Порченая для ледяного дракона

Глава 19

Мне не нравился снег, летящий прямо в лицо, забивающийся за шиворот, и обжигающий кожу. Мне не нравилось ходить на снегоступах – каждый шаг пугал возможностью провалиться под снег. Но еще больше мне не нравилась собственная жизнь.

Куда ни глянь – простиралась снежная пустыня, под которой то тут, то там коварно прятались камни. Мне повезло: воздух был чистый и прозрачный, а это значит, что потерять ориентиры не грозило, но идти от этого легче не становилось. И сейчас я имею в виду не только прогулку по скале.

Шаг, шаг, еще и еще один. Легкие обжигало холодом, глаза слезились и слезы тут же намерзали на щеках, воротник полностью заледенел от моего дыхания и царапал подбородок. Когда идти стало совсем невмоготу, я остановилась, чтобы оглянуться.

- Кому и что я хочу доказать? – прошептала я. Изо рта вырвалось облачко пара.

Ничего не видно. Серая пелена затянула место, откуда я пришла, так что вернуться не представлялось возможным. И пожалеть бы, но я ощутила лишь удовлетворение. Исчезну здесь во льдах? Ну и пусть. Зато не буду ощущать больше этой безысходности. Не так часто выпадает возможность что-то решать в своей жизни, чтобы так просто от этого отказаться.

Я махнула головой и упрямо пошла вперед.

К провалу я добрела уже в темноте. Не сразу и поверила – в глазах уже давно прыгали мушки, и черную пропасть легко было спутать с самой жирной из них. Опасливо подобралась к самому краю и заглянула вниз. Как и говорила Магрит – дна видно не было. Да что уж там, я видела лишь край скалы, а все остальное проваливалось в темноту.

В спину бил ветер, подталкивал и завывал, словно уговаривая шагнуть в пустоту, но мне было страшно. Сразу же вспомнилось, как давным-давно, один из моих дядьев вздумал пьяным взобраться на крышу дома. Он распевал песни, шагая по коньку, и вдруг споткнулся и рухнул. Так как стоял – ровно, так и полетел, только головой вниз, сшибая этой самой головой карнизы.

С того самого дня нет у меня дяди, а ведь дом наш всяко ниже, чем глубина этой пропасти.

Я растерянно оглянулась, словно в поисках выхода из сложившейся ситуации, и мне вдруг показалось, что на горизонте появилась темная точка. Вполне возможно, что это была та самая мушка, но мне вдруг вздумалось, что это может быть и Расмус. Ужас от встречи с мужем был настолько силен, что я задохнулась им, он поглотил меня полностью, уничтожив страх перед дном пропасти. Перед смертью. Я судорожно стянула зубами перчатку с левой руки и запустила ладонь в карман. Задеревеневшие пальцы с трудом нащупали тонкую цепочку брачного браслета, заставляя еще больше нервничать. Все мое существо сосредоточилось на том, чтобы нащупать и достать из кармана этот треклятый браслет. Драгоценность ни в чем не виновата, но когда я бросила браслет на снег, стало немного легче.

Ну вот и все. С облегчением выдохнув, я уже другими глазами посмотрела на темную пустоту впереди и, даже не зажмурившись, сделала широкий шаг вперед. Казалось, под собственным весом я клонилась целую вечность, но и она закончилась, воздух наполнил меня, но не поддержал, и я полетела вниз, навстречу дну пропасти.

Кричать не могла, хотя очень хотелось. Открыла рот, но звук уносил ветер. Раскинула руки, но задержаться в пустоте не выходило и я зря царапала воздух ногтями. Несколько секунд полета, в которые я рассмотреть всю свою жизнь не успела – лишь пульсом в висках ударила мысль «Ну вот и все». И когда показалось, что вот оно – дно пропасти, резким ударом меня рвануло вверх.

***

Занятий у Верховного Дака было множество, и ни одно из них Расмусу не нравилось. Какие-то вечные прошения и просьбы, потоки недовольных, совещания со скучными министрами, обсуждения законопроектов с главами Даковских домов, и приемы-приемы-приемы. Но самое главное, на Верховном Даке, на его силе жизни был завязан горный источник магии.

И естественно, что отец хотел перебросить все эти обязанности на сына, но вот сам Расмус восторга по этому поводу не испытывал. Отец еще не стар, так что имелась возможность увильнуть от сыновней доли, но теперь… По законам гор, женившись, Расмус стал совершеннолетним, и теперь ему предстоял долгий путь вникания во все вопросы, погружения в дела государства, и, как говорит отец, «взросления».

От всего этого хотелось выть, но не по статусу как-то. Взрослый дракон, наследник Верховного Дака, женатый мужчина, в конце концов, а будет кричать и о письменный стол головой биться? Отца этим не проймешь - он лишь каменный стол прикажет в кабинете поставить.

Вот и приходилось терпеливо читать доклады советников, да сдерживать зевоту на совещаниях. Пока еще Расмус выступал вторым номером – сидел позади отца, но жернова, призванные перемолоть его и выпустить на трон, уже были запущены.

Ледяной дракон уже дочитывал донесение советника Шлацфлешера, который предлагал разбить сады прямо на Дальней горе. Самая мелкая из гор, она не была полностью покрыта снежной шапкой, и потому сады не требовали вмешательства ледяных драконов, но при этом был велик риск встречи с людьми – самые ушлые из них уже предпринимали попытки взобраться на вершину. Ушлый Шлацфлешер уже и смету подготовил, причем свои услуги, как земляного дракона явно завысил, но следовало поразмыслить – в чем неявная выгода советника, и посоветоваться с отцом.

Расмус отложил бумаги и устало потер виски. Кто бы мог подумать, что от сидячей работы можно уставать больше, чем от полетов в образе дракона? Да как раз Расмус это отлично понимал, потому так долго и избегал ее.

Мужчина встал, чтобы размяться, и тут только заметил, что под грудой бумаг мерцает связной артефакт. Судя по тому, что мерцал он красным цветом, а не синим, как обычно, сообщение поступило пару часов назад, а увлекшийся работой Расмус этого не заметил.

Никто кроме отца не мог требовать от Расмуса срочной связи, а тому, в случае чего, и артефакт бы не понадобился, так что дракона охватило беспокойство. На ум пришла жена – мало ли что сумасшедшей придет в голову, и Расмус даже зубами заскрипел, уверенный в своем предположении. Провел рукой над артефактом, активируя его, и в кабинете тут же раздался встревоженный голос Манфри.

- Дак Рицерштах, беда-беда.

- Да постой ты, - цыкнул дворецкий. – Никакой беды еще не случилось. Дак Рицерштах, госпожа ушла куда-то.

С одной стороны, Расмус пожалел, что по артефакту невозможно общаться в реальном времени, а с другой стороны, хорошо, что домашние не в состоянии услышать ругательства.

- И сказала, что вы должны ее найти, - опять влезла Манфри. – Мы думали за дверью постоит и вернется – не привыкшая к холоду же, а ее нет! Так что вы уж поспешите, дак. Сгинет же госпожа.

Стена рассыпалась обломками каменной кладки, когда Расмус не сдержался и, обернувшись в громадного ледяного дракона, бросился вон из дворца.

***

Вверх меня рвануло так, что аж зубы клацнули, и ребра пронзила настолько сильная боль, что в глазах потемнело. Ветер шумел в ушах, ускоряясь и становясь громче, и, наконец, превратился в один оглушающий звук, от которого я и пришла в себя. Резко села на постели и застонала от боли в боках.

- Наконец-то, - фыркнула Магрит. Она сидела в кресле и лениво рассматривала свои ногти. Выглядела соперница странно: красота ее будто бы поутихла, стала не яркой. Бордовые глаза казались карими, а губы не такими уж и пухлыми. Страшно сказать, но Магрит была похожа на…человека. – Ты уж извини, но еще пару часов, и я бы сбежала. Объяснять, что я делаю на Дальней горе с трупом человечки в обнимку, было бы очень затруднительно.

Я огляделась: очнуться мне пришлось в маленькой незнакомой комнате. Минимум мебели: кровать, старенькое кресло, трехногий стол в углу, да клочья паутины по деревянным стенам - вот и вся обстановка. Единственным источником света была масляная лампа у двери, но и она светила так тускло, что углы комнатушки оставались в темноте.

Несмотря на отсутствие окна, было очень свежо, и прохлада цепко пробиралась под верхнюю одежду, цепляясь за кожу. Хорошо, что Магрит не пришло в голову раздеть меня – у нее-то отношение к холоду совсем иное.

- Где мы? – прохрипела я. Горло болело так, будто я ночь напролет кричала, не жалея голосовых связок.

- На Дальней горе, говорю ж, – Магрит закатила глаза, раздраженная моей тупостью.

- Мне это ни о чем не говорит.

Драконица помолчала, раздумывая над чем-то, и, наконец, язвительно заявила:

– Ты, человечка, очень дорого мне обходишься: чтобы не встретить свидетелей, я на такие высоты поднялась – думала крылья льдом покроются.

Я закашлялась – стало понятно откуда у меня боль в горле.

- Хозяин таверны внизу думает, что мы с тобой пьяные – ты как сознание потеряла, так больше в него и не приходила! А мне надо было объяснять, почему я на себе хладную человечку тащу. Так что, - Магрит подняла с пола пустую бутылку и помахала ею, демонстрируя, что не осталось ни капли, - все это время я создавала подтверждение нашей версии. Но ты не переживай: пойло – редкостная дрянь, меня даже не взяло.

Я заволновалась. И совсем не из-за того, что алкоголь был выпит без меня.

- Таверншик не сможет меня опознать? – прошипела я.

Магрит усмехнулась.

- Сразу видно – ты не из наших земель. Дальняя гора – богами забытое место. Здесь даки бывают так редко, что если бы я явилась в своем истинном облике, это стало бы сенсацией на несколько лет. А вот появление новых людей – совсем не удивительно. Гора – не высокая, климат помягче, чем на остальных. К тому же, с чего ты взяла, что Расмус станет тебя искать?

Шеки начали гореть – по-видимому, у меня поднялась температура.

- Не знаю, - я обхватила себя руками. – Но мне страшно.

Действительно было страшно. Не знаю чего я так боялась – до дрожи рук, до желания спрятаться под кроватью, - то ли того, что Расмус меня найдет, то ли того, что не станет искать…

Магрит встала со стула и потянулась.

- Все сделано честь по чести, не переживай. Я тебя едва-едва у самой земли поймала - там льда уже и не осталось…

Драконица внезапно осеклась и посмотрела на меня так, будто впервые увидела.

- А ведь я могла тебя и не ловить, - голос ее перешел на шепот, зловеще звучащий в темноте бедной комнаты. - Разбилась бы и никто меня не обвинил – сама прыгнула.

Я не шевелилась, испуганно глядя на Магрит. Голова, видно из-за температуры, закружилась, и на миг мне показалось, что в комнате, кроме нас есть еще кто-то. Темнота сгустилась, как если бы на лампу – единственный источник света в комнате, вдруг кто-то набросил покрывало.

Драконица протянула ко мне руку и вдруг бессильно уронила ее.

- Ну что уж теперь, - тон у Магрит стал деловит, и наваждение рассеялось. Я осознала, что задерживала дыхание – угроза, хоть и на мгновение, но казалась совершенно реальной. – Раз уж не смогла так поступить, следует оставаться порядочной до конца.

Я сглотнула и прохрипела:

- Ты меня здесь оставишь?

- Нет, верну в постель Расмуса. Мы не об этом разве договаривались? Унести тебя в отдаленное место, где никто тебя не знает, и уж тем более не найдет. Я свою задачу выполнила? Выполнила! Ты, между прочим, тяжелая – я себе чуть спину не сорвала пока несла.

А вот это уж явно преувеличение. Даже в человечьем обличье Магрит крупнее меня в два раза точно, а уж в драконьем я ей должна казаться пушинкой. Но как-то стыдно стало – мне ли привередничать и уличать Магрит в обмане?

- Спасибо тебе, - с чувством сказала я. Встала с кровати и пошатнулась – то ли полет давал о себе знать, то ли и впрямь температура. Хотя, температура появилась явно из-за полета. Такой смешной мне показалась эта мысль, что я хихикнула, и тут же закрыла рот рукой. – Ты моя спасительница, правда. Век благодарна буду и внукам накажу.

Магрит серьезно посмотрела на меня.

- Внукам? Ну-ну. Теперь твоя задача жить максимально незаметно, поняла? Если Расмус тебя найдет, он станет задавать вопросы. И сама понимаешь, не нужно, чтобы в ответах фигурировала я.

- Будь уверена.

Наши отношения с Расмусом и так были далеки от идеальных, а уж если он меня отыщет, как бы не убил. Так сказать, закончит начатое Магрит. Своей любовницей.

- Тогда прощаемся, - драконица пожала плечами. Я стояла, не зная, как поступить. Не обниматься же нам, в самом деле. Магрит решила проблему, протянув мне руку. Я ответила на рукопожатие, хоть и не могла сжать чужую ладонь своей порченой.

- Ты мне понравилась, человечка, - говорила Магрит, продолжая держать мою ладонь. - Хоть ты и глупа, как шамильдаф.

Я не знала кто это, но мне явно не комплимент отпустили.

- А потому, я хочу подарить тебе то, о чем ты по глупости своей не подумала.

Я ошарашенно моргала, пока драконица из декольте доставала туго набитый мешочек.

- Как ты собралась скрываться без денег? – насмешливо спросила Магрит. – Здесь тебе хватит на первое время. Пока не найдешь работу или…мужчину. В твоем случае, конечно, мужчина предпочтительнее.

Отказываться от денег я не стала, но на объятия опять не расщедрилась.

- Спасибо, - сказала с искренним чувством, и долго еще смотрела на закрытую за Магрит дверь. Какого бы она мнения обо мне ни была, я все же поумнее этого загадочного шамильдафа: догадалась спрятать под корсажем несколько драгоценностей.

***

Место, откуда прыгнула эта сумасшедшая, Расмус нашел быстро: брачные кольца лежали на снегу, отражая лунный свет, и прямо-таки притягивали дракона, который летел, как привязанный и на блестящее, и на «свое». Девчонка уже была «своим», и дракон с человеком это свое потеряли. Впервые.

Расмус обратился в человека и сел прямо на краю обрыва. Нельзя сказать, что он чувствовал боль, но горечь определенно в его ощущениях присутствовала. Неужели он настолько был противен человечке, что она сиганула вниз? Он же и так старался не надоедать, не возвращался из столицы.

Да что уж там, не возвращался из столицы он исключительно из-за себя. Адамина стала ярким воспоминанием о собственной глупости, и сейчас он должен был радоваться тому, что это напоминание исчезло. Но пока что не получалось.

Рядом с Расмусом на снег опустился Ульрих. Не оборачиваясь на друга, Расмус процедил сквозь зубы:

- Откуда узнал?

- Монда вызвала. Ты так и не показался дома, а они переживают за госпожу.

Ульрих покачал головой. Невозмутимый и наглый каменный дракон выглядел действительно потерянным. Как Адамина во льдах.

- Я не могу поверить.

Расмус промолчал, но на щеках заходили желваки. И другу бы промолчать, но это было не в его характере.

- Что ты сделал с девчонкой? Она не показалась мне той, что способна вот так вот окончить жизнь.

Расмус искоса взглянул на Ульриха, и больше из упрямства, произнес:

- Я сразу сказал тебе, что она сумасшедшая.

- Почему тогда не следил за ней?

На это Расмусу ответить было нечего и он уставился в пропасть, будто в этом был какой-то смысл, избавляющий от разговора.

Ульрих тоже молчал, а вот ветер, всегда бушующий на краю ущелья, зашумел еще больше, стал совсем оглушительным. Расмус вскинул голову, прислушиваясь.

- Может быть, она не погибла? Может быть, она бродит где-то во льдах?

Это прозвучало настолько тоскливо, в унисон с завываниями ветра, что Ульрих, возможно впервые в жизни, проявил такт и промолчал.

Расмус опустил руки и глубоко вдохнул. Голубоватой дымкой по снежному покрову понеслась драконья сила, разнося вокруг требование, просьбу рассказать, как все было. Подробности, его интересовали подробности. Почему ледяной дак не сделал этого раньше? Потому что пока он не увидел все своими глазами, оставалась надежда.

Ветер взбунтовался, взметнул вверх снег, и на несколько минут вокруг все оказалось белым-бело. Земля и небо перемешались, и лишь от ног Расмуса расползались голубые ленты силы, по которым можно было определить где верх, где низ.

Расмус видел, как спешила Адамина. Как прижимала она ладони к губам, в тщетной попытке их согреть, и как отчаянно оборачивалась к дому. Наверняка, ждала, что муж поспешит вслед за ней, спасет ее. Сердце Расмуса екнуло, и сила вспыхнула синевой. Все быстрее замелькали картины произошедшего. Как Адамина испуганно всматривается в черную даль ущелья, и как решительно бросает на снег брачные кольца, освобождая не себя, а его, тварь ледяную, от таких ненавистных брачных уз. Почему же так тяжело? Расмус рванул на груди рубашку – ему словно не хватало воздуха.

До конца Расмус досматривать не стал – ему хватило и падения жены в ущелье.

- Ну что? – меланхолично спросил Ульрих, когда Расмус опять сел рядом. Ветер, недовольный вмешательством силы в спокойный ход времени, понемного успокаивался, периодически что-то бурча. – Бродит твоя жена во льдах, или лежит на дне ущелья?

Прозвучало это издевательски, но Расмус промолчал. Ответ и так был слишком очевиден. Ульрих ответа не ждал. Встал с места и потянулся.

- Ты куда?

- За телом, куда же еще. Сам ты вряд ли на это осмелишься.

- Дно ущелья в Долине.

- Думаешь, сперли?

Расмус поморщился.

- Прекрати.

- А раз нет, то полетели искать. Если еще что-то осталось.

Ожидаемо, поиски успехом не увенчались. По дну ущелья протекала бурная река, которая унесла все, что теоретически могло остаться от человека после падения с такой высоты. С каждой минутой, проведенной в Долине, Расмус становился угрюмее. Ульрих никогда таким друга не видел, и не знал, как его ободрить.

- Надо во всем искать лучшее, - Расмус взглянул драконом, и Ульрих поправился: - Видеть. Я имел в виду «видеть лучшее». Теперь ты можешь жениться на Магрит. Никто тебе не помеха.

Расмус фыркнул и отвернулся, глядя в след реке, которая прятала в своих волнах и на дне все, что в нее попадало. Ульрих присел у воды и задумчиво взял небольшой камешек. Черты лица его заострились, сила потекла сквозь камень. Объем ее был не такой, как у будущего Верховного дака, но кое-что каменный дракон тоже умел.

- Расмус, а если она осталась жива?

Расмус поднял голову вверх, демонстративно пытаясь разглядеть верх ущелья, что было попросту невозможно. Как невозможно и выжить, упав с такой высоты.

- Что бы ты сделал, если бы она выжила?

Расмусу многое хотелось сказать. Но больше всего хотелось ударить Ульриха за такие вопросы. Ударить так сильно, чтобы у каменного дракона потекла кровь, и быть может тогда эта слепая боль, которая терзала его сердце, ушла бы.

Он опустился на корточки и зачерпнул горсть ледяной воды. Давно, кажется в другой жизни, он успокаивался с помощью дна любимого озера. Может быть, и сейчас поможет. Но Ульрих требовал ответа, и Расмус в сердцах выплюнул:

- Убил бы.

Вверх взметнулись белые кожистые крылья ледяного дракона и Ульрих тяжелым взглядом проводил прочь улетающего друга. Наконец, в воду полетел маленький камешек, который каменный дракон по-прежнему держал в руках.

- Да будет так, - пробормотал Ульрих и тоже обратился в дракона.