Альвштар.

- Для Главы Городского совета это будет шоком, - расстроилась я. – Мофаро разорвет от ярости, когда он узнает, что моя таверна все-таки ему не достанется.

- А при чем тут Мофаро? Главой Городского Совета является Ингвар.

- Вот как.

Расмус опять улыбнулся.

- Неужели ты думала, что я не узнаю, что Мофаро помогал Магрит? Или что я ему это прощу? Нет-нет. Я очень злопамятный ледяной дракон.

И он поцеловал мою порченую ладонь.

***

Злая гора преобразилась: Расмус накрыл куполом дом и сад, так что в первый день рождения Эйнара было тепло. Монда приготовила праздничный стол, горничные и Манфри украсили дом, Захария должна была взять с собой торт, так что нам с Эйнаром оставалось только прогуливаться по саду. Вернее не так: оставалось найти в саду различные неприятности. Сын у нас с Расмусом рос очень непоседливым: уже ходил, и все пытался попробовать на вкус. Мой муж был прав: совместить воспитание нашего ребенка и управление таверной тяжело. Так что год назад Захария была назначена управляющей таверны. Мечта Расмуса забрать повариху с собой, не исполнилась.

Разуверившись в том, что Эйнар не отыщет всех жучков в саду, я уговорила его пойти встречать гостей. У ворот было меньше кустов, и ребенок хотя бы не мог поцарапаться, пытаясь забраться вглубь.

Дошли мы туда как раз вовремя: на площадку перед крыльцом опустились шесть драконов, которые в мгновение ока перевоплотились в бывшего Верховного дака – отца Расмуса, и пять его жен. Все женщины, как на подбор, молоды и прекрасны, и, к сожалению, похожи друг на друга. Спустя одиннадцать месяцев знакомства я так и не научилась их различать.

Жены мигом окружили нас и заворковали с Эйнаром. Мой сын внимание любил, тут же схватил двоих женщин за руки и потянул в траву – искать жучков, определенно. Остальные жены отправились следом – они вообще все делали вместе. Мы со свекром проводили их взглядом, и я, не выдержав, спросила:

- Папа, - о, я помню, что он разрешил мне так себя называть, - скажите, Расмус тоже в детстве был очень подвижен?

- Ужасно, - дак Ришерцтах-старший улыбнулся и стал еще больше похож на Расмуса, чем прежде. – В два года он заморозил няню, а в три погнался за ветром, и мы искали его во льдах.

- Странно, он утверждает, что стремлением отправиться в путешествие, Эйнар пошел в меня.

- В следующий раз припомни ему поход с Ульрихом на ледяное озеро. Расмус решил доказать, что ледяные драконы выносливее каменных, и сидел в воде. Зимой. Именно тогда он впервые и перевоплотился. Ульрих потом при любом удобном случае пытался разбить скалы – надеялся, что воздействие камня и его дракона разбудит. Я от дака Гиштарцраха столько наслушался из-за их дружбы…до сих пор, когда его вижу, думаю, куда спрятаться.

Я искренне расхохоталась, точно зная, что ничего Расмусу припоминать не стану – меня умиляло собственное сходство с Эйнаром. Настроение у свекра было хорошее, и потому я сочла за возможное спросить то, что давно уже меня интересовало:

- Дак Ришерцтах, не сочтите за наглость, но что случилось с матерью Расмуса? Несколько лет назад я уже слышала нехорошую версию, и не хотелось бы их собирать. Лучше спросить у первоисточника.

- Какие нехорошие слухи? – искренне удивился свекр. От такой реакции мне стало неудобно, но пути назад не было.

- Говорят, что вы ее заморозили.

Дак Ришерцтах-старший посмотрел на меня, как на умалишенную.

- Ледяного дака? Глупости какие, это в принципе невозможно. Нет, Олейя скончалась из-за болезни, когда Расмусу было пятнадцать лет. К слову, и наши проблемы с Расмусом начались уже после следующих моих женитьб. Он все никак не мог принять новых членов семьи.

- И сейчас не могу, - Расмус бесшумно подошел к нам сзади и поцеловал меня в висок. – Все твои жены, отец, ненамного старше меня.

- Все эти цифры относительны, - отмахнулся свекр. – Что значит «ненамного»? Для Эйнара, например, год – это вся жизнь.

Расмус обнял меня и уткнулся носом в волосы. Он не хотел спорить с отцом в такой день, и я пожалела, что вообще подняла этот вопрос. Сделала мысленную отметку сообщить Юки, что ее представления о даке Ришерцтахе-старшем ошибочны.

Один за другим прибывали и другие гости, и мы с Расмусом встречали их вместе. Прибыли Ингвар и Захария с огромным тортом. Любовных отношений между ними не было, но имелась крепкая дружба, так что дак-Глава Городского совета принес нашего нового управляющего на своей спине. Гулира в таверне осталась за старшую.

Прибыл Ульрих с миниатюрной женой Нинелью. Тоже огненная драконица, она совсем не была похожа на Магрит. Спокойная, рассудительная, ответственная, она оказалась идеальной женой тоже рассудительному, но несерьезному Ульриху.

Даже несколько членов Сената почтили нас своим присутствием. Я понимала, почему нам следовало их пригласить, все ж таки Эйнару придется расти в обществе Верховных даков, но это были не те гости, чье присутствие делало меня счастливой.

А остальные гости и так были среди нас: Манфри, Монда, Загер давно перестали быть просто слугами, так что в этот день они должны были сидеть с нами за столом.

Но до начала всех поздравлений, мне хотелось поговорить с Расмусом.

Я придержала его за руку, заставляя отстать от гостей, направляющихся в дом и сказала:

- Расмус, мне нужно тебе кое-что сказать.

- Тебе не нравится торт? – заволновался дракон. – Дорогая, только давай договоримся: все, что угодно вместо торта Захарии, но не твой пирог с травой и мясом.

Я хмыкнула – Расмус все никак не мог забыть мои вкусовые пристрастия в беременность. Пирог по семейному рецепту, который так не понравился ему сразу после замужества, я ела каждый день на протяжении восьми месяцев.

- Нет, дорогой. Я хотела сказать, что…

- Подожди, не говори… Я знаю, о чем ты хочешь сказать и сделаю это первым. Снова. Я люблю тебя, родная.

Я улыбнулась: опять припомнил, что первым признался мне в любви, а я со своим признанием дотянула до самого рождения Эйнара.

- Я тоже тебя люблю, но речь не об этом.

- Тогда я поблагодарю тебя за то, что ты есть в моей жизни, Ада. Спасибо, что дала мне второй шанс.

- Пожалуйста, - я не выдержала и расхохоталась. – Но я хотела сказать, что жду ребенка.

Конец