Развод с предателем. Хозяйка молочной фермы

Эпилог

Приехав к дому Эйприл, Генри спрыгнул на землю и замялся у порога. Никогда еще не мешкал настолько, не робел. А сейчас пришлось глубоко вдохнуть, решаясь постучать в дверь. Открыл дверь Фредерик.

– Здравствуй. Эйприл дома? – спросил Генри с волнением.

Фредерик нахмурился. Они не поладили с самого начала. И сейчас ему хотелось просто со стуком захлопнуть дверь перед носом Генри. Но нельзя, нельзя.

– И тебе не хворать, – ворчливо отозвался Фредерик. – Эйприл дома нет. Она с козой ушла погулять. Что ей передать?

Фредерик подбоченился и посмотрел на Генри… ладно, не сверху-вниз, а как хотелось бы! А просто очень грозно и сурово. Вроде как: «Я не дам тебе обидеть мою мать, король!»

– Я подожду ее здесь, – произнес Генри тоном, не терпящим пререканий. – Я зайду? Мне и с тобой нужно бы поговорить.

Генри прищурился, глядя упрямо и гордо. Показывая всем своим видом, что просто прогнать его прочь не получится. В конце концов, он правитель этого королевства!

«Но при этом не я хозяин ситуации сейчас. Ни с Фредериком, ни с Эйприл», – от этих мыслей стало гадко, ведь Генри помнил, что в самом начале их знакомства не слишком хорошо обошелся с обоими.

– Заходи, – недовольно отозвался Фредерик и скорчил страшную гримасу, отвернувшись в сторону, чтобы Генри не заметил.

Конечно, нельзя было прогнать короля напрямую. Эйприл бы заругала! Но вот не предложить чаю и вести себя максимально невежливо, чтобы Генри поскорее убрался, – это было во власти Фредерика.

– О чем же ты хотел поговорить со мной? – спросил он и встал посреди комнаты, нарочно сложив руки на груди.

Предлагать присесть Генри Фредерик не стал. Однако тот сам прошел к столу и отодвинул от него стул, садясь. После чего кивнул на место напротив.

– О том, каково тебе было в подземельях, – ответил Генри честно и прямо, глядя в глаза почти с вызовом. – Я знаю, ты злишься на меня. Вижу это. Имеешь полное право. Никому не понравится в темнице. Я ни разу не приходил к тебе туда, но… мне рассказывали стражники, как ты гордо себя вел, как отказывался от еды назло врагам. Есть, за что злиться, я понимаю. Но ответь мне честно, Фредерик. Ты относился бы ко мне лучше, если бы я повел себя с тобой, как с твоим отцом? Мне кажется, ты презирал бы. И меня, и себя самого. А так у тебя была возможность держаться в плену достойно, а теперь есть повод уважать самого себя.

– Я и не мечтал о том, чтобы ты вел себя со мной так, как вел с отцом! – дерзко отозвался Фредерик, сверкнув глазами. – Наверное, я ждал… что ты не станешь прибегать к хитростям. И выпытывать у отца военные тайны, всего лишь подкупив его вкусной едой и мягкой постелью.

Фредерик умолк и попытался собраться с мыслями. Ему хотелось, чтобы Генри понял то, о чем он собирался сказать. Так что взвесил каждое слово перед тем, как продолжить:

– Я и не ждал, что ты ко мне придешь. Просто хотел, чтобы ты относился к нам с отцом одинаково. А ты с первого дня дал мне понять, что моя ценность в темнице равна нулю. Ведь я не командовал отрядом.

Фредерик вздохнул и отвернулся. Он и сам до конца не понимал, за что до сих пор злился на Генри. Может быть, за то, что тот не пришел поговорить с ним гораздо раньше, в самом начале отношений с Эйприл?

– Нет, это не так, – признался Генри. – Ты был запасным вариантом. Способом воздействовать на твоего отца. Но он поддался и так. Вот нам и не случилось с тобой поговорить тогда… Но сейчас все позади. Может, пора забыть и старые обиды? Ты же понимаешь, Фредерик, что мне нравится твоя мать. Я люблю ее. И сегодня пришел не просто так… Что ты об этом скажешь?

Генри достал небольшую шкатулку, показывая Фредерику перстень с бриллиантами. Сегодня это украшение должно было оказаться на пальце Эйприл… если, конечно, она согласится.

Фредерик горько усмехнулся и покачал головой, подумав: «Запасной вариант… Кто бы сомневался! У Генри всегда несколько планов наперед».

– Я уже сказал, что не обижаюсь на тебя. И не таю на тебя зла. Но не приветствую то, что ты хитришь. И вечно держишь несколько планов про запас. Пообещай, что искренняя любовь – это единственный твой план на мою мать? Что она не окажется потом просто попаданкой, которую выгодно держать при себе из-за магии. Я хочу своей матери только добра. И если она будет счастлива с тобой, буду счастлив и я. Но если ты разобьешь ей сердце… пеняй на себя. У нее есть, кому за нее постоять!

– Я рад, что у нее есть защитник, – улыбнулся Генри. – Обещаю, я не обижу ее. И надеюсь, смогу стать для тебя достойным отчимом, несмотря на все, что было в прошлом. Хоть ты уже и взрослый. Я хочу, чтобы в нашей семье не было вражды. И со своей стороны сделаю для этого все возможное.

***

Я возвращалась с пастбища с довольной Белкой. Теперь, когда нам больше не нужно было скрываться, получилось пасти ее на лугу, вместе с остальными деревенскими животными.

Хотя иногда она, едва выйдя со двора, поворачивала голову в сторону леса и громко требовательно блеяла. Как устоять перед этой вредной, но такой милой мордашкой? И я сдавалась, и мы снова шли пастись на лесную опушку. Лес теперь буквально расцветал на глазах. Под сенью деревьев больше не было сумрачно из-за черной листвы. Солнечные лучики играли в изумрудных кронах, а трава и цветы, получая больше света, разрастались выше и пышнее. На радость козе.

Впрочем, на пастбище возле деревни ей тоже нравилось. Белка ловила необъяснимую радость от возможности позадираться с другими козами, а однажды даже попробовала полезть бодаться к Ночке. Крепко сбитая корова посмотрела на нее испуганными глазами, попятившись и замычав, а Белка запрыгала, как козленок, радуясь своему триумфу.

В общем, на пастбище она веселилась вволю. И вот мы возвращались домой, иногда отвлекаясь на какой-нибудь вкусный сорняк под чужим забором.

Подходя к дому, я услышала лошадиное ржание, и сердце екнуло.

– Генри… – прошептала я одними губами и поспешила к дому.

Белку я непредусмотрительно отпустила. Сажать какие-то грядки на закате лета показалось мне пустым занятием. Так что огород у нас пустовал, беречь было нечего. Коза с радостью протопталась по нему и заняла выжидающую позицию, набычившись в сторону двери. Я опрометчиво не обратила на это внимание, ведь на порог вышел Генри.

– Здравствуй, Эйприл, – улыбнулся он. – Фредерик сказал мне, что ты скоро придешь, и я решил подождать…

Договорить он не успел. Белка ринулась на Генри со рвением быка на красную тряпку. Я впервые увидела на лице сурового короля выражение такого неподдельного ужаса. Наверно, стая голодной нечисти не повергла бы его в такое позорное бегство, как моя вредная коза. Генри спрыгнул с порога, спасаясь от целеустремленно выставленных рогов.

– Белка! – возмутилась я, бросившись к ней.

Только сцапанная за ошейник, она сообразила, что поймана на горячем. Белка подняла на меня хитрющий, притворно раскаивающийся взгляд.

– Не бойся, Белка, не обижу я твою хозяйку, – рассмеялся Генри и, подойдя ближе, потрепал ее по жесткой белой шерсти между рогов. – Признавайся, Эйприл, рассказывала ей про то, как была в моем плену? Я не против бы забрать тебя в него снова… но уже не в подземелья.

Генри потянулся ко мне с поцелуем. Я уже подалась навстречу, как дверь дома снова распахнулась. Мы отпрянули друг от друга, увидев Фредерика, к моим щекам прилило ощутимое тепло.

– Я пойду… Белку отведу пастись, – явно на ходу выдумал он.

Белка уставилась на него ошарашенными глазищами. Только же с пастбища пришли! Фредерик посмотрел на нее не менее выразительно и потянул к калитке, приговаривая, мол, пошли, пошли, не упирайся. Я тихо хихикнула, поняв, что сын просто решил оставить меня наедине с Генри.

– Я хотел поговорить с тобой, Эйприл, – негромко и серьезно произнес он.

Я посмотрела на него с волнением. Сразу испугалась! Такое напряженное было лицо у Генри. Он взял меня за руку, увлекая на небольшую деревянную скамейку под старой раскидистой яблоней. Я села рядом с ним, нервно облизывая пересохшие губы и гадая, что случилось. Генри не отпустил мою ладонь. Наоборот, накрыл второй своей рукой, будто мягко удерживая пташку, готовую вспорхнуть в любую секунду.

– Как дела с Джейком? – спросил он.

– Да какие там могут быть дела? Мы даже не разговариваем после развода, – я пожала плечами.

– Вот и отлично, – мрачно кивнул Генри, в глазах мелькнула ревнивая искорка. – Я рад, что он не пытается тебя вернуть.

Я тихо рассмеялась. Хотя на самом деле все еще чувствовала себя напряженной.

– Я люблю тебя, – продолжил Генри немного взволнованно, сжимая мою ладонь. – К тебе привязался мой сын, да и с Фредериком я вроде бы смог помириться, он не будет против… Поэтому незачем тянуть. Я знаю, что мои чувства к тебе не изменятся. Они до конца, моя Эйприл. Скажи, ты станешь моей женой?

Генри неожиданно скользнул перед скамейкой, на которой я сидела, на одно колено. В его руке оказалась маленькая шкатулка, украшенная резьбой и драгоценными камнями. Он раскрыл ее, и в солнечных лучах блеснул перстень с несколькими сверкающими бриллиантами.

На миг я застыла, не веря, что все это происходит на самом деле, не во сне. А потом бросилась к Генри, обнимая его и сдавленно шепча:

– Да, да, конечно, да! Я так люблю тебя, Генри!

Он встал и выпрямился, обнимая за талию, прижимая к себе крепко-крепко. Я украдкой провела рукой по щеке, стирая слезинку от счастья. Могла ли я представить, когда только открыла глаза в незнакомом мире, что не просто сумею здесь выжить, но и обрету и семью, и настоящую любовь?

Генри взял мою руку в свою бережно, словно это был самый хрупкий хрусталь. Легкий поцелуй к кончикам пальцев словно касание крыльев бабочки. А потом на мой палец скользнул изящный золотой перстень. Он пришелся точь-в-точь впору.

– Это фамильный перстень, он принадлежал моей матери, – сказал Генри, поглаживая большим пальцем мою руку. – Жаль, что мои родители покинули этот мир совсем молодыми. Ты им понравилась бы. Я хотел бы, чтобы свадьба произошла в той же часовне, где они поженились. Это не самое богато украшенное место в королевстве, но там очень красиво. Рядом озеро с белыми лебедями. Это ведь символ вечной любви и верности.

– Я буду счастлива сказать тебе там: «Да»! – улыбаясь, воскликнула я.

Генри подхватил меня на руки, словно уже в свадебный день, и счастливо закружил. Я запрокинула голову с легким летящим смехом. Мои волосы уже стали прежними: светлыми, почти белыми. Так что они заблестели в лучах солнца, будто светясь.

– Ну, что? Поедешь со мной? Обрадуем Лео? – улыбнулся мне Генри, и я закивала.

Он прямо так, на руках, понес меня к своему коню. И вскоре мы уже оказались возле замка Генри. Столица и королевский дворец были вроде бы и не слишком далеко, но он пока не перебрался обратно домой. Задержался ради меня? От этой мысли я смущенно улыбнулась.

На порог выбежал Лео. Он бросился ко мне со всех ног, едва Генри спустил меня на землю. Я с улыбкой подхватила мальчика на руки. Ведь уже привязалась к нему, как к родному! А скоро мы и правда станем одной семьей.

– Ты согласилась, согласилась?! – Лео нетерпеливо заглянул мне в глаза.

– Так ты знал?! – рассмеялась я, и он с гордым видом кивнул. – Конечно, малыш. Я же очень люблю твоего папу.

– Теперь ты будешь жить в замке! А Белка? У Белки тоже будет комната в замке?

– Ну, она пока поживет с Фредериком! А если и он переберется в замок, найдем ей место здесь, среди других животных.

– Или подарить Бранду. Он же теперь живет в деревне, а они та-а-ак подружились, – ехидно предложил Генри, который знал, сколько раз Бранд становился жертвой Белкиных нападок.

– Ну, что, малыш? Ты рад, что мы теперь будем одной семьей? – спросила я.

– Да! – Лео на секундочку довольно зажмурился. – Фредерик теперь будем моим братом! Он обещал, что если вы поженитесь, то каждый день будет играть со мной в мяч! Но мы хотим, чтобы у нас была еще и сестренка!

– Обязательно будет! – Генри взъерошил ему волосы, а потом бросил на меня лукавый взгляд. – Нужно будет постараться, чтобы она появилась как можно скорее, да, Эйрил?

– Обещаете, что постараетесь?

– Конечно, обещаем! – я закивала с улыбкой, и Генри сжал нас в объятьях.

– Ура! У нас будет сестренка! Самая настоящая сестренка!

Лео довольно запищал, и мы не смогли сдержать счастливого смеха… Что ж, не прошло и года после свадьбы, как мы исполнили свое обещание: в нашей семье и правда появилась малышка.

Конец