Простушка на одну ночь

Глава 20

Глава 20

Марсель

— Ты все слышал? — замирает Шатохина.

— Я слышал достаточно. Что случилось?

Елена смотрит на меня с застывшим выражением в глазах, там желание рассказать, что произошло, борется с необходимостью держать все в тайне.

Наш молчаливый обмен взглядами прерывают две женщины, вошедшие в туалет. Одна из них уставилась на меня с возмущением.

— Поговорим не здесь, — бросаю Елене и увожу ее из помещения.

Она молчит, я тоже не знаю, что сказать.

Молчим вплоть до выезда на трассу, которая ведет в дом отца.

— Так и будешь молчать? — уточняю.

— Ты же сказал, что услышал достаточно.

— Я услышал про угрозы. Тебя насильно в эскорт затянули? Кто? Муженек отправил?!

— Боже, ну ты и фантазер! Нет!.. Никто меня туда не отправлял.

— Уверена?

— Уверена. Просто когда начались проблемы, я по-дружески поделилась с Дашей, даже думала, денег у нее одолжить, что ли… У нее постоянно новые шмотки, шубы, украшения. Она поделилась, откуда они появляются. Я не хотела идти, но выхода не было, — добавляет горько.

— Дальше?

— Что дальше?! Дальше мне попался ТЫ! И все пошло наперекосяк с первого момента свидания. Ты начал меня задирать, я ответила…

— Ответила тем, что начала корчить из себя опытную эскортницу! — напоминаю Лене.

— Ты вел себя, как говнюк!

— Я лишь показывал тебе, что ты ошиблась профессией, дуреха! — повышаю голос. — О таких ноги вытирают, с мнением не считаются. Мне было неприятно, что девушку, которую я знал, подруга моих близких друзей, скатилась в шлюхи. На тот момент я не знал, я — твой первый клиент. Ты сама отрицала это… Что мне было подумать?!

— Ты просто… Просто…

— Признай, ты не идеальная. Вспыльчивая и безрассудная.

— Ты не лучше. Говнюк принципиальный…

— Не лучше тебя! Я и не говорю, что лучше.

— Я испортила тебе вечер, ты испортил мне репутацию. Вот только меня не просто вышвырнули из агентства. Марго поджидала меня возле дома, где я снимаю квартиру, и начала угрожать, — голос Лены становится тише.

— Как?

— Не хочу говорить.

— Черт подери. Как тебе угрожали?

— Марго была недовольна, что я испортила репутацию ее агентству. Показала мне фото Даши, якобы ее избили. За то, что она за меня поручилась, а я подвела… Показательно наказали. Потом Марго заявила, что я буду отрабатывать за Дашу, поскольку она сама не может, и сказала, что меня научат никому не отказывать. У нее два амбала. Для этого…

— Для чего?

— Боже, ну ты… Ты… Не буду я тебе говорить! Сам догадайся!

— Тебя хотели изнасиловать?! Тронули?!

— Не успели, — Шатохина дышит через раз, трясется, побледневшая. — Ты позвонил и снова захотел увидеться. Марго сказала прекратить, и все… Я поехала к тебе. Дальше ты знаешь, что было. А сегодня я просто увидела Дашу — она красивая, сияющая и не избитая. Никто ее не бил. Они мне солгали. Марго просто хотела меня затянуть. Все девочки ей чем-то должны, а я не хотела брать денег взаймы у Марго. Ей нечем было меня держать, и она придумала… этот финт с подругой, которую якобы избили для наглядного примера. Если бы не случайная встреча, я так бы и считала себя виноватой, кляла, что другая девушка пострадала из-за моей глупости.

Лена начинает плакать, отвернувшись. Я же не знаю, что сказать.

Просто сгораю от понимания, что сам приложил к этому руку, внес немалую лепту.

Все могло быть иначе. Да? Не реагируя я так на языкастую колючку Шатохину. Всего одно лишнее слово, и наша перепалка переросла в противостояние, которое принесло одни разрушения.

— Не плачь. Выкрутимся, — говорю сухо, потому что эмоций слишком много, и я с трудом разбираю, какая из них берет верх: злость, гнев, бешенство, досада?

— Все кончено! Я больше не работают на Марго. Вот и все… Останови где-нибудь, — отвечает Шатохина, высморкавшись в салфетку.

— Высадить тебя из машины и оставить?! И что дальше? Совсем больная, что ли?!

— А что?!

— Ленка, бля, мозги включи. Ты сама только что мне рассказала, как Марго хитро и жестоко с тобой обошлась за то, что ты клиенту ночь испортила. Она и глазом не моргнула, припугнула, затянула в сети обманом. Сегодня ты ей открыто в лицо плюнула! Думаешь, не захочет отыграться? Все, хватит тупить на ровном месте и выпячивать гордость там, где этого делать не стоит. Находишься рядом со мной и не высовываешься. Поняла? Я что-нибудь придумаю.

— Зачем ты мне помогаешь?

— Потому что отчасти виновен. Извини…

— Не ожидала от тебя. Не думала, что ты рыцарем окажешься.

— И я все еще хочу получить свой минет на сеновале, — пытаюсь обратить все в шутку.

Шатохина едва заметно улыбается:

— А знаешь, я теперь тебе сосать не обязана. Вообще не обязана с тобой спать!

— Издеваешься, что ли?! Как же мой минет! Никогда я еще не ждал его так долго и с таким усердием…

Я возмущаюсь, делаю вид, что все нормально. Но внутри… Нет, ни хера не нормально. Меня словно на куски разрывает. Не я стал первопричиной всех несчастий Лены, но здорово вложился позднее, сам того не подозревая.

Нет, даже не так. Я просто эгоистично не задумывался о последствиях для Лены. Просто хотел удовлетворить задетое эго. Хотел мести, хотел видеть ее покорной. Но когда увидел, понял, что мне это не нравится. Совсем… Сразу же почувствовал подвох, но не предполагал, что все так далеко зашло.

— Увы, придется тебе ждать минет еще добрую сотню лет.

— Я столько не проживу.

— Тогда пару десятков лет.

— Предлагаешь мне дождаться возраста отца, чтобы насладиться твоим ротиком?

Шатохина краснеет, качает головой.

— Твой отец очень даже молодцевато выглядит. Ведет себя так, словно готов уложить в койку каждую. Интересно, ты тоже будешь таким же в его возрасте?

— Очень надеюсь, что нет! — кривлюсь. — Не хочу быть женатым на такой стерве, как он.

— Он же сам ее выбрал.

— Конечно, сам. Отбил у конкурента жену и женился на ней сам. Есть кое-что, что ты должна знать про моего отца. Он не пасует перед сложностями и не терпит оскорблений. Пойдет до конца, чтобы поквитаться. Заберет все самое ценное.

— Кого же твои слова мне описывают… — Елена смотрит на меня с усмешкой.

Она больше не плачет, но глаза припухшие, с грустинкой.

— О нет, не смотри на меня! Я точно не он, и не стану воспитывать своих детей, если они когда-нибудь появятся, конечно же, так, отец воспитывал меня. Муштровал и дрессировал, подставы организовывал. Нет, спасибо. Не надо! К тому же ты плохо его знаешь. Я уж точно не стану разорять целую компанию лишь потому, что ее директор — мудак и частенько занимал парковочное место.

— Не понимаю, о чем ты? — недоумевает Шатохина.

— Вечеринка, на которой мы были. Помнишь?

— Разумеется. Ты говорил, что вечеринка была устроена в честь расширения бизнеса отца, поглощения или что-то такое.

— Поглощение. Папаша праздновал с размахом поглощение. Сначала он почти разорил, а потом выкупил за бесценок крупный бизнес человека, который просто время от времени бросал свою тачку, как попало: то на место отца поставит, то выезд перегородит. Другой бы просто поговорил по-мужски и набил морду нахалу. Но отец поговорил с этим мужчиной лишь однажды и предупредил, что в случае повторения свинского поведения, будут последствия. Тот не послушал и поплатился всем, что имел.

— Ого… — выдыхает едва слышно. — И ты это узнал от самого отца?

— Он в красках мне все расписал, когда я спросил, по какому поводу вечеринка. Но ты хитра, Елена-Сирена! Хитраааа… Ловко сменила тему, выбрала ту, что меня задевает. А ведь мы говорили с тобой о приятном, — подмигиваю, желая снова вернуться на приятную волну.

Знаю, что сложно. На душе повис груз, который еще нужно разобрать и решить, что с ним делать. К тому же никто не отменял необходимость поговорить с отцом… Но я хочу приободрить Шатохину.

— О приятном? — делает вид, что не понимает.

— О приятном. О сексе.

— Но я же больше не работаю, — разводит руками.

— Мы можем составить договор без участия посторонних лиц! — предлагаю мгновенно.

Лена мгновенно поворачивается в мою сторону, смотря с огнем во взгляде:

— Ты сейчас серьезно?!

Марсель

Разговор с Леной снова зашел в тупик после моего шутливого предложения о договоре. Или не совсем шутливого, ведь в каждой шутке есть доля правды! И если так подумать, то разве я не предпочтительнее всяких там ушлых дамочек вроде Марго с их грязными приемчиками, как оставить красивую девочку в бизнесе. Разве выбор не очевиден?!

— Я подумаю, — сухо пообещала Лена.

После этого она перестала поддерживать беседу так, как раньше, просто улыбалась и вставляла ничего не значащие фразы.

— Может быть, хватит меня игнорировать? — немного разозлился я.

На горизонте уже виднелся дом отца.

День пролетел так быстро, уже вечер… Казалось, мы сделали большой шаг вперед, но совсем немного отступили назад.

Или больше, чем немного?

Глядя на напряженную Лену, можно было решить, будто я сказал нечто ужасное и достаточное для того, чтобы объявить меня исчадьем ада.

— Я тебя не игнорирую. Просто думаю.

— О чем?

— Взвешиваю все “за и против” идеи сменить одного владельца на другого.

— Сменить… что?! Кого?! Значит, вот как ты восприняла мое предложение о помощи?

— Я про контракт и договор. Новая кабала. Только хозяин — другой.

— Я — не Марго! Неужели неясно?

— Марго тоже в начале была очень милой.

— Не сравнивай! — огрызнулся я. — Хочешь сказать, это одно и тоже? Спать с кем попало и спать с тем, кто тебе нравится?

Лицо Лены вспыхнуло:

— А разве это не жестоко — предлагать кабальный договор девушке, которая тебе нравится хотя бы немного?! Черт, кажется, я снова чуть-чуть завысила свои ожидания. Я просто подумаю, окей? И хочу сегодня спать одна! — добавила требовательно.

Я чуть не взлетел в небо от возмущения.

— Пожалуйста, — сказала совсем тихо.

— Спи одна, — заставил себя сказать через силу. — Я лягу на диван. В этой же комнате. Не забывай, мы — пара. В глазах отца.

— Что, у пар не бывает размолвок?

— У нашей “пары” не бывает. Все. Спор окончен!

Отец появился очень поздно, почти ночью. Я с большим трудом дождался его. Не то чтобы я хотел спать, просто не желал чувствовать себя зависимым от него и злился, не мог перестать думать, как выглядело со стороны мое ожидание.

— Марсель? — удивился он. — Я думал, в такое время молодые обычно заняты друг другом, а не глушат выпивку в одиночестве перед камином.

— Ты можешь присоединиться, — подсказал я.

— Хочешь о чем-то поговорить?

— Ок, сразу к делу? Давай.

— Длинный день и достаточно тяжелый. Мало времени на сон. Извини, что мне не хочется разводить сантименты.

— Что ж, давай к делу. Пройдем в кабинет?

— Значит, разговор пойдет о деньгах.

— Не только.

— Но все же, — усмехается отец.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ответить колкостью. Все-таки мирное общение с ним тяжело мне дается, стоит титанических усилий, сжирает внутренние ресурсы.

— Итак, о чем ты хотел поговорить? — спрашивает отец, едва опустившись кресло. — Деньги. Тебе нужны деньги? Сколько?

— Я хотел поговорить о тебе. Ты болен? — прямо спросил я.

— Откуда такие подозрения? Я полон сил!

— Не увиливай.

— И все же, откуда такие сведения?

— Пошли слухи. Причем, поползли они достаточно далеко, если даже Елена узнала об этом от… от одной из знакомых. Говорят, у тебя серьезные проблемы со здоровьем. Ты болен неизлечимо.

Отец застывает без движения, смотря на меня со странным выражением на лице.

— И что из этого следует?

— Ничего. Я бы вообще этот разговор не стал начинать, но как-то вышло, что начал. Несмотря ни на что, ты — мой отец, и я беспокоюсь. Немного, — добавил, чтобы не выглядеть совсем уж слюнтяем.

Глаза отца странно заблестели. Я бы сказал, что он едва не пустил слезу, но это же мой отец. К тому же я видел в этот момент достаточно мутно, что-то в глаз попало. Иначе бы не пришлось их тереть пальцами.

— Кхм… — отозвался отец. — Приятно знать, что ты обо мне беспокоишься, несмотря ни на что. Я это ценю, правда, ценю.

Неожиданно он поднялся, пересек кабинет бодрым шагом и сел рядом, обняв меня крепко. Я забыл, как дышать, просто замер, будучи потрясенным, и немного неловко похлопал его в ответ по плечам.

— Все, что я делал, Марсель, хотел, чтобы это было тебе во благо. Не всегда выходило хорошо и правильно. Однако сделанного уже не исправить. Но я все же рад, что ты пришел ко мне и поделился тревогой.

Внезапно в груди стало совсем тесно, невыносимо, а потом словно что-то лопнуло, какая-то напряженная струна, не дававшая до этого жить спокойно. Нахлынула волна. Я обнял отца в ответ, без слов.

На несколько мгновений мы замерли, а потом он встал и вернулся на свое кресло, как ни в чем не бывало. Только я чувствовал, что прежнего общения на ножах больше не получится, все будет иначе.

— Хорошо, что ты пришел ко мне. Вот только…

— Что?

— Только я болен не настолько, как ходят слухи, — усмехнулся отец. — Да, я старик, и у меня есть некоторые сложности со здоровьем, как у всех стариков. Однако на тот свет я не собираюсь, поверь!

— Но говорят, что сведения — точнее не бывает. У того, добыл эти сведения, есть доступ к медкартам.

Отец опустил взгляд, усмехнулся, наклонился, чтобы достать спиртное из бара, и разлил по бокалам, предложив один из них мне.

— Хорошо вышло, правда? Достоверно! — весело произнес он и понизил голос. — Настолько достоверно, что даже моя женушка в это поверила и начала плести козни. В частности, она мутит воду, постоянно обращает мое внимание на твои недостатки, поведение и прочее. Расчищает площадку так, чтобы я отписал этой стерве в завещании как можно больше! А еще она начала крутить хвостом, решив, что можно позаботиться и завести нового хахаля уже сейчас! А нет ничего нового лучше, чем давно забытое старое. Мои люди сказали, она снова снюхалась с бывшим, видится с ним тайком…

— Не понимаю. Это, что, неправда! Я зря переживал?! Тревожился?! Снова твои квесты, проверки!

— Тише-тише. Думаю, ты переживал не зря. Мы поговорили, сделали то, что не делали целую вечность — обнялись, как отец с сыном! Разве этого того не стоило? Но не думай, что это для тебя представление! Иногда я устраиваю что-то подобное, пускаю слушки… Как например, пять лет назад я сам же запустил слушок о потере позиций, о прогнозе на скорое банкротство… Начал смотреть, кто и как ведет себя из близких и партнеров. Выловил на этом немало гнили. Так и сейчас… Бродят слухи, что скоро я отброшу коньки, и кое-кто наглеет. Не только женушка… Но и партнеры, подчиненные начали грести под себя и оглядываться в поисках новых перспектив, продавая меня по кусочкам уже сейчас. Скоро это закончится, и я выдавлю всех-всех, кто показал себя гнилью. Этакая чистка… рядов!

— Ну ты даешь! Придумал это… Надо сказать Лене, что зря она тревожилась.

— Хм… Не хочешь же ты сказать, что именно она надоумила тебя на этот разговор? Забавно-забавно!

Черт… Я и сам не понял, как слова о Лене сорвались с губ. Отец мигом все истолковал верно и вдруг посмотрел на меня другим взглядом.

— Я рад, что у тебя все в порядке со здоровьем, со скидкой на возраст, разумеется, — добавил я, взяв слово. — Я пришел сюда не только за тем, чтобы спросить, как у тебя дела. Я хотел попросить у тебя взаймы. Некую сумму… Разумеется, я верну долг.

— Сколько и для чего?

— Для чего? Тебе обязательно это знать?

— Обязательно. Думаю, речь идет о внушительной сумме и дело срочное, если ты пришел ко мне, а не пытаешься собрать деньги самостоятельно, занять у друзей или взять кредит в банке. Разумеется, я дам тебе денег. Просто хочу знать, для каких целей. Говоришь честно — получаешь деньги. Любую сумму. Только честный разговор. Все. Ничего сложного.