Простушка на одну ночь

Глава 13

Глава 13

Лена

“Выбери сама. Выбери сама…” — повторяю я, замерев в гардеробной.

Здесь царит идеальный порядок: рубашки и костюмы развешаны по цветам, стройно стоят ряды идеально начищенной обуви. Отдельное место занимает летная форма Марселя, и в горле пересыхает.

Меня так и тянет прикоснуться к ярким золотистым лычкам на погонах. Оглянувшись по сторонам, убедившись, что Марсель за мной не наблюдает, я осторожно глажу пальчиками золотистые галуны, обвожу контуры изображения самолета. Словно к мечте прикасаюсь, в горле пересыхает, а глаза почему-то жжет…

Все, хватит раскисать. Выбираю легкий шелковый халат и возвращаюсь, как сказал Марсель.

Не испытываю его терпение.

Хватит.

Игры в прошлом.

— Садись, — кивает при моем появлении.

Я выбираю сесть к нему поближе, чтобы приобнять и быть ласковой кошечкой, но мужчина усмехается:

— Сядь напротив, пожалуйста.

— Устроить для тебя горячее представление? Любишь смотреть?

Марсель наливает себе выпивку, выбрав из ряда бутылок, выстроенных на столе:

— Давай без этих фразочек забористой шлюхи, хорошо? Тебе не идет, честно. Сразу хотел сказать, но скажу сейчас.

— Как скажешь.

Что дальше? Застываю. Боюсь ошибиться.

— Напряженная. Боишься?

— Нет, ничего такого. Жду, что ты захочешь.

— А я уже захотел! — бросает в мою сторону взгляд и переводит его на стол. — Выбирай, что будешь пить?

— Бокал вина. Или шампанского…

— Такого нет.

— Мартини?

— Как видишь, в арсенале только хороший бурбон, виски и все, что покрепче!

— Но это слишком. Я такое не пью.

— Сегодня пьешь! — отрезает Марсель.

— Я думала, тебе нужна девушка на ночь.

— Нужна. Девушка. ДЕ-ВУШ-КА! Но не кукла резиновая, которую ты сейчас изображаешь. Что будешь пить? Я выберу сам… — и плещет мне виски, как и себе. — Пьем.

Кажется, мне не отказаться.

— Я не умею пить. Совсем… Так что ограничусь одним бокалом.

— Не хочешь пить? — вздыхает Марсель. — Могу предложить тебе сыграть. Правило только одно.

— И какое же?

— Отвечаешь на вопрос быстро и без раздумий. Честно… Не отвечаешь — пьешь. Секунда или две на раздумье — значит, пытаешься схитрить. Пытаешься схитрить? Пьешь.

Это плохие правила. Очень плохие…

Я чуть-чуть торможу, потому что взвешиваю слова и поступки.

— Я решила обдумывать слова и поступки, Марсель. Если этого не сделать… — вздыхаю. — Мы оба знаем, к чему это может привести.

С жалостью смотрю на его перебинтованные запястья.

— Извини.

— Принимаю.

— Что?

— Принимаю твои извинения, — терпеливо объясняет Марсель. — Выпьем за это и начнем.

Марсель выпивает первым и раскуривает сигарету. На столе валяется смятая полупустая пачка. Значит, не первая его сигарета.

— Спрашивай, если что-то непонятно.

— Я тоже могу задавать вопросы или это игра в одни ворота?

— Можешь, — мерцает стальным взглядом поверх сизых клубов дыма. — Иначе это будет совсем неинтересно. Начинай.

— Что? Я первая?

— Да…

— Х-х-хорошо.

Что бы такое у него спросить? Мне на ум приходит куча всего, но я выбираю самый безобидный и плоский вариант.

— Любимый вид спорта?

— Пфф… Что? Реально? У тебя есть шанс спросить все, что хочешь, а ты решила провести анкетирование? Лена… Прикол в том, чтобы спросить то, о чем ты не можешь узнать другими способами, кроме как клещами вытянуть правду.

— Я спросила то, что меня интересует.

— Окей. Волейбол и бег. Теперь моя очередь… — затягивается. — Ты без трусиков?

Легкий вопрос.

— Да.

Отвечаю без колебаний, но что-то екает внутри.

— У тебя есть постоянная девушка?

— Нет, — качает головой. — Твой любимый парфюм?

— Том Форд. Сочный персик…

— Не абрикос? Я думал, там абрикос.

— Почти угадал. Теперь моя очередь.

— Любимый напиток…

Мы перебрасываемся легкими, ничего не значащими вопросами. Все это я могла узнать в беседе с подругой или из его странички. Легко и доступно, ничего преступного.

Я даже скучать начинаю и испытываю желание лечь и поспать немного. Наверное, организм решил дать сбой после колоссальной эмоциональной нагрузки.

В квартире Марселя спокойно, а беседа почти детская, это умиротворяет и настраивает на желание поспать.

Глаза стекленеют. Мысли путаются.

Я пытаюсь подавить зевок, когда прилетает вопрос посложнее:

— Любишь своего мужа?

Ловушка.

Что же ответить?

— Пауза! — не дает опомниться Марсель. — Думаешь, что сказать. Значит, соврешь. Пей.

Чертыхаюсь себе под нос.

Это сложнее, чем казалось на первый взгляд.

Приходится хлебнуть неразбавленного виски.

— Теперь можешь отвечать.

— Такого в правилах не было.

— Если хочешь, можешь рассказать.

— Нет. Моя очередь спрашивать. Любишь быть сверху или сзади?

— До недавнего времени любил, когда девушка скачет сверху. Это приятно — смотреть, как она трахает себя, как качается ее грудь. Всегда можно смять, присосаться, поцеловать… Доступ к заднице пальцами… Да… — говорит протяжно. — Определенно, я любил эту позу до недавнего времени. Пока одна Сирена не отбила мне эту любовь.

Такой подробный, развернутый ответ. Не ожидала…

А еще… Мне кажется, он оговорился просто, назвав меня Сиреной. В любом случае, я киваю, что приняла ответ.

— Твой последний партнер по сексу до меня. Быстро! — требует Марсель.

— Тетерин, — выдыхаю я.

Ну, почти партнер… Он уже почти ничего не может.

Это самый быстрый и почти не-секс в моей жизни.

— Твоя очередь спрашивать.

— Ты не планируешь оставить профессию пилота?

— Нет! Это… все равно что выстрелить себе в ногу и добровольно сделаться инвалидом.

Марсель тушит сигарету в пепельнице, неторопливо раскуривает еще одну сигарету.

— Ты много куришь?

— Нет. Но сегодня — хочется. Моя очередь!

— Эй… Про курение это был не вопрос! Просто вскользь заметила!

— Это был вопрос. Спросила, я ответил! Перепутал? Прости… Ты спросила ерунду, как и все вопросы до этого. Моя очередь!

Вот гад… Какой хитрый…

И не скажешь, что он изрядно выпил.

— Давно виделась с мужем? Быстро!

— Больше месяца назад…

— Ага…

Марсель наливает себе выпить и откидывается на диване.

— Кажется, мне кто-то все-таки спиздел. Я твой первый клиент. В эскорте. Да?

— С чего ты… Взял. Марго просто соврала, выгородила себя.

— Она и сегодня мне сказала то же самое. Я — твой первый клиент. И твои слова это подтвердили.

— Ты путаешь, — пытаюсь улыбнуться.

— Твой последний партнер по сексу до меня — Тетерин, и ты больше месяца его не видела. Так что я — твой первый клиент.

— Нет, ты не понимаешь. Эскорт — это же не только…

— Да, я не понимаю. Не понимаю, почему ты продолжаешь меня убеждать, что ты — та еще шлюха прожженная, с опытом в эскорте, когда это не так. Почему?!

Не выдержав взгляд Марселя, я сама наливаю выпить.

Сначала обжигает, потом приятное тепло разливается по телу.

Я обмякаю еще больше и подкладываю подушку под себя, чтобы было удобнее.

— Моя очередь спрашивать.

— Да уж постарайся спросить что-то интересное, Елена-Сирена!

— Так… Подожди…

Я уже опьянела.

Быстро.

Не умею пить. Не ела ничего перед встречей с Марго.

Стресс. На голодный желудок я пьянею быстрее, чем когда-либо.

— Почему Сирена?

— Заманила, как Сирена. В отеле… Завела, заманила и оставила ни с чем. Обманула… Чем не Сирена?

Моргаю, моргаю. Веки наливаются тяжестью.

— Моя очередь. Зачем пошла в эскорт?

Зачем я пошла в эскорт?! Правда лежит на поверхности.

— Деньги? — предположил Марсель.

В ответ я делаю неприступный вид.

— Разве по мне скажешь, будто я нуждаюсь?

Зачем я вру? Почему мне так стыдно признаться в собственных ошибках?

Погналась не за тем, села в лужу. Огребаю за чужие долги и грехи! За делишки мужа расплачиваюсь!

Вспоминаю, как я сверкала бриллиантами и мехами, в доме Ульяны и Андрея.

Боже, боже, до самой печени припекает!

Мне стыдно становится за то, какую я роскошную и успешную женщину я из себя перед друзьями корчила…

Изображала из себя леди, а придется становиться блядью.

Кто купит, тому и отдаться придется.

Взгляд Марселя темнеет. Он сжимает кулаки до побелевших костяшек.

— Не хочешь говорить по-хорошему. Легких путей ты не ищешь, да?!

Марсель сердито и часто дышит, сверкает стальным взглядом, ставшим слишком острым.

— Значит, мы пойдем сложным путем. Если не деньги, тогда что? Зачем? За ощущениями острыми пошла? Нравится, когда тебя за деньги имеют? Щекочет нервы ожидание, кто будет натягивать тебя сегодня и в какой позе? Сколько их будет? Может быть, двое тебя захотят снять и заплатят хорошенько… — сыплет подробностями. — Отъебут в два конца. Или по кругу пустят? Ну? Говори… Таких ощущений ты хотела?!

Это даже звучит гадко! А если вспомнить, что меня вот только что едва не изнасиловали два амбала, то не остается сил изображать из себя равнодушную женщину, уверенную в правильности действий.

Внутри что-то разваливается на части, рассыпается трухой.

Это были жалкие остатки моей выдержки.

На лице разливается отвращение.

— Я соврала. Причина — деньги. Да, мне остро и срочно деньги нужны… Много! Причина всегда, прежде всего, в деньгах. Говорить, что деньги не главное, могут лишь те, у кого их не счесть, или у кого нет тех проблем, что есть у меня! — я трясу головой. — Ощущения острые! Ха…

В гробу я такие острые ощущения видела!

Марсель же не серьезно насчет острых ощущений спросил?!

Я начинаю смеяться, закрыв ладонями лицо, пока не понимаю, что в мой смех проникают слезы, и я не в силах их остановить.

Так-так… Это нехорошо. Стоп, Лена. Стоп… Я же заверила Марго, что смогу, но чувствую, что не вывожу уже сейчас.

— Мне в туалет надо. Сейчас приду.

— Сиди!

Марсель мигом пересаживается на диван рядом со мной и толчком ладони вынуждает лечь на подушки, приваливается с боку, обняв за плечи, будто приятеля по бару.

— Сколько?

— Моя очередь спрашивать, Марсель, — говорю севшим голосом и вытираю рукавами халата слезы, которые текут без остановки. — Мы играем.

— А я сейчас без игр спрашиваю. Сколько и кому ты должна…

— Какая разница? Какая, к черту, разница!

Меня трясет. Чувствую себя еще более разбитой, чем до этого разговора с Марселем. Потому что не знаю, что от него можно ожидать.

— Большая разница. Ты подруга жены моего друга. Знаю, что Ульяна хочет тебя крестной мамой для Леши сделать — сына, который только родится. А я уже крестный, но только для Илюхи. С какой стороны ни посмотри, ты не чужой человек. Считай, мы почти семья. По твоему поведению ясно, что ты побоялась рассказать Ульяне правду о том, как на самом деле обстоят дела.

— Нет, все не так. Тогда все было хорошо… То есть нехорошо, по правде. Тетерин уже тогда жил в кредит и напрокат, только я об этом не знала. Не знала, но жила на широкую ногу — тоже. О долгах мне стало известно позднее, — говорю тихим голосом.

— Но Ульяна ничего не сказала. Значит, о помощи ты ее не просила. Два варианта, почему ты этого не сделала. Вариант первый — застеснялась показать, что все хуже, чем ты хвасталась перед нами. Вариант второй — финансов Платоновых не хватило бы помочь тебе расплатиться. Кто и сколько с тебя долгов требует?

Марсель засыпает меня ворохом вопросов, а я ничего не могу сказать, только продолжаю плакать и плакать.

Потому что когда Марсель такой — рассудительный, внимательный, дотошный, расписывающий мне все-все по мелочам, моя ситуация выглядит еще хуже!

Оказывается, я чересчур оптимистично на все смотрела. Оптимизм — это хорошо, но не тогда, когда ты делаешь вид, что все просто зашибись, как прекрасно, а на самом деле ты тонешь и не кричишь с просьбой о помощи, потому что попросить стремно.

— Значит, много должна. Долги и твои — тоже? Или только долги Тетерина?

— Нет! — выпаливаю охрипшим голосом. — Я никогда никому не была должна. Никогда… Всегда свои деньги имела, даже семье помогала… У меня… всегда были свои деньги, пусть небольшие, но я работать рано пошла. Я всегда… — слов не хватает.

— Значит, муженек наследил. Да? Он не только оскандалился, но и серьезно задолжал! Может быть, даже на бабки кинул, не только сомнительные сделки закрывал. Я прав?!

Разворошил мою жизнь, как будто выпотрошил!

— Хватит с меня вопросов за пределами игры. Моя очередь задавать вопросы… И отсядь. Навалился… Как к другану какому-то.

— А что? Надо было прижаться к тебе, как к шлюхе, которой ты не являешься?

“Или как к девушке, которая нравится!” — вертится на языке.

Но очевидно, я ему не нравлюсь. Не больше, чем все остальные девушки. Просто дырки для развлечения.

— Моя очередь.

— Давай! Ну же… Спроси у меня что-нибудь… Острое.

— Сам напросился. Что у тебя за трения с отцом?

Тишина.

Марсель мрачнеет, щедро наливает себе в бокал и молча выпивает.

— И все? — спрашиваю разочарованно.

— Да. Все. Моя очередь задавать вопросы.

— Что?! Снова?! Почему?! — возмущаюсь. — Я только что отвечала.

— И я. Не ответил — выпил. Такие правила. Все честно… Теперь мой вопрос. Хочешь, я тебя поцелую?

Что же это такое? Провокационная игра! И слишком пьяная… Я уже не вывожу этих правил, смыслов, даже ровно держаться не получается.

— Пи-пить.

— Что? — внезапно начинает смеяться Марсель. — Пипить? Это что такое?! Пи-пи? Или пи-пи и пить?

— Пить. Пить буду. Отвечать не стану!

Я машу Марселю, мол, наливай. Он щедро плещет в бокал. Выпиваю залпом. Уже не печет, горячая жидкость мгновенно вспыхивает огоньком в желудке.

Меня развозит. Слишком много выпила. Хочется закрыть глаза. Опускаю веки и ловлю полеты на каруселях.

— Значит, хочешь, чтобы я тебя поцеловал, — звучит голос Марселя совсем рядом.

Целуемся?!