Простушка на одну ночь

Глава 22

Глава 22

Марсель

— Нет, не розыгрыш. Насчет камер и подслушивания ничего не могу знать.

— Тогда я не понимаю. Зачем? Зачем тебе это?! — спросила мачеха. — Зачем ты меня предупреждаешь? Какие цели преследуешь?

— А почему ты решила хвостом крутить?! — усмехаюсь. — Надеешься на скорую кончину? Так надеешься зря. Это липа. Отец сам запустил этот слух и вышел на охоту за теми, кто предает его потихоньку. Не завидую я тем, кто сам не уберется в сторону! Тебе, в том числе, не завидую.

— Это ложь.

— Как знаешь, — пожал плечами. — Я тебя предупредил.

— Но почему?

Ираида измученно растерла виски.

— Не понимаю, — выдохнула она.

Я посмотрел на нее внимательно, увидев просто уставшую женщину. Яркую, не лишенную привлекательности, но уставшую.

— Все просто. Отец задумал игру и для каждого заготовил роль. Так вышло, что я завишу от него в решении одного важного вопроса и ничего не могу поделать, кроме как испортить ему радость от всего представления в целом.

— Вот как… — протянула она с пониманием. — Эта вечная грызня между вами когда-нибудь закончится?

— Не знаю.

— Честно. Рядом с Вениамином очень сложно находиться. Он всегда умнее, хитрее, безжалостнее. И, как у мужчины, у него есть одна очень неприятная черта. Неприятная для тех женщин, которые не являются той самой. Он не дает ощущение исключительности… Вернее, сначала создается иллюзия. Я тоже посчитала себя самой-самой… Когда Вениамин разорил моего мужа, оказывая мне знаки внимания, это безумно мне польстило. Знаешь, кто-то строит целый мир ради завоевания красавицы, а кто-то разрушает… Мне польстил его стиль — хищнический захват, острый ум. Я даже возомнила себе, будто я центр его вселенной. Но это ощущение длилось недолго. Очень быстро я поняла, что это не так. Ни о какой моей исключительности не идет речь. Очередная громкая и красивая победа для великого и ужасного Кречетова. Не более того… Мне этого не хватает — тепла, искреннего восхищения. Бывший и рядом не стоит с тем уровнем, на котором он был, но я для него до сих пор желанна. Этот дурак на все деньги купил мне роскошный браслет, усыпанный бриллиантами! Знает же, что я его не могу принять и не надену! Но все равно купил… Так приятно.

Ираида заулыбалась счастливо. Она далеко не дура, а стервой ее сделала необходимость держаться на уровне в том серпентарии, который постоянно крутится вокруг отца. В каждой женщине видит соперницу, потому что, по сути, так и есть. Если отец захочет новую победу, с легкостью избавится от надоевшей прежней.

— Кречетов готов на многое, чтобы получить желаемое. Но тот, кто любит по-настоящему, будет готов на все… Знаешь притчу о пожертвовании от бедняка и богача? Тут тот же принцип.

— Бери то, что у тебя есть, и возвращайся к бывшему. Отец не позволит тебе нажиться на нем. Ни за что. У тебя провальный план получить кусок от его завещания или, того больше, получить все.

— Я подумаю, — лаконично ответила Ираида. Кивнув на прощание, она уходит, но потом задерживается. — Скажи, а на что готов ты? Разрушать или строить?

— Не понял…

— Ааа… Еще не определился! Желаю с этим не затягивать, Марсель! Спокойной ночи…

Ираида махнула бокалом и ушла, покачивая бедрами. Я посмотрел ей вслед, усмехнувшись: стервочка ни на секунду не могла выключить режим роковой красотки!

Постояв еще немного, я решил вернуться в спальню.

Поздний час.

Я прокрался в комнату осторожно, не желая разбудить спящую Шатохину. Папаша упорно называл Лену Тетериной, подчеркивая ее статус девушки, которая замужем. Он делал упор на ее нынешнее положение и основывал выводы на голых фактах. Но знал ли он Лену так, как знал я?

Черт побери, мне кажется, что я ее и сам толком не знаю.

Лена спит не на кровати, а на диване.

Вот упрямица, она могла лечь на огромной кровати, но выбрала довольно узкий диван, что лечь на нем.

В комнате темно, но света из окна хватает, чтобы заметить, как неспокойно Шатохина ворочается во сне, вот-вот шлепнется на пол. Я присаживаюсь на край дивана, осторожно подтянув одеяло вверх по плечам Лены.

Она вздрагивает, сев на диване.

Глаза большие, испуганные.

— Это всего лишь я, Марсель, — говорю тихим голосом, накрыв коленку Лены ладонью.

— Уф… Ты меня напугал. Зачем подкрадываешься?

— Ты ворочалась. Плохой сон?

— Немного. Снится всякая ерунда. Если ты не против, я попробую уснуть.

Буркнув, девушка укладывается обратно, натягивая одеяло на себя, но теперь я не позволяю этому случиться, придерживаю его.

— Эй!

— Я говорил с отцом.

Лена прекращает тянуть одеяло на себя, смотрит на меня с интересом, даже дыхание задерживает.

— И? Как прошло? Вы помирились? Если не помирились, то поговорили хотя бы?

В какой-то степени я наслаждаюсь ее эмоциональностью и живой мимикой. Она такая открытая и естественная, наблюдать за ней одно удовольствие. Несмотря на дурные события в ее жизни, Лена не отчаивается и находит капельку доброты для других, как например, я и отец, беспокоится за наши отношения, хотя совсем не должна этого делать.

Любой другой на ее месте обозлился бы. У нее тоже была такая возможность, но все-таки этого не случилось. Она — сидит передо мной, смотрит с ожиданием, с надеждой, задержав дыхание.

— Марсель! — теребит меня за плечо.

— Да, я поговорил с отцом. Он…

Мне не хочется поднимать все, о чем я говорил с Вениамином. Его позиция крайне ясна и, к сожалению, схитрить не удастся. Придется играть честно. У него пунктик на этот счет… Кристальная честность от всех остальных, себе же отец позволяет форсировать фактами, называя это игрой.

— У Марго неточные сведения. Даже у такого молодцеватого старика, как мой, есть свои болезни и проблемы. Но поверь мне, Лена, ты переживала за его старую шкуру зря! Он еще нас с тобой переживет, — добавляю скупо.

— Не болен смертельно? Это же отличная новость! — радуется Лена. — Не отрицай, ты переживаешь за него.

— Разумеется.

— Ты так и не ответил. Вы помирились?

— Мы очень много лет не общались, как отец с сыном. Неужели ты надеешься на чудодейственный эффект одной-единственной беседы?

— Но все-таки… Хотя бы начало положено?

— Мы поговорили. Он даже сказал, что жалеет о некоторых методах воспитания.

— Хорошее начало. У вас все получится, уверена. Вы очень похожи! — заверяет меня Лена.

— Давай не о нем? Какие планы на завтра?

— У меня? Кажется, мои планы зависели от тебя!

— Но теперь ты свободная девушка. Кошка, которая гуляет сама по себе и решает, с кем ей быть.

— Ох.

В комнате темно, но, готов поспорить, Лена покраснела немного.

— Дай-ка подумать… После вкусного завтрака в постель я совершенно свободна.

— Тогда я забираю тебя на этот день. Прогуляемся. Согласна?

Знаю, говорят, что перед смертью не надышишься, но я все же хочу провести последний день с Леной…

Елена

Легкий стук вырывает меня из сна. Я сажусь мигом и, забыв, что уснула на диване, едва не падаю на пол, запутавшись в тонком одеяле.

— Осторожнее. Не хотелось бы обращаться к Андрею из-за перелом на ровном месте, — слышится легкий мужской смех.

В дверях комнаты стоит Марсель. На нем белая рубашка с высоко закатанными рукавами, светлые брюки. Волосы уложены красиво.

— Который час?

— Час для завтрака.

Я перевожу взгляд с его красивого лица вниз и замечаю столик, какой бывает в отелях. На столике красуется аккуратный букет роз в стеклянной вазе, красиво скрученные салфетки, две чашки кофе, блюдо с едой под крышкой. Хлебцы, масло, джем… Кто-то хорошо подготовился!

— Завтрак в постель? — спрашиваю недоверчиво.

— Он самый.

Столик тормозит прямиком у дивана, мне остается только сесть поближе.

— Не знал, какой кофе ты любишь. Наугад сделал латте с карамельным сиропом.

— Люблю карамель, — отзываюсь улыбкой. — Спасибо! Не ожидала… Честно!

— Я же обещал завтрак в постель.

— К дивану.

— Бля, ну ты заноза!

Скомкав салфетку, Марсель швыряет ее в меня и первым приступает к еде. Я следую его примеру. Внутри все звенит от восторга. Мне еще никто не приносил завтрак в постель. Так волнительно…

Утро окрашивается в еще более приятные тона. Настроение взмывает в небеса. Мы завтракаем… Я болтаю о всякой чепухе, поддаваясь настроению. Забываю обо всех невзгодах, наслаждаюсь вкусным завтраком и обществом красивого, сексуального мужчины.

Марсель улыбается в ответ на мои слова, смотрит так, словно готов съесть не только завтрак, но и меня вместе с ним.

Кажется, поглощает меня и поглощен мной, но в то же время я чувствую, как он думает о чем-то. Его это гложет…

Так удивительно, что проведя вместе несколько дней, я научилась понимать его эмоции по едва заметным жестам. Когда он напряжен и думает о сложном, его взгляд застывает, он моргает медленнее, как будто полностью погружается в проблемный вопрос, а все остальное работает на автопилоте.

— Тебя что-то тревожит?

— Меня?

Марсель аккуратно ставит чашку на блюдце, опускает их на стол. Он сверяется с часами.

— Есть такое дело. Я переживаю немного, что мы на рейс не успеем.

От неожиданности проглатываю слишком большой кусок тоста, который немного царапает горло, прокашливаюсь.

— Какой рейс?

— Наш рейс. Отдохнуть захотелось от столицы. Ты со мной? — предлагает буднично.

— Ааа… Ооо… Куда? Как…

— Это не Париж и не Милан. Всего лишь Сочи. Можешь отказаться, если не хочешь… Я же хочу мини-отпуск, — делает паузу. — Охотно провел бы его с тобой.

— Да! — киваю энергично. — Стоп! У меня с собой нет купальника! Надо заехать на квартиру.

— Там купим. Времени в обрез. Доедай и собирайся, я уже вызвал такси.

Я много раз бывала в аэропортах, мне доводилось летать. Я не боюсь полетов, но сейчас чувствую легкий мандраж перед неизвестностью. У меня с собой только небольшая сумочка через плечо, у Марселя — рюкзак, один на двоих. Там наши вещи, которых катастрофически мало.

Я не испытываю сложностей со спонтанными сборами, всегда была скорой на подъем, путешествовала с небольшим багажом… Но впервые я под руку направляюсь в отпуск с мужчиной мечты.

От этого сердце стучит во всей грудной клетке — разом. Буквально всюду! Даже на кончиках пальцах тревожно постукивает…

Я постоянно оглядываюсь.

— Беспокоишься?

Комок к горлу подкатывает.

— Знаешь, я только сейчас вспомнила, что мне нельзя уезжать из города. Те люди, которым я возмещаю долги так сказали.

Марсель едва заметно качает головой.

— Это уже не актуально. Им позвонили еще вчера и назначили встречу на сегодняшнее утро. Лететь нам совсем не долго. Думаю, когда приземлимся, ты получишь вежливое уведомление на голосовую почту, что с тобой было крайне приятно иметь дело и поблагодарят за сотрудничество.

Ступор.

Эмоции в узел.

Моргаю-моргаю…

Не понимаю. Надежда закрадывается в уголок сердца, покусывает его.

Неужели?

Нет! Невозможно…

Однако спокойный, уверенный взгляд Марселя утверждает обратное.

Господи! Он не шутит… Это реально!

Мне хочется его обнять. Я хочу поцеловать эти губы и скулы, делаю движение вперед и замираю.

— В чем дело, Шатохина? — спрашивает Марсель. — Передумала меня целовать? Целуй…

— Ты постоянно меня Шатохиной называешь. В то время как я Тетерина.

— По какой-то бумажке.

— Ааа… Ты, как и твой отец, признаешь лишь те браки, что заключаются на небесах? — уточняю с улыбкой.

Марсель опускает ресницы, выражения глаз не разобрать. напряжение сковывает его тело и отпускает мгновенно.

— Для меня ты всегда будешь заводной и взбалмошной Шатохиной.

Звучит, как фраза из последних титров сентиментального фильма без хэппи-энда. На миг грусть задевает меня изнутри, но разлиться чернильной кляксой ей не удается.

Марсель прижимает меня к себе теснее. Плохие ощущения тают в его крепких объятиях.

— Думаю… Найдется ли там хоть один приличный сеновал? Или придется арендовать тюк сена?

— Пошляк! У кого что болит.

— У меня просто стоит. До болезненной, каменной рези, — отпускает шепоток на мое ушко.

Ох, как трудно придется в полете…

В самолете я внимательно слушаю стюардессу. Марсель сидит в расслабленной позе, его глаза прикрыты, но мое пристальное внимание он замечает со словами:

— Только не говори, что ты тоже хочешь быть стюардессой?

— Честно? Хотела! Я, конечно, много чего хотела, мечтала о разном. Но да, я хотела стать стюардессой. В одно время особенно…

“В то время, когда влюбилась в тебя, как дурочка. Обожглась, но все равно продолжала думать о тебе…” — продолжаю мысленно.

— Я даже записалась на собеседование в школу бортпроводников.

— Но не прошла обучение?

— Не прошла. У меня в тот день случилось большое несчастье в семье. Отца наполовину парализовало после инсульта. Надо было помогать семье… Я не пришла на собеседование, а потом не стала подавать заявку еще раз, занялась другой работой.

— У тебя хорошие данные. Думаю, ты бы прошла собеседование, — уверенно заявляет Марсель.

Я киваю ему с легкой улыбкой. Нет, больше не мечтаю о роли стюардессы, как хотела когда-то: пройти мимо него в специальной униформе и подчеркнуто вежливо уйти под руку с другим мужчиной…

Отмахиваюсь от этих мыслей. Так иногда и смешно, и немного грустно вспомнить себя — прежнюю!

— А что насчет тебя?

— Что насчет меня? — удивляется Марсель.

— Да-да, что насчет тебя. Как часто ты — пассажир на борту самолета, а не его пилот?

— Бывает. Что поделать.

— Не возникает странных желаний?

— Например?

— Нет желания ворваться в кабину и сделать все по-своему?

Марсель громко и заразительно ржет.

— Выдумщица! Я не ошибся насчет тебя: с тобой будет весело.

Самолет начинает взлетать, чуть потряхивает. Я впиваюсь пальцами в ручки кресел.

— Проведем время вместе? Без обид… — предлагает Марсель.

Он накрывает мою руку своей, переплетает пальцы.

А я… Разве я могу ему отказать?

Как насчет хорошего и горячего отпуска, ммм?