Простушка на одну ночь

Глава 30

Глава 30

Лена

Тетерин! Чтоб его… Живой. Во плоти. В стране… Не то, что в стране! В Лютиково прикатил!

Ущипните меня посильнее!

Я застыла от удивления, а муженек престарелый меня обнял и даже к губам потянулся со словами:

— Скучал… Скучал до безумия, а ты только красивее стала!

К счастью, я очнулась и даже шлепнула его по губам ладонью.

— Это что такое? Что вы себе позволяете!

Я вывернулась из его объятий, предварительно двинув одновременно локтем в его рыхлый живот и топнув каблуком по ступне.

— Ооооой! — сморщился, застонал. — Признаю, виноват. Но послушай меня…

— Ах, послушать!

Я чуть было не выдала, как я вижу его смерть — непременно мучительной и самой постыдной. Но через секунду я задумалась, в голове промелькнула идея: он использовал меня, я а использую его. Вот и все!

— Я обижена, — добавила. — Не хочу видеть вас сейчас… Вы меня бросили! — сказала со слезами и отвернулась.

Тетерин подкатил сзади, обнял за талию, по спине поглаживая.

— Милая, я не мог приехать раньше.

— Не могли?

— Клянусь, красавица моя, не мог! Меня прямо в поездке задержали органы власти и все это время мурыжили, расколоть пытались.

— Я думала, вы в бегах!

— Ай-яй-яй… Неужели я бы бросил свою красавицу-жену в затруднительном положении? Я не мог… Если бы смог! — вздыхает. — Слухи о моем бегстве запустили сами полицейские… Хотели с меня выбить сотрудничество. Бить пытались. Но ничего у них не вышло. Им пришлось меня отпустить. И стоило мне показаться, как я узнал, что ты, моя дорогая, меня не дождалась, уехала в деревню. Как только Гусев сообщил, я сразу к тебе примчался.

Какая удобная версия! И, главное, почти правдоподобная.

— Вы мне лгали. Вся жизнь в кредит и напрокат, — продолжаю играть оскорбленную глупышку.

— Хотелось радовать тебя каждый день своей жизни… Каждый день их тех, что остались! — целует мое плечико. — Но теперь я снова в седле.

Кто бы сомневался! Ведь я по твоим долгам расплатилась.

— Как же аферы? Вы оскандалились, Михаил Сергеевич.

— Лицензию мне восстановили. Обвинения были ложными, — не моргнул и глазом. — Милая, давай поговорим не здесь. Но прежде прошу закрыть свои глаза.

— Стоит?

— Пусть даже свет целого мира померкнет на целый миг, но это будет того стоить.

Вот гад, с языком подвешенным! Кажется, его умение говорить красиво стало одним из тех качеств, что меня зацепили. Тетерин имел за запухой десятки интересных историй из жизни, реальных, непридуманных, но очень оригинальных, собранных за долгое время его юридической практики. У него всегда находилась тема для разговора и слова, чтобы поддержать. Ох, какая я была наивная. Решила, что если он мной интересуется, и мне приятно с ним болтать, то можно принять предложение руки и сердца состоятельного мужчины. Сейчас-то я не такая глупая и отправила бы самой себе в прошлое письмо: “Не вздумай выходить замуж по расчету!”

Я закрыла глаза. На мое запястье лег прохладный металл. Я открыла глаза и посмотрела на руку — там красовался увесистый браслет, красиво украшенный синими и прозрачными камнями.

— Сапфиры для моей синеглазой красавицы… Каждая твоя слезинка во время нашей разлуки превратилась в бриллиант.

Вот только меня даже тележкой, нагруженной бриллиантами до самого верха, теперь не убедишь!

Наверняка снова взял напрокат!

И, даже если не напрокат, пусть подавится.

Я хочу развод и мечтаю послать Тетерина. Но не посылаю его на три буквы сразу же, потому что есть кое-что, в чем этот мужчина силен и разбирается, как никто другой.

— Какая красота, Михаил Сергеевич. Вот только не могу я обрадоваться ни подарку, ни воссоединению семьи, — вздыхаю. — Заберите. Не дразните мне душу!

— Леночка, это подарок. Поехали домой. Я ресторан нам заказал на выходные… Друзей позвал. Отметим.

— Не могу. Без меня…

— Без тебя и жизнь не та.

— Вы зовете меня домой, а я не могу уехать в момент, когда мои родители могут лишиться крыши над головой. Их выселяют… — в кратких чертах обрисовываю ситуацию.

Тетерин кивает.

— Гусев мне говорил. Ты хотела, чтобы он тебе помог. В счет уплаты его долга передо мной. Ты молодец, умеешь мотивировать…

— Да, но он не настолько хорош. Вот если бы за дело взялся кто-то более умный, дальновидный, опытный…

Тетерин раздувается от важности и поглаживает пуговицы на рубашке в области своего выступающего живота.

— Милая, не переживай. Этим займусь я.

— Но я не могу просить вас… Наверное, в столице дел хватает. Возвращение после длительного отсутствия. Репутация еще не восстановлена.

— Все дела подождут! Разве я могу вернуться в столицу с пустыми руками, без красавицы-жены, без источника моего вдохновения?!

— Вы серьезно?!

— Вполне, — кивает с важным видом.

— Я так рада. Вот только один нюанс. Пожить у родителей не получится. Сейчас в доме бардак. Небольшой ремонт плюс выселение. Кошмар просто… Можете пока в летнем домике пожить. Сейчас тепло, вы не должны замерзнуть. Удобства на улице — толчок деревянный, да это ерунда… Хлорочкой присыпал и ничем дурным не пахнет. В летнем душе помылся, водой из ржавой бочки, хлопья ржавчины — все равно, что скраб для тела. Все природное, натуральное… Для здоровья полезно.

Тетерина аж перекосило.

— Знаешь, я думаю, что остановлюсь в придорожном мотеле… Тут километров тридцать. На машине быстро доберусь. Возьму с собой все материалы, изучу в спокойствии. Буду приезжать по мере необходимости.

— Вы меня спасете! Просто спасете…

Я обняла своего престарелого супруга, он крепче сжал мою талию и даже по попе погладил. Что, старый хрыч, таблетку для потенции принял?

— А если вы сделаете все в кратчайшие сроки… — зашептала ему на ухо. — Я вам устрою романтический прием. У нас тут есть такое красивое место… Деревенский антураж. Голубое, чистое озеро, а по левую сторону — целое море подсолнухов. Уверена, вы еще ни разу не предавались откровенной любви на берегу у моря подсолнухов…

— Приступаю сейчас же! — пообещал Тетерин.

Лена

Спустя время

— К тебе пришли, — буркнула сестра.

Она кинула мне эту фразу издалека, смотрела на меня с обидой. Несколько дней прошло, а она все до сих пор дулась на меня неизвестно за что, смотрела как на врага. Все подарки новые, которые я ей привезла, собрала в сумку и принесла в мою комнату.

Что я ей такого сделала?

Я швырнула в таз с мокрым бельем последнюю вещь, которую достала из стиральной машины, и выпрямилась. Сестра, гордо махнув хвостом, собралась уходить.

— Тая, постой. ПОСТОЙ! — добавила с нажимом.

Сестра застыла спиной ко мне.

— Ну, что еще?! Раскомандовалась… Думаешь, если родители и все парни деревенские тебе в рот заглядывают, то и мной командовать можно?! Помыкать собой не дам!

— Чего ты злишься, колючка? Я тобой не командую и не помыкаю.

— Ага, — фыркает.

— Знаешь, меня это достало. Что я тебе сделала? На хвост наступила? Так ты скажи, где именно! А то я ничего не понимаю.

Сестра повернулась ко мне лицом, посмотрела с иронией.

— Да, конечно. Ничего не понимаешь. Мало тебе мужа, ухажеров всяких, что по тебе вздыхают. Тебе всегда мало. Метишь повыше…

— Ухажеры?

Сначала я нахмурилась, не поняла, к чему сестра клонит, но потом догадалась.

— Ты про малинового Стаса, что ли?!

— Малиновый Стас. Надо же… Прозвище уже придумала.

— А ну перестань! Перестань, кому сказала!

Подойдя к сестре, я встряхнула ее хорошенько, а надо было по заднице бы ремнем…

— Ревнуешь?

— Кто? Я?! Кого?! Было бы кого…

— Ясно. Ты на меня обиделась. Из-за того, что этот мажор меня на свидание пригласил в конторе, что ли? Ну и дуочка… Ты видела, чтобы я на свидания ходила?

— Нет, не видела! Но ты и не сказала ему “нет”! — выпалила сестра.

— Я отшила этого мальчика, прости господи… Но для меня он пацан зеленый. И ты бы это услышала, если бы осталась, а не убежала. Дурочка. Ревнулька…

— Я не ревную.

— Ну да. Именно потому, что ты не ревнуешь, ты со мной не разговариваешь и подарки мои выкинула.

— Я не выкидывала. Я просто…

— Просто бурно реагируешь, и я понимаю, почему так может быть…

— Неправильно ты все понимаешь.

— Правильно или нет, я с этим маленьким мальчиком на свидания ходить не стану. Ясно? Сама ходи…

— Вот еще! Ходить. С мажором каким-то… Еще и голова у него теперь цветная, — хмыкнула Таисия. — Серо-буро-малиновая…

— Главное, не переусердствуй, — вздохнула я. — У нас, Шатохиных, гореть какой-то идеей и не замечать ничего вокруг — семейная черта.

— Мир? — предложила Таисия со слезами в голосе.

— Мир, конечно, дурилка моя! Я и не воевала с тобой…

Мы обнялись, сестра извинилась, пообещала, что все-все подарки заберет обратно. Ей очень нравится косметика и вещи, что я ей подарила, просто она обиделась на меня, потому что сама себе в голову кое-что вбила…

— Кстати, он симпатичный, — говорю небрежно, когда перестаем обниматься.

— Кто?

— Малиновый.

— Фу. Смазливый… Самолюбивый. Видела бы ты, как он во дворе на турниках подтягивается и любуется на себя в отражении окна.

— Ну я-то не видела, а вот ты… кажется, много чего видела! — подмигиваю сестре.

Она краснеет, но пытается держать независимый вид.

— Кстати, может быть Чарский не на свое отражение любуется. Ты не подумала?

— Не на свое отражение? — морщит лоб от недоумения Таисия.

— Да, не на свое отражение.

— А на что же он тогда пялится так усердно?

— О, точно я тебе не скажу. Но так, навскидку если предполоижть, Малиновый может любоваться на одну очень любопытную девушку, которая за ним подглядывает из-за забора.

Таисия ахает, пунцовеет, теряется на миг, потом говорит недоверчиво:

— Не может быть такого. Оттуда ничего не видно. Наверное… То есть я вообще не понимаю, о чем речь!

Я едва сдерживаю смех. Ну, до чего же она хорошенькая и еще такая наивная, чистая, пылкая в своих чувствах и до чертиков уверенная, что ее интерес к парню никто-никто не замечает.

— Кстати, к тебе пришли. Именно за этим я пришла, чтобы сказать, что к тебе гости.

— Кто?

— Хрыч старый. С цветами… — сестра раскидывает руки в стороны. — Опять вот такой букет приволок! Скажи, чем ты его приворожила, что он как пес с высунутым языком за тобой бегает?!

— Вину заглаживает.

— Долго ему еще вину заглаживать?

— А что?

— Да так… Ничего. Просто вопрос с выселением все еще актуален. Даже если нас не выкинут из дома бюрократы, нас выселят твои цветы. Ставить букеты уже некуда… Мама жаловалась, что у нее от запаха цветов голова болит.

— Я удивлена. Мама мне ничего такого не говорила.

— И не скажет. Они с отцом вообще на тебя молятся!

— Не говори ерунды.

— Я говорю, как есть. Ну, так что, идешь встречать хрыча с очередным букетом и подарком?

— Иду, конечно! Вот только белье повешу на заднем дворе.

Я не просила Таисию мне помогать, но она охотно взялась за помощь. Мы вешали белье неторопливо, болтали, смеялись.

— Лена… — внезапно сказала Таисия. — А ты не боишься, что хрычу голову напечет? На улице солнцепек страшный, а он в деловом черном костюме и кепочке.

— Ничего страшного. Кепочку пусть снимет, лысину солнечные лучи должна отражать, как зеркало!

— И как ты смогла заставить помогать нам такого важного юриста? У него только один костюм чего стоит…

— О, это секрет, Тая. Это моя суперсила… — пошутила я. — Заставлять делать людей то, чего при других обстоятельствах они бы никогда в жизни не сделали!

— Эх! Мне бы такую суперсилу…

— У тебя есть своя.

— И какая же?

— Это знаешь только ты сама. Пойду… Встречу…

“Муженька с букетом!” — добавила я мысленно, обмахиваясь влажным полотенцем на ходу.

На улице, действительно, пекло стояло невыносимое. Конец августа, на носу осень, а жара — страшная, как будто июль снова вернулся.

Тетерин на ногах едва держался, побагровел, глаза налились кровью, рубашка прилипла в груди, к спине, к животу, как намокшая влажная салфетка!

Но при виде меня муженек постарался придать себе молодцеватый вид.

— Михаил Сергеевич! Как вам в голову могло прийти по такой жаре гулять?

— Водичка есть?

— Холодная, из-под крана. Вы бы в машину сели, там кондиционер, свежий воздух.

— Тебя увидеть хотел. Все сделал, Леночка.

— Что сделали?

— Разобрался, уведомление отправил, письма разослал, претензии… Все! Ждем ответа неделю… Гарантирую, выселение отменяется… Давай, — тяжело дыша, произнес Тетерин. — На озеро. Ты предлагала.

— Как же вам жарко! Сейчас принесу попить… Подождите!

Я вошла в дом, плеснула в стакан холодного морса, потом вышла во двор и зачерпнула в стакан немного воды из бочки, что стояла под окном. Обычно этой нагревающейся водой мы цветник поливали. Вода от жары немного зацвела.

Я принесла Тетрину стакан с морсом, смешанным с водой испорченной.

— Выпейте. Полегчает…

Тетерин отхлебнул сразу половину стакана и призадумался:

— Вкус странный немного.

— Морс с добавлением лесных лекарственных трав. Мы все такой пьем, — соврала я.

— Спасительница… Мгновенно освежился! — поблагодарил Тетерин, выпив все до последней капли. — Когда у нас романтический вечер? Нам еще в город возвращаться. Дело с выселением немного сложнее оказалось, пришлось передвинуть бронь банкетного зала еще на полторы недели.

— Как только я получу официальный ответ…

— Леночка, гарантирую! Твоих родителей не выселят. Я оспорил это.

— Хочу получить полный и развернутый ответ, — упрямо повторила я. — Еще недельку, мне и самой не терпится. А вы, чтобы не скучать, можете поработать еще немного. Подготовить бумаги на развод. Для моей подруги. Болванку сделайте, чтобы жена ничего не должна была мужу. Он у нее ушлый такой… Обманет, на деньги кинет и глазом не моргнет!

— Сделаю, все равно скучать целую неделю, — согласился Тетерин, не почуявший подвоха.

Я пофлиртовала с ним еще немного, чтобы окончательно сбить с толку.

— Что ж, тогда до встречи, Михаил Сергеевич. Отправляйтесь к себе, отдохните!

Проблемы в жизни родителей и появление Тетерина хоть немного придает смысл моему существованию, дарит предвкушение от ожидаемой мести. Все остальное я делаю машинально, как робот. Но сердце разгоняется до бешеной скорости, когда поздно вечером приходит сообщение от Марселя:

“Хочу увидеться. Приезжай…”

Ниже адрес гостиницы, номер, в котором он меня будет ждать.

Мне очень сильно хочется его увидеть. Несмотря ни на что.