Развод. Слишком сильная, чтобы простить

ГЛАВА 1

Даша

Утро начинается с мягкого шороха газетной бумаги и аромата кофе с кардамоном. Я не открываю глаза сразу — просто слушаю, как Илья листает «Коммерсантъ» на кухне, как у него скрипит кресло, и как капает что-то на подоконнике: наверное, вчерашний дождь ещё не закончился.

Я лежу в огромной кровати с льняным бельём, уперевшись пяткой в прохладную подушку. Окна в пол, вид на парк, за которым тянется город. Наш город. Его город.

Илья Мартынов, заммэра по социальным вопросам, человек с каменным лицом на публичных встречах и удивительно тёплым взглядом — дома.

Я же в свои сорок два владелица DM Group, одного из самых сильных пиар-агентств в регионе.

У нас — всё. Власть. Деньги. Свобода. И привычка быть лучшими.

— Кофе ждёт тебя, — звучит из кухни его ленивый баритон.

— Уже иду, — отзываюсь, садясь и закидывая волосы назад.

Я спускаюсь — в доме всегда прохладно: умный климат-контроль, натуральный камень в интерьере, строгие цвета. Всё подобрано мной. Илья доверяет вкусам — в одежде, в доме, в жизни.

Он сидит в белой футболке и чёрных спортивных штанах. Без галстука, без давления. Только в выходные я вижу его таким. Настоящим.

— Сегодня без приёмов, без поездок? — спрашиваю, обнимая его за плечи и целуя в висок.

— Всё отменил. Хочу день с тобой. Без протоколов и журналистов.

— Невероятно, — улыбаюсь. — Значит, мы ещё умеем быть людьми.

— Мы? Мы — элита с человеческим лицом, — хмыкает он. — Скажешь спасибо, что без охраны пришёл на кухню?

Я смеюсь. Я люблю его остроумие. Его холодную эффективность в работе и тёплую иронию в быту. У него много лиц — и все я знаю. Все — мои.

После завтрака мы садимся на веранде, смотрим, как по дорожке во дворе гуляет наш доберман Арчи. Вдали слышны звуки города: гудки, вертолёт, может быть, чей-то частный рейс. Всё идёт по плану. Всегда по плану.

Мы говорим о предстоящем форуме, о моей новой клиентке — молодой певице, которую нужно «обелить» после неудачного скандала.

Он шутит:

— Ты — теневой мэр, Даш. Без твоих связей этот город бы развалился.

— А без твоей харизмы его бы уже сожгли, — парирую.

Мы команда. Партнёры. И, как я всегда верила, — семья.

Я смотрю на его руки, на дорогие часы, на его профиль.

Думаю: как хорошо, что я тогда, двадцать лет назад, сказала "да".

И понятия не имею, что именно сегодня — начнёт рушиться мой идеальный фасад. Тихо, исподволь. С трещины в голосе. С чужих духов. С того, чего я не хочу заметить.

Иногда счастье звучит как тишина.

Мы с Ильёй вернулись с прогулки чуть позже, чем планировали. Я настояла на том, чтобы пройтись по набережной — без охраны, без сопровождения. Он сначала поворчал, потом сдался. Я умею его уговаривать. Точнее, направлять. Так, чтобы он думал, что решение — его. В этом, пожалуй, и заключается весь наш союз: он — лоб, я — шея.

— Если нас узнают, ты понимаешь, что потом напишут? — бурчал он, когда я поднимала ворот пальто от ветра.

— Пусть напишут, что заммэр любит свою жену и гуляет с ней без понтов и охраны. Вдруг рейтинг поднимется.

— Ты же знаешь, рейтинг у меня держится не на романтике.

— А ты знаешь, что мне иногда нужен просто муж, а не портфель с гербом.

Он затих. И взял меня за руку.

После прогулки я сразу ушла в душ — волосы пахли уличной пылью, на коже осел городской смог. Я смотрела на своё отражение: чуть подусталое, но всё ещё собранное, ухоженное. У меня всегда было строгое лицо. Даже когда смеюсь — всё равно видно: держу форму. Мы с сестрой всегда были разными.

Я — структурная. Она — летящая.

Анна. Чёрт, я совсем забыла, что она приезжает.

Она появилась без звонка, как всегда. Влетела — высокие каблуки, кожаные легинсы, укороченный пуховик, глаза в зеркальных очках. Время на часах — почти шесть вечера.

— Ну наконец-то я добралась до вашего золотого дворца, — с порога крикнула она и упала на кресло, будто это не дом моей семьи, а глянцевая съёмка. — Ты бы хоть предупредила Илью, что у тебя сестра в гости едет. А то он так посмотрел… Как будто я налоговая.

— Ты как всегда. Без церемоний. — Я подошла, обняла её за плечи. — Проходи. Раздевайся. Вина?

— Боже, конечно, вина. И желательно сразу два бокала, — усмехнулась она. — Один за то, что я всё ещё свободна. Второй — за то, что все вокруг уверены: это проблема.

Мы пошли на кухню. Илья стоял у окна и говорил с кем-то по телефону. Его голос стал чуть ниже, когда он заметил Анну. Он всегда чуть менялся при ней — становился или слишком холодным, или наоборот… каким-то демонстративно-расслабленным. Но я списывала это на то, что они просто не ладили.

— Привет, Анна, — сказал он, убирая телефон. — Надолго?

— Ну как пойдёт, — пожала она плечами и налила себе вина. — Ты как, спаситель города?

— Всё по плану, — коротко ответил он. — В городе меньше проблем, чем в моей семье.

Я бросила на него взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

Он пожал плечами

— Шутка. Расслабьтесь, дамы.

Мы засмеялись, но что-то внутри меня дрогнуло. В этих словах не было ни злобы, ни сарказма. Они были как холодная капля на тёплую шею. Легко. Но неуютно.

Анна осталась на ужин.

Я готовила сама — редкий случай. Какое-то странное желание было: показать, что у нас всё нормально. Что мы настоящая семья. Хотя бы на один вечер.

Я резала авокадо и чувствовала, как между ними — Ильёй и Анной — струится какое-то напряжение. Не сексуальное. Нет. Скорее, эмоциональное. Он её слушал с каким-то странным вниманием. Она говорила легко, блестяще, как всегда:

— Меня пригласили вести реалити на YouTube. Представляешь? Бывшие модели за тридцать: кто выжил, а кто стал женой депутата.

— Ты явно не из второго варианта, — усмехнулся Илья.

— А ты явно умеешь льстить. Но поздно. Я уже взрослая.

— В тридцать? Ну-ну. Даша в тридцать уже агентство подняла. Дом, семья, стабильность.

— Ну не у всех стабильность — это мечта.

Я вытерла руки и села напротив.

— Вы забыли, что я здесь, или просто играете в перекидывание язвами?

Анна подняла руки.

— Всё, всё. Мир. Просто у нас с твоим мужем всегда было своё чувство юмора.

— Вне зоны моего понимания, видимо, — произнесла я спокойно. — Илья, — добавила я чуть тише, — ты обещал, что сегодня будешь не чиновником, а мужем. Не начинай пресс-конференцию за ужином.

Он кивнул. Привычным жестом — как будто мысленно отодвигает дела в сторону. Или чувства.

Позже, уже после вина, когда я мыла бокалы, а они остались вдвоём в гостиной, я слышала их смех. Он был не флиртующий. Нет. Просто тёплый. Но что-то в нём… что-то в нём царапнуло.

Анна смеялась с легкой хрипотцой, как всегда. А Илья смеялся редко. Только когда по-настоящему расслаблен.

Я вышла с бокалами, они оба замолчали.

Мгновение — и всё опять стало ровно.

— Ань, оставайся ночевать, — предложила я. — Уже поздно. У нас полно свободных комнат.

— Да не, Даш, — она вдруг встала, — поеду. Я же только заскочила. Показать, что не пропала. Но я вам ещё надоем.

— Мы рады тебе всегда. Ты же знаешь.

Она подошла, чмокнула меня в щёку. А потом обняла Илью. Слишком близко? Нет. Просто… по-свойски.

И он тоже её обнял. Быстро. Но как-то… мягко.

Я не знаю, что именно тогда мелькнуло у меня в груди. Не ревность. Не подозрение. Скорее — чувство, что в доме, который ты строила двадцать лет, где-то появилась незаметная трещина в стене. Её не видно. Но если прислониться ухом — можно услышать, как воздух сквозит.

Ночью я лежала рядом с Ильёй, и он спал, как обычно — спокойно, с лёгким посапыванием. Я смотрела в потолок. И думала: почему меня так не отпускает этот вечер?

Почему какой-то дурацкий взгляд, какой-то интонации вдруг хватило, чтобы во мне что-то сдвинулось?

Я перевернулась на бок. Прильнула к нему. Он, даже не просыпаясь, положил руку на мою талию.

И я сказала себе:

«Прекрати. Ты сходишь с ума. Это твоя семья. Всё хорошо.»

Я тогда ещё не знала, что трещина уже пошла.