Простушка на одну ночь

Глава 36

Глава 36

Лена

Войдя в универмаг, я сразу же стала свидетельницей небольшой ссоры между кассиром и таксистом Юрием.

— Пробивай, кому сказал! — рявкнул мужчина.

— Нельзя! Рано еще. У нас крепкий алкоголь только с десяти ноль-ноль продается. Сейчас еще девяти нет, а ты уже накалдыриться хочешь!

— Никто не узнает! Продай бутылку!

— О, Елена Анатольевна! — улыбнулась кассирша, заметив меня и смахнула пот со лба. — Здрасьте!

— Здравствуй, Оля. Что случилось?

Таксист обернулся в мою сторону.

— О, хозяйка пожаловала. Продашь бутылку, а?

— Оля тебе ясным языком сказала, крепкий алкоголь только после десяти утра продается, — отрезала я убрала бутылку с ленты. — Чего ты вообще бухаешь-то, Юрий? И машина всмятку. Где в аварию попал?!

— Горе… Горе у меня! Чего бы вы понимали, бабы!

Оля закатила глаза.

— Сам с бабой развелся, теперь канючишь!

— Не знала, что ты, Юрий, горе спиртным заливаешь, — покачала я головой.

— Так пятница же вчера была. Вот и здравствуй, рюмашечка! — подала голос кассирша. — Юр, ты брать продукты будешь?

— Буду… — буркнул таксист и начал жаловаться. — Как мне жену вернуть? Я ей и подарки, и сердце… И деньги! И дом почти… закончил ремонтировать.

— Вот ты дурак! Сначала развелся с бабой, хвастался этим, а теперь ворачивать собрался! Не пойдет она за тебя. Она уже с Ванькой живет. Он мужик работящий, немногословный. Вдовец, к тому же. Все, просрал ты свое счастье, Юра. Сам с женой развелся, сам теперь расхлебывай!

— А чего она меня пилила-пилила, пилила-пилила…

— Теперь другого пилит. Лена, а ты видела, какой теперь Ванька-моторист опрятный ходит, в рубашечке, морда сытая и довольная. Может быть, Аленка и пилит Ваньку, но за мужиком хорошо смотрит и в доме порядок навела, а он ей шубу подарил! Во… Не то, что ты… — фыркнула Оля. — Трусы какие-то!

— Трусы? — уточнила я. — И какие же, интересно, трусы ты, Юра, своей бывшей подарил?

— Ой, можно я расскажу!

Кассира была рада перетереть сплетни.

— Фирменные! Крутые такие… Мне Алена сама рассказывала, что явился пьяненький Юрка к ней, с цветами и подарками. Трусы с новыми бирками, вроде даже не подделка. Алена, не будь дурой, трусы и лифчик себе оставила, а Юрку выгнала! Теперь ходит в брендах, да Ваньку ночами радует, а у того лыба до ушей… — рассмеялась кассирша.

— Че ты ржешь? — взревел Юрий. — Че ржешь-то, курва?! У человека горе!

— Не ори здесь, Юрий. Шары с утра залил, так веди себя прилично. Покупаешь — плати? Не покупаешь — вали! — заявила я.

Одно мне стало ясно. Вот кто сумку мою с вещами спер. Надо же, а я бы на него никогда не подумала!

Юрий полез за деньгами, начал выворачивать карманы в поисках денег. На пол вывалился брелок автомобильный. Он сразу же привлек мое внимание.

Я быстро наклонилась и подняла его, ахнув от изумления, а потом встряхнула пьяного мужика за плечо.

— Ты где это взял? — я потрясла автомобильным брелоком перед лицом Юрия.

Это был автомобильный брелок Платоновых. Я сразу его узнала, потому что там был сплетенный Ульяной ловец снов. Она не так давно увлеклась рукоделием, мастерит всякие приятные глазу мелочи. У меня похожий брелок был, но только более женственный.

Юрий застыл, а потом рванул в сторону, бросил все и просто побежал на улицу.

— Гад!

Не знаю, что случилось, но я поняла, что у него никак не мог просто так оказаться брелок от машины Платоновых, ведь накануне Марсель одолжил машину у друга.

— СТОЙ!

Юрий был уже у самой двери. Я схватила с ленты банку консерв, это была тушенка, и метнула в мужчину. Удар по голове пришелся. Таксист пошатнулся, но смог выбежать из магазина.

Я — следом за ним.

— Держите! Держите его! — закричала, увидев двух мужиков, направляющихся в сторону остановки.

Услышав мои крики, мужики быстро повалили на снег Юрия и придавили.

— А что случилось ты? — спросил один из них. — Че, наш универмаг обчистить хотел?!

— Боюсь, что-то похуже. Юрий, ты где взял ключи от машины?

— Нашел! — пробубнил он, лежа мордой в снег.

— Врешь ты мне! Правду говори!.

— Нашел! — взвыл Юрий.

— Нашел? Сейчас я найду тысячу и одну причину, чтобы тебя побили хорошенько!

— Не будут мужики меня бить! Правда, мужики?

— А я им недельную провизию тушенку и конфет за это могу предложить…

Даже не выслушав мое предложение до конца, два рабочих скотобазы от души принялись мутузить Юрия.

— Стойтееее! — заорал он. — Стойтееее! Я все скажу, — заплакал он. — Я просто думал, что сбил оленя…

— Оленя?! Какого оленя, Юрий?! У нас не водятся олени…

Мужики посадили таксиста на землю, он некрасиво разрыдался, начал что-то говорить сбивчиво, размазывая рукавом пуховика по лицу слезы, сопли и талый снег.

— Ты что натворил, урод?! — ахнула я.

Выслушав сбивчивую речь Юрия, я чуть не заледенела от ужаса.

— Тыыыы! Как ты мог, скотина пьяная! Собирайся… Покажешь, где ты сбил… "оленя"! Придержите его, парни! Глаз с него не сводите! Придушить хочется!

Судя по рассказу Юры, вчера он хорошенько принял на грудь и возвращался из районного центра. Передние фары у него отказали, но это не помешало Юрию мчать на хорошей скорости. Скорость он любил, а полихачить на пьяную голову — дело святое! Поэтому Юрий не сразу заметил габаритные огни остановившегося автомобиля. Он не успел притормозить и на большой скорости сбил кого-то. Сначала Юрий решил, что это был олень, и вылез из автомобиля.

Но на заснеженной трассе лежал не совсем олень…

Это был вообще не олень и даже не животное!

Я побежала домой к своим, заглянула к Платоновым. Оповестив участкового о происшествии, мы отправились к Гореловым, за подмогой и техникой. Там и другие деревенские подтянулись.

На поиски не совсем оленя, сбитого Юрием, отправились большой толпой.

Юрий, мало того, что человека сбил, не вызвал подмогу, еще решил и спрятать следы злодеяния. Сейчас-то он ревел, пьяные сопли по лицу размазывая, и каялся, целуя нательный крестик. Но ночью эта пьяная рожа не дрогнула, когда решила убрать с дороги пострадавшего человека.

— Мне показалось, он не дышал, — всплакнул Юрий. — Я испугался и решил убрать его с дороги.

Я была готова убить этого мерзавца! Он казался мне чудаковатым, но вполне нормальным, даже тихим человеком. Как оказалось, не зря говорят, что в тихом омуте черти водятся. В стрессовой ситуации Юрий показал свое гнилое, трусливое нутро.

И пусть не пускает крокодильи слезы!

Раскаивается он в содеянном… Как же!

Если бы он раскаивался, то отвез сбитого человека в больницу сам или вызвал скорую помощь. Однако он решил спрятать сбитого человека и, чтобы никто ни о чем не догадался, отогнал машину Платоновых подальше от места аварии, бросил автомобиль на обочине.

И если бы не брелок, который он, скорее всего, просто автоматически сунул себе в карман, о его преступлении никто бы и не узнал.

Я бы так и дулась на Кречетова, решив, что он меня и дочку попросту бросил. Оказалось же, что Марсель попал в беду.

Сначала мы нашли машину, брошенную Юрием. Я заглянула в салон и заплакала: на заднем сиденье стояла огромная корзина белых и красных роз. Мне стало стыдно, что я плохо подумала о Марселе. В деревне цветов не найти, он поехал в районный центр. Марсель просто хотел сделать мне приятно, но попал в беду…

Юрий сбил Марселя, когда тот возвращался из районного центра. Может быть, он вышел проверить что-то или просто, чтобы нужду справить.

Неважно! Он попал в беду, когда спешил навстречу ко мне. Это я виновата. Я! Воображала, строила из себя гордую и неприступную девицу, а сама сгорала от страсти.

— Где ты его бросил, скотина? — потребовала я, снова бросившись в сторону Юрия и готовая выцарапать ему глаза.

— Не помню…

— На каком километре?!

— Не помню. На повороте. Кажется. Там еще съезд на поселковую трассу. В летнее время. Зимой заметено все.

Мы бросились в указанном направлении.

Все высыпали на улицу, начали прочесывать каждый метр.

Мороз крепчал. Мы искали всюду.

Я старалась не думать, что где-то здесь, в снегу, на морозе лежал раненый Марсель. Старалась абстрагироваться от этой мысли, потому что она была чудовищной, пугала. Я не хотела его потерять. Не могла его потерять!

Но чем больше времени мы искали, тем сильнее на меня накатывала истерика и паника. Вдруг мы его никогда не найдем? Вдруг он уже умер? Замерз…

Я заплакала. Слезы обожгли щеки.

— Ульяна, отведи Ленку в машину! — скомандовал ее муж. — Там термос с теплым чаем, напои ее.

— Я не замерзла. Все хорошо! — ответила я.

Но зубы уже стучали от мороза, ноги сводило в коленях, а еще страшно сильно хотелось писать. Однако я не могла просто так бросить все и вернуться к машине, залезть в салон и сидеть, попивать горячий, сладкий чаек!

— Нет, я не могу! Я пойду!

— Лена, мы уже несколько часов ищем Марселя. Ты задубела, лицо красное! Устала же, из сил выбилась…

Честно говоря, я едва на ногах стояла, ведь прочесывали мы обочину, утопая по колено в снегу. Но Ульяна, думаю, выглядела ничуть не лучше меня.

Тоже с красным лицом, нос вообще стал, как помидор переспелый.

— Не спорь! Как доктор тебе говорю! Беременности навредить хочешь, дуреха? — ругнулся Андрей. — Все, марш в машину.

— Последняя минутка! Клянусь…

Родители тоже уговаривали меня вернуться, отец уже тянул меня в машину, как вдруг мое сердце забилось в груди быстро-быстро, а взгляд сам дернулся влево. На обочине дороги, из-под снега выглядывал крошечный коричневый кусочек одежды или обуви.

— Он там! Там… Я знаю, что это он! Скорее сюда! Всю сюда!

Я была готова рыбкой выскользнуть из рук родителей и броситься разгребать снег руками. Но меня опередили и вытащили из сугроба Марселя, бледного, как смерть.

— Разойдитесь! — скомандовал Платонов. — Я врач!

Он склонился над Марселем, а я в этот момент начала горячо и искренне молиться, чтобы Кречетов оказался жив. Я бы что угодно отдала, лишь бы он жив оказался.

— Пульс есть! — выкрикнул Платонов. — Но слабый! Надо в больницу. Лучше сразу в травматологию. У него, кажется, нога сломана и ребра. Без рентгена сказать сложно. Но он здесь лежит с ночи, а значит, могут быть осложнения. Нельзя терять ни минуты!

Я совсем выбилась из сил, когда мы приехали в больницу, даже пальцем пошевелить не могла, чтобы стянуть шапку. Все тело ломило, особенно поясницу, а пальцы мелко и часто дрожали. Рядом со мной суетилась мама, папа бегал и ругался, что ни один автомат не давал горячий чай, а выплевывал только дрянной кофе, который мне нельзя было пить из-за беременности.

— Надо горячее питье! Мать, ты следи за Леной, а я сгоняю в кафе напротив. Должны же там наливать горячий чай! — засуетился отец.

— Лишь бы все обошлось! — повторила я в очередной раз.

Мама села рядом, обняла меня.

— Ну?

— Что ну? — спросила я, шмыгая носом.

— Он папаша?

Было глупо сейчас все отрицать, я подтвердила кивком и коротким:

— Он.

— Заочно познакомились, — вздохнула мама. — А ты не трясись так. Успокойся! Еще скинуть малышку не хватало. Мы в больнице, теперь дело за врачами. Остается только одно — ждать!

— Я не могу больше ждать! — заплакала я.

— Ну-ну, все будет хорошо… Все будет хорошо, — обняла меня мама. — Давай, девочка, соберись. Ради малышки! Отвлекись на что-то. Вот, звонит тебе кто-то! Без перерыва. Ответь… Вдруг важное что-то?

Из-за слез цифры номера расплывались перед глазами. Я едва разглядела кнопку, чтобы ответить, и провела по экрану пальцем.

— Алло?

Звонил отец Марселя.

Судя по встревоженному голосу, миллиардер лично посетил Лютиково и был в шоке от услышанного.

Он хотел знать, где находится его сын, и мне не оставалось ничего другого, кроме как сообщить ему адрес больницы…