Порченая для ледяного дракона

Глава 27

Я не помню, что ответила ему, и ответила ли что-то вообще. Расмус уже ушел, а я все так и стояла, вцепившись в прилавок левой рукой, а правую бессильно опустив. Мофаро что-то даже вещал, ободренный реакцией дака, а я все не могла понять, как заново научиться дышать. Постепенно сквозь шум в ушах, который, казалось, никогда не прекратится, я начала слышать адвокатскую речь.

- Свадьбу сыграем в твоей харчевне. Мама говорит, что Захария - лучшая повариха в городе. Я, конечно, считаю, что с мамой никто не сравнится, но не будет же мама одна готовить на всех гостей? Пусть этим занимаются специально обученные люди…

- Скажи, жених, а ты все законы Дальней горы знаешь? – я слышала свой голос будто бы со стороны.

Мофаро явно понравилось, что я наконец-то признала наш будущий союз. Он даже платок от радости уронил и протер лысину ладонью.

- Иначе и быть не может. Вам, Адочка, достался самый юридически подкованный человек на Дальней горе.

- Помнишь, тебя выбросили из таверны и мне ничего за это не было?

Адвокат скривился. Надеюсь, задница от удара у него болела хотя бы пару дней. Хотя, его матушка точно смазывала место удара специальной мазью, так что боли должны были пройти быстро. Но судя по деловитости, Мофаро решил, что я хочу извиниться.

- Тогда я был просто член Городского совета. Но сейчас я уважаемый человек! Важная фигура для города. Вам, Адочка, повезло, что тогда у меня не было высокого поста.

О, как Мофаро улыбался. С осознанием собственной важности, правоты и моего бессилия. Ну, тем слаще будет его разочарование.

- А какое наказание следует за то, что из заведения выбросят главу Городского совета?

Мофаро почувствовал подвох, и помолчал, сомневаясь в ответе.

- Штраф не менее 5 дубленов. Огромная сумма в наши дни. Но Адочка, только вы могли позволить себе подобную глупость – и то, в силу моего к вам особого расположения.

Я прикинула выручку в последние дни, да и ту сумму, что я откладывала на черный день, и решительно сказала:

- Потяну. Свеншард.

И звук удара, и полет адвоката получились знатными, восхитили посетителей так же точно, как и пару недель назад. От маленькой мести я не ощутила никакого удовлетворения. Дверь за Мофаро захлопнулась, а я так и стояла, замерев, и не зная, что делать дальше.

По большому счету, адвокат просто наговорил глупостей. Он не испортил отношений между мной и Расмусом – как можно испортить то, чего нет? Нужно признать, что завтра дракон уедет, а я останусь на Дальней горе с проблемами из-за того, что выбросила из таверны главу Городского совета.

Но прекрасное настроение, которое было со мной все эти дни – исчезло. Вместо этого появилось желание заплакать, с которым я не встречалась уже три года. Ну что ж, хорошенького понемножку.

Подошла Гулира с просьбой вынести чай в зал – я сделала это. Не задумываясь, отдавшись на откуп рефлексам. В том, что завтра Расмус и Ульрих уезжали, были даже плюсы – освобождалось две комнаты, и я могла расселить других постояльцев. Но мне было даже больно об этом думать.

Зашли даки, только что прибывшие на Дальнюю гору, с вопросом о свободных местах – улыбнулась, договорилась, расселила, накормила. Все это я делала не задумываясь – будто окаменела. Лишь периодически в груди становилось больно, но я улыбалась, и не обращала на это внимания.

На улицы Дальней горы уже спустилась ночь, и постепенно харчевня пустела – посетители расходились по домам, а постояльцы уходили наверх. Расмус же даже на ужин не спустился…

Захария выглянула из кухни. В предыдущие дни она задерживалась в таверне, чтобы дать мне возможность провести время с Расмусом, но сегодня в этом не было необходимости. Правда повариха об этом еще не знала.

- Ада, я освободилась, - счастливо сообщила Захария. Она вся прямо светилась от радости за меня. Горько было сообщать ей в очередной раз, что радость неуместна. – Чай заварила, булочки уже на подносе. Вы можете идти.

Я отвернулась от поварихи и принялась впустую переставлять все, что у нас имелось под прилавком: баночки со специями, несколько кружек, тарелки… Признаться ей, значило признаться самой себе. А это, зачастую еще сложнее.

- Захария, - я прокашлялась. – У нас завтра освобождаются две комнаты.

- Какие это? – в голосе поварихи послышалась едва уловимое возмущение. Она знала о сегодняшней плотности заселения, и не могла не понимать, что разом могут освободиться только комнаты Расмуса и Ульриха. – Не говорите только, что спугнули своим покрывалом Верховного дака!

Я даже посмотреть на Захарию боялась – отчетливо ощущала угрозу, исходящую от нее.

- Не буду, - буркнула тихо. – Сама завтра увидишь.

Захария подошла ближе и, привстав на цыпочки, насильно развернула меня к себе. Посмотрела в мои глаза и сказала не грубо, но очень и очень серьезно.

- Ада, извините, но я скажу: вы хоть и умная, но дура! Если Верховный дак завтра уедет, замуж вам придется идти за Мофаро с его мамочкой.

- Ты не так давно меня ему сватала!

- Так это было после того, как вы его два раза за порог выкинули, - Захария нервно кусала губы. Я открыла было рот, чтобы сообщить о новом назначении Мофаро, но решила, что на сегодня потрясений для Захарии достаточно. – К тому же не думала я, что в нашу даль заглянет хоть кто-то мало-мальски достойный. Вы не должны упустить такой шанс!

Последний посетитель, видя нездоровую суету, торопливо собрался и покинул зал. В харчевне мы остались с Захарией вдвоем, да Гулира вот-вот должна была спуститься – она помогала устроиться новым постояльцам.

- Захария, это уже нездорово. К чему такое стойкое желание выдать меня замуж?

Повариха бросила насупленный взгляд из-под покрывала.

- Потому что боюсь за вас, Ада. Вот так всю жизнь вы простоите за прилавком этой таверны, не увидев мир, не отдохнув толком. Стойте, я знаю, что вы скажете: я всего добьюсь сама. Но в нашем мире сама вы можете разве что отчаяться…

Если я и была скептически настроена, то после таких слов стало жутко. Я поняла вдруг, что Захария не меня жалеет, а себя. Это у нее вся жизнь пролетела за прилавком таверны. Это она не видела мир, и не отдохнула.

- Но ваш муж не решил эти проблемы, - мягко сказала я. – Быть может и мой не сможет.

Захария горько усмехнулась.

- Зато вы будете не решать эти проблемы вместе. Мне нечего вспомнить о путешествиях по горам, но зато я вспоминаю, как мы мечтали, как планировали, как считали по вечерам выручку…

Захария осеклась и прижала руку к груди, словно в попытке утихомирить сердце. Мое же сердце зашлось нежностью к этой сильной женщине. Захотелось обнять ее, поделиться своей силой, и я даже сделала шаг вперед, но поняла, что нет во мне сил. И уверенности никакой не осталось. Осталось только разочарование от самой себя же.

- Захария…

- Нет, Ада, выслушай! Как бы я вас с Гулирой не любила, это не сравнится с любовью к мужчине. Молодость быстротечна, красота тем более, и совсем скоро у тебя не останется возможности эту любовь испытать. Я потеряла мужа, но у меня остались воспоминания! И когда совсем тяжело, я утешаюсь ими. Так что ты обязана сделать все, чтобы хотя бы попытаться получить такие же воспоминания, как у меня.

Я все-таки поморщилась. Большей частью из-за смущения, но еще и…

- Слащаво получилось? – поняла Захария.

- Немного.

- Зато суть моей речи ты поняла?

Наверное, поняла. Я стыдливо опустила глаза. У меня были воспоминания о Расмусе, но большая их часть заставляла ненавидеть дракона. Он сейчас уедет и я останусь с ними. Действительно, без надежды выйти замуж – я ведь и так замужем, без возможности что-либо изменить. Мне нравится моя жизнь, но может быть…с теплыми мыслями она мне понравится еще больше?

Подумала, и сама испугалась этих мыслей. Неужели я готова открыться Расмусу? Нет, точно не готова. А какие же тогда варианты?

По моему замершему взгляду Захария, кажется, все поняла. Опять прижала руки к груди, но уже в каком-то оптимистичном жесте, и радостно спросила:

- Все-таки чай я не зря заварила?

Я хитро прищурилась и наклонилась, чтобы прошептать Захарии.

- Скажи, а у нас есть какой-то специальный чай … для мужской силы.

Если повариха и удивилась, то ничем этого не показала, а посоветовала со знанием дела:

- Так вы покрывало снимите, и чая не нужно будет.

- Захария! – я нахмурилась. Не могла же я рассказать ей, что проблемы на самом деле имеются. Я до сих пор помню, что не привлекала мужа настолько, что так и осталась нетронутой.

- Ладно-ладно… Специального сбора не делала, но подходящие травы найдутся, - повариха подмигнула и бросилась заваривать чай. Я же отправилась в свою комнату. Мне тоже следовало подготовиться.

***

Наверное, Расмус просто устал. Настроение подпортил Ульрих, а теперь еще и этот невзрачный мужичонка, которого временно назначили Главой Городского совета. Через пару недель прибудет новый, ну а этот пусть пока порадуется.

Хотя после того, как Расмус узнал, что Ада скоро станет ему женой, желание дарить мужичонке радость, как-то поутихло.

Почему же она ничего не сказала? Улыбалась каждый вечер (Расмус был почти уверен в этом, лица-то не видно), болтала обо всем на свете, кроме скорой женитьбы. Хотя… Не было же ничего предосудительного в их встречах, да и он не был до конца откровенен.

Да, Расмус просто устал. Сразу как пришел, улегся на жесткую кровать таверны, и закрыл глаза. Думал, что не уснет, но странное дело, почти сразу провалился в сон.

Во сне он был дома – на Злой горе. Разумеется, с момента последнего посещения Расмуса, там ничего не изменилось – не по-настоящему ведь все. Дракон прошел по лестнице наверх и зашел в свой кабинет. Даже тоску почувствовал, настолько соскучился. Прошел вдоль книжных полок и провел по ним рукой. Решил «надо остаться», и тут появилась Магрит. Удивительно, но во сне очень легко разрывать отношения. Магрит не кричала, не била посуду, не крушила полки. Она кротко кивнула, извинилась за свою слишком бурную реакцию (это она про выражение скорби на лице) и удалилась. Правда дверью хлопнула, и от этого звука Расмус проснулся.

Дверь и правда хлопнула. Расмус прищурился: в темноте он видел хорошо, но после сна тяжело было сосредоточиться на вошедшем.

- Это я, - тихо сказала Ада. Но странное дело, голос в темноте напомнил еще об одном человеке, и Расмус резко сел на кровати.

- Что вы хотели? – хрипло произнес дракон. Получилось несколько грубовато и Ада молчала, по-видимому, засомневавшись в своем приходе. Расмусу бы промолчать, но он не хотел, чтобы она уходила. Потому он прокашлялся и сказал уже более спокойным тоном: - Я просто задремал ненадолго, и ваше появление оказалось…неожиданным.

- Прошу прощения, – Ада повеселела. Даже в темноте дракон видел, что в руках она держит поднос, и понимал, что хозяйка таверны пришла, чтобы в последний раз исполнить их ежевечернюю традицию. Ее не остановило, что он знает о скорой женитьбе с этим Мофаро, а значит, что? Значит, для Ады эти встречи ничего не значат. Ну и пусть.

Расмус почувствовал раздражение, и чтобы скрыть его, щелкнул пальцами. Вспыхнули ледяным светом светильники на стенах, освещая небольшую комнату. Расмус не знал, как помещение выглядело три года назад – Ада многое изменила, но сейчас здесь было вполне уютно. Просторная кровать, накрытая теплым шерстяным одеялом, занимала центральное место в комнате; постель, застеленная льняным бельем, приятно пахла свежестью. Рядом с кроватью стоял деревянный комод с резными разноцветными узорами – Ада так и не смогла отыскать одинаковые для каждой комнаты, и украшала каждый вручную. У окна расположился небольшой столик, на котором сейчас лежала только стопка бумаг, а пол покрыт плетеным ковром, который защищал ноги обыкновенных посетителей от ледяного пола.

Ада поняла, что выгонять ее не собираются, и прошла к столу, чтобы расставить на нем кружки и чайник. Расмус вытянул голову, высматривая пирожки, но их, к сожалению, не оказалось.

- Я хотела поговорить с вами о Мофаро, - не оборачиваясь, начала Ада. Расмусу не хотелось слушать об этом мерзком человечишке, и он сжал зубы, чтобы ненароком не выдать своего отношения. – Он наговорил чуши – я не являюсь его невестой, и уж точно у нас не планируется свадьба.

Расмусу мгновенно стало легче – в груди отпустило какое-то совершенно неоправданное, но неудовольствие. Он поудобнее сел на кровати, и даже на чай без пирожков уже взглянул благосклоннее.

- Ада, почему тогда вы промолчали там, внизу?

Женщина обернулась и глаза ее возмущенно блеснули.

- Потому что Мофаро не понимает человеческого языка! Представьте себе, в первый раз он заявил, что я недостойна замужества, но они с мамочкой решили меня осчастливить! Уже второй раз я выбрасываю его из таверны, и уверена, не последний.

Раздался громкий хохот – неожиданно для самого себя, Расмус расхохотался. Ада смутилась, и скованно закончила:

- В общем, его легче выгнать, чем переубедить.

Расмус встал с кровати и приблизился к женщине.

- Это, конечно, не мое дело, но Мофаро точно не прав, - ледяной дак широко улыбался. – Вы более чем достойны повторного замужества.

Ада как будто бы испугалась. Отступила на шаг и схватилась левой рукой за покрывало.

- Рука еще болит? – Улыбка исчезла. Расмусу до сих пор было стыдно за то, что женщина повредила из-за него кисть. – Может быть, стоит уже показаться лекарю?

- Да, - глухо ответила Ада. – Завтра обязательно его посещу.

А завтра он возвращается домой. Расмус вспомнил об этом и настроение опять испортилось. Решение не было спонтанным, как могло бы показаться – они с Ульрихом действительно договорились возвращаться, но теперь, когда дак узнал, что Ада не выходит замуж, уверенность в необходимости этого действа снизилась.

Оба немного помолчали – каждый пребывал в своих мыслях, но, наконец, Ада тряхнула головой и взглянула на Расмуса.

- Шамильдафов Мофаро, испортил всю атмосферу, согласитесь? Я даже боялась приходить к вам, думала выгоните.

- С чего бы это мне вас выгонять? – удивился Расмус. После информации о том, что Ада не выходит замуж, он был настроен очень великодушно. – Я всегда рад вас видеть. Мне нравятся наши…вечера.

Прозвучало непривычно мягко для Расмуса. Ада опять смутилась и отвернулась, делая вид, что обязательно сейчас заняться чаем. Расмус протянул было руку в безотчетном желании коснуться Ады, заставить ее обернуться к нему, и… и что дальше? Он едва коснулся покрывала, и отдернул руку. Она даже не заметила – разливала чай по чашкам.

- Ада, я думаю, что вы – самая загадочная фигура в моей жизни, - тихо произнес Расмус. – Что я о вас знаю, кроме того, что в детстве вы играли с братом в снежки, а сейчас руководите таверной? Вы прячете все тело, разбираетесь в травах и не собираетесь выходить замуж за Главу городского совета. Временного, должен признать.

- Вот видите, не так уж и мало у вас обо мне информации.

Они были близко. Так близко, что Расмус ощущал запах ее духов, практически чувствовал под своими пальцами жесткую ткань покрывала, и чувствовал ничем не обоснованное возбуждение. Он даже лица этой женщины не видел, лишь глаза, да угадывал очертания тела под складками темного одеяния. Так чем же она может его возбуждать?

- Почему у меня такое ощущение, что я знаю вас уже долгое время?

Ада развернулась, и оказалась стоящей практически вплотную к Расмусу. Он ощущал ее тепло, даже легкую дрожь, не похожую на испуг. Как правило, если женщина была к даку настолько близко, то следовало продолжение, но здесь даже поцелуя не получилось - Ада подняла вверх кружку, которую держала перед собой:

- Ваш чай.

Расмус хмыкнул и отступил на шаг. Так красноречиво его еще не место никто не ставил. Он отошел в сторону и сделал большой глоток. Чай был травяным, с ярким цветочным запахом и обжигающе горячий. Дракон даже поморщился, но тут же сделал еще один глоток.

- Ну-с, о чем поговорим сегодня?

Сама Ада не пила, а жадно следила за тем, как Расмус делает еще один глоток.

- Напоминаю, сегодня наш последний вечер вместе и мы можем обсудить совершенно любую тему. Какие у вас предложения?

Ада наклонила голову набок и совершенно спокойно произнесла:

- Лишите меня девственности, пожалуйста.