Порченая для ледяного дракона

Глава 26

Комната была не той, где он ночевал все эти дни. Нет, эта комната казалась уютной и явно принадлежала женщине. Узкая кровать не имела балдахина, но выполнена была качественно, да и из хорошего дерева. У дальней стены располагались вместительный шкаф и туалетный столик. Маленький комод приютил разнообразные шкатулочки, а рядом с кроватью, у окна стоял письменный стол, на котором стопками высились книги. Ни кресла, ни софы не было – хозяйка явно редко принимала гостей в собственной комнате.

Расмус ел, а мысли его были далеко. Он не так много знал о погибшей Адамине, еще меньше помнил о ней, но хозяйка таверны все чаще и чаще заставляла вспоминать. Даже имя похоже – Расмус усмехнулся. Такое ощущение, что боги вернули его на три года назад, чтобы исправить то, что он натворил. Как будто это возможно.

Дак ел и не чувствовал вкуса еды. До болезненного захотелось обратиться в дракона и подняться в небо, чтобы там, в холодных ветрах провериться, опять забыться. Но он сидел-то с трудом, что уж тут говорить о том, чтобы дойти до улицы, а обращение в здании грозит обрушением кровли. Хороший подарок будет хозяйке за помощь.

Доел кашу, выпил отвар и почувствовал себя немного лучше. С момента пробуждения сила прибывала и прибывала, и это точно была заслуга Ады. Но в очередной раз поблагодарить ее не удалось – за посудой пришла повариха.

***

И опять я стала избегать Расмуса. Еду относили или Захария, или Гулира, я лишь готовила отвары. Судя по словам кухарки, дракон уже неплохо себя чувствовал, так что дадут боги, скоро уберется на свою Злую гору.

С пробуждением Расмуса Ульрих стал вести себя спокойнее. По-видимому, его агрессивные допросы были продиктованы тревогой за друга, и теперь он смог облегченно выдохнуть. Но и с ним я старалась не встречаться, большую часть времени проводя на кухне, или в одной из гостевых спален, которую заняла на время восстановления дака.

- Он спрашивал, что вы любите, - с радостным придыханием сообщила мне Захария. Я как раз занималась счетами и не сразу поняла, о ком идет речь.

- Дракон этот, - добавила повариха, не замечая восторга на моем лице. Я судорожно стала припоминать, знал ли Расмус что любила Адамина. Вроде бы ничего такого не получалось вспомнить. Мы вообще в период совместного проживания разговаривали мало и сплошь оскорблениями сыпали.

- И что ты ему ответила?

- Да что я могла ответить, - всплеснула руками Захария. – Что вам нравятся цены на продукты подешевле, да поставщиков посговорчивее? Сказала, что как и все женщины любите цветы, да сладости. Еще до моих пирожков охочая, но вряд ли благородный дак сможет такие же приготовить.

Я облегченно выдохнула и опять уставилась в книгу со счетами.

- А почему он это спрашивал, как думаешь?

- Да знамо почему, - расхохоталась Захария. – Понравились вы ему, вот и спрашивал. Ухаживать, наверное, собирается.

Такой вариант я даже не рассматривала. А вот вариант, что Расмус пытается вызнать не Адамина ли перед ним – вполне подходил. Но вроде бы Захария озвучила стандартный женский набор и провести какие-то параллели со своей женой дракон не должен. Бывшей женой, если быть точной. Адамина Свеншард погибла три года назад.

Через два дня после разговора с Захарией, Расмус заявился на кухню. При виде дракона повариха восторженной статуей замерла у плиты, а я с грохотом уронила кастрюлю. К счастью мое лицо было прикрыто, и я сделала мысленную заметку на будущее – раз уж дракон свободно перемещается по таверне, принимать пищу можно только в надежно запертой комнате.

- Можете оставить нас ненадолго? – несмотря на то, что негоже оставаться мужчине и женщине наедине, разумеется, Захария, глупо улыбаясь, покинула кухню. Как бы она еще не позвала свидетелей, чтобы заставить дракона на мне жениться – с поварихи станется.

Расмус неспешно обошел кухню, внимательно осматривая всё вокруг, пока внезапно не замер напротив меня. Я понятия не имела, чего ждать от дракона, потому незаметно отвела левую руку назад и осторожно нащупала стоящую рядом сковороду. Тем временем сам дракон нагнулся, приподнял кастрюлю и аккуратно водрузил её на стол, оказавшись настолько близко ко мне, что почти касался телом. Я слегка повернула голову и взгляд уперся в мужскую шею в вырезе рубашки. Губы вмиг пересохли от какого-то странного желания прижаться к дракону, к пульсирующей венке на шее, и я испуганно отвернулась, покрепче схватившись за сковороду.

Расмус отстранился, но отступать не стал. Между нами оставалось такое маленькое расстояние, что я могла бы коснуться лица дракона, если бы хотела… Самое ужасное, что я хотела этого.

- Вы прячетесь от меня?

- Нет, что вы, - ответила я хмуро. – Просто вам больше не нужна помощь, а у меня очень много дел.

Расмус едва приподнял уголки губ, но это была улыбка, точно улыбка, которая коснулась его глаз. Голубые льдинки заискрили, окрасились в яркий цвет, и я невольно залюбовалась. Не доводилось мне раньше видеть Расмуса в хорошем настроении – сплошь недовольный был, да желал меня убить. Хотя… Вдруг он и сейчас доволен из-за возможности это, наконец, осуществить? Я еще больше помрачнела.

- Я хотел отблагодарить вас за помощь, Ада. Мне не удалось бы встать на ноги так быстро, если бы не вы. Примите, пожалуйста, в знак благодарности этот небольшой презент.

Я неохотно отпустила сковородку, когда Расмус протянул мне небольшую узкую коробку. Интересно, что там? На цветы вроде бы не похоже, тогда, может быть, леденцы? Раз уж Захария сказала, что я люблю сладости, дракон мог посетить кондитерскую лавку. Но нет, в коробке оказались перчатки. Перчатки, каких я себе уже давно не могла позволить: черные, изготовленные из шелкового кружева, украшенные изящным узором и орнаментом. По краю манжет расположили небольшие петли, декорированные крошечными черными жемчужинами, и я, затаив дыхание, рассматривала это чудо, и не знала, что ответить.

- Ваша повариха сказала, что вы любите сладости и цветы, но мне хотелось подарить вам что-то на память, - тихо сказал Расмус. – Я ничего о вас не знаю, кроме того, что вы закрываете лицо покрывалом, а руки перчатками, так что решил подарить то, что сможет вас украсить.

Я онемела. Не знала, что сказать, и как благодарить дракона. Лишь подняла на него взгляд и, надеюсь, Расмус прочитал в моих глазах все то, что я не могла выразить словами.

- Примерите? – Расмус улыбался, и я, зачарованная им, уже коснулась перчаток, но тут же отдернула руку. Примерка при драконе для меня невозможна – шрамы на правой руке уже не объяснить растяжением связок.

- Не могу, - я спрятала руки за спину. – Нельзя показывать руки чужому мужчине.

Расмус растерялся и выглядел при этом как ребенок, которому сообщили, что чудес не бывает, и дворянином можно стать только по праву рождения.

- Я не подумал, извините. Тогда…я оставлю здесь, если вы не против?

- Да, положите туда, - я махнула на стол, за которым мы обычно пили с Захарией и Гулирой чай. Расмус положил коробку, но отчего-то медлил, не уходил.

- Это все?

Пора бы уже отойти от меня и перестать смущать своей близостью!

- Да, то есть нет.

Расмус растерянно потер бровь.

- Я хотел еще пригласить вас на ужин, но как-то не подумал о том, что вам придется отбрасывать покрывало перед чужим мужчиной.

Я даже рот открыла, не ожидая такого предложения от Расмуса. Вспомнились любовные романы, которые когда-то читала – неужели меня приглашают на свидание?

- Ну почему же, я могу надеть покрывало посвободнее, и есть прямо под ним, как хомяк.

- Правда? – обрадовался Расмус и я, не выдержав, расхохоталась. Он тоже улыбался.

- Нет, конечно.

***

Ульрих не подвел – хоть Бруно Иммиргайл и не был пойман, зато все причастные к контрабанде фруктов и овощей, найдены. Более того, это была только верхушка айсберга – сам Бруно получал лишь жалкие крохи. А вот члены городского Совета слизывали с этого торта контрабанды самые свежие сливки.

Невозможно было и дальше скрывать происходящее, так что Расмус доложил в Сенат. Прибыли дознаватели, мигом поставившие на уши всю Дальнюю гору, прибыли секретари в помощь Расмусу, и Ульрих остался не у дел. У каменного дракона теперь появилась возможность отдыхать и от этой возможности он отказываться не собирался.

Расмусу же пришлось расплачиваться за отсутствие из-за магического истощения упорной работой. Из всего Городского совета незамешанными в контрабанде оказались всего несколько человек, так что в задачи Расмуса входило заново наладить работу местного органа власти, да и сделать так, чтобы повторение преступных схем стало невозможным.

Но странное дело, Расмус чувствовал себя если не счастливым, то довольным точно. Работа его не заключалась в бумажках: он общался, проводил переговоры, решал задачи – не легкие занятия, но имеющие результат. К тому же на Дальней горе ритм жизни очень отличался от столичного и необходимости работать ночью не имелось. Но самое главное, после работы Расмус возвращался в таверну Ады, где ему было спокойно и тепло. И речь не о температуре – ледяного дракона в принципе тяжело заморозить, а о том, что чувствовал Расмус.

Ада все-таки была под подозрением из-за связи с Бруно, но Расмус запретил ее допрашивать и сделал это сам. В первый же вечер выхода на работу, но при комфортных обстоятельствах: за вкусным чаем и ароматными пирожками Захарии. И пусть хозяйка таверны ни к чему не притрагивалась, чтобы не продемонстрировать постороннему мужчине ни пяди своего тела, зато Расмус ни в чем чебе не отказывал.

Постепенно допрос перерос в разговор по душам, который продолжился практически до полуночи. И что самое удивительное, говорил в основном Расмус. Как будто истощение пробудило его эмоции, заставило чувствовать хотя бы что-то положительное: благодарность к этой женщине, полностью замотанной в черное, радость от вкусной еды и приятного разговора, и спокойствие, которого никогда в душе Расмуса не было раньше.

И так уж вышло, что эти беседы по вечерам стали небольшой традицией, которая лично Расмусу была очень приятна.

- Когда мы возвращаемся? – Ульрих уже исследовал все злачные места Дальней горы и заскучал. Идея отдохнуть от невесты перед свадьбой была, конечно, заманчивой, но надолго ее привлекательности не хватило.

Вторая неделя пребывания на Дальней горе подходила к концу. Первая половина того самого дня, когда Ульрих решил покапризничать, выдалась сложной: Расмус вышел с совещания с членами Городского совета, подписал несколько важных документов, изучил итоговую версию законопроекта, а Ульрих проспался после вчерашней попойки. Но тем не менее, вернуться домой хотелось как раз Ульриху.

- Только не говори, что у тебя здесь много дел – все дела можно решить из столицы. Артефакты позволяют это сделать.

- Ты лишил меня аргументов, - признал Расмус, откладывая перо в сторону. – Кроме одного – в столице нас ждет Магрит.

Ульрих артистично упал в кресло. Вообще члены Городского совета ни в чем себе не отказывали, и мебель в кабинетах была хорошая. Но под тяжелым каменным драконом даже самое лучшее кресло страдальчески заскрипело.

- Оказывается, скрываться очень скучно, - признал Ульрих. – Требую сдаваться. Ну что она тебе скажет такого, чего ты еще не слышал? Что ты безответственный ящер, который не может принять решение?

- Да, именно это, - Расмус вздохнул. – Даже ты уже дословно знаешь, что говорит Магрит.

Ульрих понаблюдал за задумчивым ледяным драконом. Эмоции на бесстрастном лице практически нельзя разглядеть, но не зря оба дракона были знакомы с самого детства.

- Может пора жениться? Ты уже был в браке, вроде бы ничего страшного…

Расмус пронзил друга взглядом и тот осекся на половине фразы. Ульрих ступил на запретную территорию, и мигом поправился, поднимая вверх раскрытые ладони.

- Прости, забылся.

Расмус опять взял перо и покрутил его в пальцах. Хорошее настроение мигом сошло на нет – дракон вспомнил о прошлом.

- Ничем хорошим мой брак не закончился, - неожиданно даже для самого себя, произнес Расмус. – И Магрит, зная об этом… Несмотря на то, что я неоднократно предупреждал, что не женюсь, продолжает давить.

Ульрих забросил руки за голову и качнулся. Кресло застонало еще жалобнее, чем в прошлый раз - явно намекало на скорую кончину, но каменный дракон не обратил на это внимания. Он явно хотел что-то сказать, даже рот открыл, но промолчал.

- Почему ты решил жениться, Ульрих? Нинель ты знал давно, но ни разу я не замечал твоих чувств к ней.

Ульрих мог не отвечать на этот вопрос – очень уж личная тема, но он понимал, насколько ответ важен для ледяного дракона. А потому, немного пожевал губами, раздумывая, и медленно заговорил:

- Это только тебе, Расмус, нужна какая-то сумасшедшая любовь с первого взгляда, резкие перепады, которых тебе в обычной жизни не хватает. Думаю, из-за того, что ты сам холодный, как лед, тебе и хочется хотя бы в отношениях испытывать безумные эмоции. Но брак – это серьезно, это на всю жизнь. Я, например, не хочу страдать каждую секунду. Поэтому выбрал спутницу, подходящую по статусу, по воспитанию и эмоциональности. Я с ней посуду каждый день бить не собираюсь – она меня успокаивать должна, гасить мои эмоции. Потому и выбрал Нинель.

Расмус внимательно разглядывал Ульриха. Несмотря на кажущуюся несерьезность, каменный дракон всегда был умен и проницателен, но не всегда любил это демонстрировать.

- Судя по твоим словам, Магрит как раз мне подходит? У меня эмоций нет, зато она ими полнится чрезмерно.

Ульрих опять качнулся и ножки у бедного кресла разъехались посильнее. Теперь он не раздумывал – заметно было, что на эту тему у каменного дракона уже имелись умозаключения, вот просто никто раньше ими не интересовался.

- Э, ты друг не прав. Магрит твоя – лавина эмоций. Она уничтожает все вокруг, все сгорает в ее пламени. А ты хрупкая ледышка, - Расмус даже брови приподнял, недовольный таким сравнением. - Тебя надо постепенно и бережно отогревать: дыханием, смехом…теплом. Так что на Магрит тебе жениться нельзя, как бы она ни пыжилась, и не требовала свадьбы. Иначе умрешь ты от ее огня, растаешь.

Какое-то время оба дракона молчали. Каждый думал о своем, и тишину нарушал лишь треск дров в камине. Кабинет одного из членов Городского совета был по-настоящему уютным, и, наверное, именно его атмосфера спровоцировала такой откровенный разговор между друзьями.

- Ну, давай поговорим о хорошем, - задумчивое настроение Ульриха испарилось так же быстро, как и появилось. – Скажи, вы уже спали с хозяйкой таверны?

- Ульрих!

- Нет, я должен спросить! Она хотя бы в кровати снимает покрывало, или ты так и не видел ее лица?

Изморозь побежала по ножкам кресла, и они, и так натруженные, мигом треснули. Ульрих с грохотом и ругательствами упал на пол, из-за удара мигом растеряв всю игривость.

***

Из-за прибытия большого количества даков на Дальнюю гору, обе таверны оказались забиты под завязку. Пришлось в комнаты ставить еще кровати, чтобы создать дополнительные спальные места, а Захарии готовить в несколько раз больше еды. С одной стороны, я была счастлива – такой выручки моя таверна еще не знала, а с другой, все мы безумно выматывались.

Но как бы я ни уставала, могла выделить время для чаепития с Расмусом. Да что там говорить – я целый день работала в предвкушении вечернего разговора. Все мои мысли занимал Расмус: я вспоминала, как он улыбается – едва-едва приподнимая уголки губ, как он морщится, обжигаясь чаем, и как старается уговорить меня выпить хотя бы чашку.

Мы не говорили о чем-то запретном: обсуждали детство, юношество, друзей… Мне приходилось подбирать слова, рассказывая о любимых книгах, о местах, которые я посещала. Согласно собственной легенде, я никогда не покидала Дальнюю гору, и знать не могла о книгах, которые читают в Долине. Но оказалось, что Расмус много читает, и из его уст было приятно слушать любые истории.

Иногда мне хотелось поднять покрывало, хотелось открыть правду, но я не могла. Расмусу было интересно и весело с Адой – хозяйкой таверны, а вот Адамину он ненавидел. Ей он не улыбался, не протягивал красивых перчаток на память, и не расспрашивал о детстве. И для меня важнее оказалось быть Адой, у которой нет будущего с драконом, чем Адаминой, у которой впереди с драконом жизнь в ненависти.

- Приветствую, Ада, - знакомый голос отвлек меня от натирания посуды. Я с отрепетированной улыбкой обернулась, и тут же почувствовала, как улыбка стекает и застывает презрительной ухмылкой.

- О боги, какая честь! Сам адвокат Мофаро, член Городского совета почтил нас своим присутствием.

На мой голос из кухни выглянула Захария, но теперь она посещению адвоката так не радовалась. В ее системе ценностей произошла перестройка и теперь кухарка была уверена, что выдаст меня замуж за Расмуса. Я, разумеется, не просто не разделяла ее уверенности, но и противилась такому намерению.

- Вижу, вы меня помните, - подбоченился Мофаро. Его способность игнорировать собственную нелепость, приводила в замешательство.

- Да как можно забыть человека, который оскорблял меня в моей же таверне.

- Ну, кто старое помянет… Я очень изменился с того момента, Адочка.

Я демонстративно оглядела мужчину, и даже облокотилась на прилавок, чтобы выглянуть и рассмотреть его с ног до головы. Ну что сказать, Мофаро остался все таким же жалким. Лишь ботинки обновились, что очень удивительно при запредельной адвокатской жадности.

- Может быть, лысина больше стала, - скептически прищурилась. – Других изменений разглядеть не могу.

Адвокат Мофаро занервничал – не такой встречи он ожидал, хотя с чего бы это ему ждать иного. Достал платок, вытер лысину, которая, к слову, нисколько не изменилась, и предпринял еще одну попытку флирта.

- Вы прислушались к моему замечанию и надели платок, Ада. Очень и очень приятно. Я расскажу маме о вашем достойном поведении. Только вы поняли совет превратно – лицо закрывать не следовало.

Я опять принялась натирать посуду. В другое время вышвырнула бы Мофаро не задумываясь, но в последнее время у меня было такое хорошее настроение, что я сочла за развлечение выслушать его глупые речи.

- Какая жалость, что мне плевать на ваши мысли по этому поводу.

Банальной грубостью Мофаро было не осадить. Он продолжал.

- До вас должны были дойти слухи о моем повышении. Ооо, я всегда знал, что буду оценен по достоинству, да и мама всегда предрекала мне взлет по службе, но не думал я, что это произойдет так скоро…

Один из гостей подошел к стойке, и Мофаро замолк на время, пока я наливала пиво. К сожалению, как только мы остались одни, он продолжил свою речь, нисколько не оскорбившись тем, что его прервали.

- Обычные люди не понимают, чем занимаются в Городском совете. Им кажется, что мы – служители народа, просиживаем штаны, обогащаемся за счет махинаций, нечестивых дел…

- А это не так? – притворно удивилась я.

- Возможно, кто-то таким и грешит, но не я.

- Разумеется.

- Тому, кто долгие годы работал на поприще закона, не пристало в конце пути ступать не на ту дорожку.

- Не рано ли говорить о конце пути? Сейчас вы кто? Писарь? Делопроизводитель? Я слышала ряды членов Городского совета сильно проредили, вам должны были подобрать что-то подходящее.

- Конечно, - кокетливо ответил Мофаро и опять протер лысину платочком. – Теперь я глава Городского Совета.

Я даже натирать посуду перестала.

- Неужели настолько сильно проредили ряды, что не нашлось кого другого?!

- Напротив, среди множества кандидатур выбрали того, кто всю жизнь отдал городу.

Дверь хлопнула. Я бросила быстрый взгляд и при виде Расмуса сердце мое застучало быстрее, а к щекам прилила кровь. Но, разумеется, демонстрировать свою заинтересованность я не могла, а потому быстро отвела взгляд, и, порадовалась тому, что пылающие щеки не разглядеть из-за покрывала. Мофаро продолжал вещать, не замечая пришествия дака.

- Вы же всего несколько недель назад место в Совете получили, о какой жизни для города идет речь?

А вот это Мофаро не понравилось. По-видимому, я затронула какую-то ниточку, которая и ему покоя не давала. Бывший адвокат, а ныне глава Городского совета, нахохлился, опять вытер лысину и открыл рот в явном желании выплюнуть гадость.

- Да откуда же вам знать о нашем городе хоть что-то? Давно ли вы прибыли…

С самого начала фразы я поняла, о чем хочет сказать Мофаро. Кончики пальцев похолодели от ужаса, что Расмус сейчас узнает о моем чужестранном происхождении, и я громко произнесла, перебивая Мофаро.

- Ой, добрый вечер, уважаемый дак!

Адвокат вздрогнул и испуганно обернулся. От неожиданности чуть не упал, даже облокотиться на прилавок пришлось.

- Я вас…приветствую, высокоуважаемый…

Мофаро чуть не задохнулся от счастья, что на него свалилось.

Расмус мягко улыбнулся мне в знак приветствия, но и адвоката не обошел вниманием. И эта его оттепель заставляла меня таять, как сугроб весной.

- Какая удивительная встреча. То, что мы видимся в Городском совете каждый день – обыденность, но не думал, что мы встретимся в таверне. Хотите снять комнату? Но насколько мне известно, вы – местный житель.

Я млела от одного только присутствия Расмуса. Хотелось ударить себя по щеке, чтобы немного вернуться в сознание, но это точно было неуместно. Хорошо, что рядом был такой хороший отрезвитель, как Мофаро.

- Я местный, дак Рицерштах, вы не ошибаетесь. Просто эта таверна принадлежит моей невесте, потому я здесь частый гость.

- Чтттоо? – от неожиданности я поперхнулась. Пелена счастья мигом спала с глаз и я задохнулась возмущением. – С каких это пор?!

Отвечала Мофаро, а смотрела на Расмуса. Видела, как глаза его леденеют, а от улыбки не остается и следа. Мне хотелось закричать, ударить Мофаро за его ложь, но я могла лишь несвязано лепетать, возмущенная несправедливостью.

- Не обращайте внимания, мы с Адой недавно повздорили, - доверительно сообщил Расмусу Мофаро. Выбросить бы его за порог с помощью артефакта, но он активировался фамилией, которую дракон мог помнить. Я почувствовала себя беззащитной. – Ада еще злится, но будьте уверены, скоро она станет Первой леди города. На посту Главы Городского Совета будет женатый мужчина! Город в надежных руках, не сомневайтесь. Мама уже в курсе, что скоро свадьба!

Мофаро выглядел искренним, и что бы я ни сказала, это походило бы на глупую женскую обиду. Адвокат и раньше не принимал отказа, а теперь, когда он занял такой пост, любая женщина должна была ползти по полу в направлении храма, да еще вознося хвалу мамочке Мофаро. Я испуганно наблюдала за Расмусом, мысленно призывая его не верить в происходящее. У меня получится все объяснить, но не сейчас, не сейчас…

- Ну раз мама в курсе… Буду рад прислать букет цветов в день свадьбы, - спокойно резюмировал Расмус. – Не буду вам мешать, я просто хотел поздороваться с Адой и предупредить, что завтра утром мы с Ульрихом выезжаем.