Простушка на одну ночь

Глава 25

Глава 25

Марсель

Мне хочется провести отпуск и сделать его красивым, запоминающимся. У меня запланирован кое-какой сюрприз на ранее утро, а пока в нашем распоряжении оказывается целый день и вечер.

Я провожу это время с Леной. Мы гуляем, болтаем, много смеемся и прикалываемся. Она легкая, воздушная и очень жаркая, как летний ветерок. Когда мой взгляд пересекается с ее глазами, сияющими от эмоций, я чувствую себя той еще свиньей. Потому что мне придется ее оставить. Одну.

Таков уговор.

Я мог бы попытаться схитрить, но отец все равно бы проверил.

Принципиальный…

Возможно, позднее я смогу его переиграть, но пока рисковать не стоит. Рисковать не собой, но Леной. Кречетов-старший с легкостью рушит корпорации, что ему стоит раздавить жизнь одной красивой простушки, которая имела несчастье ошибиться один лишь раз?

Вторые шансы? Нет, это не про него. И не про меня, наверное.

Ведь эта лажа вышла и по моей вине, в том числе.

Будь я хотя бы вполовину честен так, как изображаю, я бы честно признался Шатохиной, что ее ждет. Обрисовал бы ситуацию и не делал все это… Не звал бы отдыхать, не превращал три дня и две ночи в сказку.

Но видимо, яблоко от яблоньки укатилось не так далеко, как я себе воображал.

Потому что я ни в чем признаваться не собираюсь. Признавшись, лишу себя шанса провести с Шатохиной время, а я этого не хочу. Хочу ее целиком, хочу видеть, слышать, чувствовать, как она кончает. Нравится смотреть, как она меня ревнует, нравится чувствовать подъем в груди, когда она благодарит меня за подарки и внимание.

Мудак? Определенно…

Но с ней я летаю, без крыльев, без самолета… Просто парю в воздухе над грешной землей.

Вечером мы отправляемся на открытую вечеринку. Успел купить билеты у тех, кто не смог пойти. Некоторые тусовщики выбираются на отдых дружной компанией, а массу добивают вот такими платными приглашениями, которые стоят недешево, потому что вечер —- на уровне.

Мне удалось урвать…

Вечеринка проходит в шикарном особняке. Здесь почти никто никого не знает, но это не мешает веселиться, танцевать, пить и участвовать в дурацких, но веселых розыгрышах, если есть желание.

— Потанцуем?

— У меня уже ноги отваливаются. Я возьму нам выпить, — перекрикиваю музыку.

Шатохина остается танцевать. Я быстро возвращаюсь с двумя бокалами прохладительных напитков и просто наслаждаюсь тем, как двигается моя спутница. Она пластичная, яркая. У нее красивая внешность и привлекательное тело.

Заметив мой интерес, она начинает двигаться раскованнее, гладит себя по бедрам, груди…

Ее призывный взгляд адресован только мне, но движения соблазняют многих.

Я замечаю, как один из отдыхающих к Шатохиной подходит к ней и начинает танцевать рядом.

В крови закипает что-то.

Взгляд Лены до сих пор прикован ко мне. Только ко мне.

Но этот мужчина все ближе.

Лена продолжает танцевать. Рука мужчины ложится на ее талию.

В крови начинает искрить. Сердце бухает слишком громко.

Проверяю границы выдержки.

Наблюдаю за их танцем минуту или около того, растянувшуюся в целую вечность, полную пыток…

Все затемняется.

Слишком сложно смотреть, как обе мужские ладони ложатся на талию Шатохиной смелее, как ее стройные бедра чиркают в сантиметре от его бедер.

Но последнее, что меня заставляет забыть о коктейлях, и подойти — это ускользающий взгляд девушки. Она уводит его от меня, а я ревниво не хочу, чтобы ее внимание переключилось на другого.

Ее заводной, но недолгий танец в объятиях другого, был для меня и только.

— Она занята, приятель! — говорю на ухо мужчине, оттягивая его в сторону.

Он уже выпил изрядно, не понимает с первого раза, двигает локтем мне в грудь.

Я действую агрессивнее, получив болезненный тычок.

Начинается резкий обмен мнениями на повышенных тонах, маты.

Драка назревает неумолимо.

Мне попался любитель помахать кулаками, и он делает первый выпад в мою сторону.

Завязывается потасовка!

Нас быстро вытуривают с вечеринки.

Охрана следит за беспорядком. Лишает права присутствовать на вечере меня и того парня.

Лена? Где Лена?

— Марсель!

Лена выбегает со двора особняка, я ловлю ее сразу же, подняв над землей.

— Зараза! — впиваюсь в ее губы.

— Ты сам это начал! — отвечает она не менее жарко.

Подхватив ее под попкой, сгораю от желания поскорее добраться в наш отель.

Ловим такси, безобразно целуемся…

Я оставляю чаевые слишком жирные, наверное, в качестве компенсации за устроенное представление. Под нами едва не загорелись задние сиденья от поцелуев.

— Поздравляю, молодожены! — летит нам вслед.

Вечер слишком жаркий.

В номере, напротив, прохладно. Работает кондиционер.

— Хочу тебя.

По-моему, это слишком очевидно, чтобы говорить, но я все-таки озвучиваю это вслух, обнимая девушку. Она с готовностью обхватывает меня за торс длинными ногами и обнимает за шею, прижимаясь.

Я усаживаю ее на стол, целуя изо всех сил. Поглощаю ее жадные стоны и не менее громко и жадно стону в ответ. С ней мне вообще хочется делать что-то такое, непозволительное… Она заставляет меня волноваться и действовать нерационально.

Я раздвигаю ее губы языком, мягко, но настойчиво вторгаюсь в рот, слизывая вкус коктейля с клубничным сиропом. Ее язычок отвечает не менее юрко.

— Сколько времени осталось? — спрашивает, задыхаясь.

— А что?

— Ты не нашел свой заветный сеновал. Вместо него потащил меня на помпезную вечеринку, устроил драку…

— Еще будет помпезная прогулка на яхте. Прости…

— Оу…

— Да.

— Сеновал оставим на потом, да?

Шатохина целует меня и начинает расстегивать мою рубашку.

— Потом, да, — соглашаюсь, соврав.

Не будет никакого потом.

Но есть сейчас, и я хочу сделать кое-что, стягивая крошечные, мокрые стринги с непоседливой задницы Шатохиной.

— Что ты делаешь? — спрашивает она, смотря, как я опускаюсь. — Ооо…

Глаза Шатохиной озорно вспыхивают и темнеют, когда она догадывается. Она не из скромниц, сразу сгибает ножку в колене и ставит ее ступней на стол.

Мне нравится ее запал. Шатохина раздвигает бедра, открывая для меня свою розовую киску, ужасно мокрую.

— Я согласна, — заявляет довольно. — Приступай…

Я широко улыбаюсь. Сказал бы мне кто-нибудь несколько дней назад, что я буду так рад возможности вылизать щелочку простушки деревенской, я бы того чудака обсмеял и кретином назвал. Однако вот он я — на коленях перед той самой девушкой… Млею от предвкушения, возбуждаюсь до каменной рези, сгораю от нетерпения.

Эй, ну и кто теперь кретин?

— Ты такая мокренькая…

Мои пальцы проходятся по нежной коже бедер. Шатохина выдыхает и вдыхает размеренно, но стоит лишь немного пальцем задеть напряженный узелок плоти, как с ее губ срывается тихий, пленяющий стон.

По моей коже бегут мурашки.

Я все ближе и ближе к розовой расщелине, которая выпускает соки. Почти уткнулся носом в нежную, сладкую дырочку.

— Марсель…

Пальцы Шатохиной зарываются в мои волосы, она легонько скребет кожу головы, подталкивая к более активным действиям.

Я провожу носом по чистому лобку, без единого волоска. Черт подери, она выглядит совсем девчонкой. Мне хочется пошутить на этот счет, но слова теряются, вязнут, тонут в густом, вязком аромате ее возбуждения.

Чуть ниже…

Захватываю губой ее плоть.

Ловлю ответную дрожь, чувствую истому сладкую.

Ощущаю ее как будто на себе.

Ее эмоции — это нечто невероятное. Такие искренние, яркие, бурлящие. Меня шарахает ими, пронизывает насквозь.

— Я так хочу этого, — признается Лена. — Боже, как я этого хотела! Прошу… Скорее.

— Значит, ты хотела этого?

Мягко провожу губами по клитору, надавливаю языком.

Скольжу ниже… Ласкаю губами припухшие складочки, подбираясь к сердцевине десерта. Намеренно сильно и жестко провожу языком, на контрасте с нежной лаской.

— Ах!

Бедра Шатохиной напрягаются, сомкнувшись по обе стороны от моей головы. Она непроизвольно подталкивает себя ко мне, подмахивает.

— Да… — всхлипывает. — Да!

Я отрываюсь на миг. В голове гудит, пульсация и бег крови только усиливают ощущение, как будто нахожусь в зоне высокого давления.

— Если бы я хотел поквитаться с тобой за то, что ты бросила меня как-то в отеле неудовлетворенным, лучше момента не найти, да? — спрашиваю тихо.

Шатохина покусывает губы, нежно стонет в ответ, прикрыв глаза.

— Но ты же не сделаешь так? — уточняет.

— Кто знает, кто знает… — усмехаюсь.

Давление ладони на затылок нарастает, Шатохина буквально вдавливает мой рот в развилку между бедер.

— Я тебе сделаю, — шипит она с деланной угрозой. — Я этого несколько лет ждала, мечтала… Теперь потрудись, будь так добр!

— Больше ни слова!

Я жестче перехватываю ее за бедра, раскрывая еще больше и чуть-чуть толкнув назад. Лена ахает, цепляется своей ладонью за край стола. Мои губы и мой язык начинают выплясывать на ее влажной, сочной плоти. Покусывая и посасывая кончик ее клитора, чувствую разряды покалывающего удовольствия, которые я посылаю в ее тело, и они зеркалят во мне приливом крови к концу окаменевшего члена.

Я бы хотел ее всю. Разом. Во все места… Как одержимый…

Но пока занимаюсь тем, что активно работаю языком у нее между ножек, и мне это нравится. Голова пустая, легкая, как перышко, только шум все возрастает, а ощущения множатся и дробятся.

Вылизываю интенсивнее, задыхаюсь, но не перестаю работать над ее дырочкой, лаская попеременно все, что только можно заласкать. Тараню языком податливое отверстие, она сжимается и пульсирует, готовясь выдать охеренный оргазм прямо в мой рот.

— Ты, что, такая быстрая?

— Боже, замолчи… Замолчи… Продолжай! Я не могу! Кончаю… Боже! Дааааа…

На пике Лена совсем бессовестно и шкодливо елозит мокрой промежностью по моему рту, буквально вбиваясь в него и позволяя мне таранить языком глубоко-глубоко, как только возможно!

Она течет обильно и громко-громко стонет, я жадно слизываю ее влагу, дурея от запаха, вкуса, от звука ее экстаза.

Черт побери, это вставляет сильнее, чем травка…

— Ммм…

Поднявшись, я вытираю рот тыльной стороной ладони. Меня немного покачивает от прилива эмоций, сердце бахает, как будто взрывается на каждом ударе.

Сняв разомлевшую Шатохину со стола, переношу ее на кровать, наслаждаясь тем, какая она открытая, разнеженная и красивая. Остается только одно — получить от нее обещанное. Последний барьер…

— Перевернись, ляг на живот.

— Ты же не собираешься…

— Я много чего собираюсь с тобой сделать. Пока не рассветет!

Лена немного медлит, наблюдает за моими действиями. Я достаю из ящика тумбы презервативы и смазку.

Ловлю судорожный вздох.

Она уже перевернулась на живот, опустила голову на сложенные локти и просто смотрит. Мой член привстает еще сильнее и выше от роскошных изгибов ее сексуального тела. В особенности, взгляд притягивается на волнующий холмик ее задницы. Член подтекает смазкой, я провожу по нему пальцами вверх и вниз, словно успокаивая самого себя.

— Черт…

Лена как будто смущается от вида смазки на моих пальцах. Я разогреваю жидкость перед тем, как опуститься на кровать и взобраться сверху. Смотрю, как она прикрывает глаза, ее ресницы подрагивают быстро-быстро, как крылья бабочки.

— Все будет хорошо, — обещаю, целуя ее плечи и шею.

Я не тороплюсь, сначала просто размазываю теплую смазку по узкому, напряженному колечку. Пристально наблюдаю за реакцией Шатохиной. Поначалу она ужасно тугая, напряженная, словно ждет подвоха с моей стороны.

Но поняв, что ничего дурного я с ней делать не собираюсь, Лена расслабляется, укладывается поудобнее.

Впускает.

— Оооох…

— В чем дело? Давно не было анала?

— Обязательно называть…

— Вещи своими именами? Да. Я буду трахать твою попку. Сахарную, она такая белая, манящая…

— Неужели я совсем не загорела на пляже?

— Не уверен. Попка все равно сахарная.

— Надо было поджарить булочки в солярии.

Лена пытается шутить, но как только мои действия становятся активнее, ее шуточки сходят на нет, а слова прерываются более частыми стонами. Она упирается лбом в сложенные локти, и постанывает громче и громче. Ее тело выпускает порцию дрожи, одну за другой. Спина выгибается, попка приподнимается навстречу моим пальцам.

— Мне кажется, ты готова к большему…