Развод. Слишком сильная, чтобы простить

ГЛАВА 6

Даша

Когда я выхожу из ванной, в спальне полумрак. Илья лежит на кровати, руки за головой, глаза в потолок. Услышал, как открылась дверь, — повернулся.

— Что за цирк? — бросает он, без обвинения, но с тревогой. — С чего вдруг весь этот театр?

Я не удивляюсь. Ни в одной из его реакций больше нет ничего неожиданного. Всё по шаблону.

Я спокойно дохожу до туалетного столика, поправляю халат, сажусь. Смотрю на своё отражение, не торопясь отвечать.

— Ты шутишь? — говорю наконец. — У нас сегодня годовщина.

Он приподнимается на локте. Хмурится.

— Годовщина чего?

Я поворачиваюсь, улыбаюсь мягко, с лёгкой укоризной:

— Того дня, как ты мне предложил отношения. Ты тогда ещё цветы забыл, помнишь?

Он хлопает глазами. Брови чуть вздёрнуты. Видно, как его мозг лихорадочно ищет хоть что-то похожее на воспоминание.

С датами у моего благоверного всегда было плохо. Вот и выехала. Удачно, тонко.

— Прости… — говорит он через паузу. — Работы навалилось. Я совсем… Не подумал.

— Ничего, — я встаю, подхожу к кровати, сажусь на край. — Может, просто массаж? Ну, без намёков. Я просто хотела… тепла. Хоть какого-то.

Он сразу напрягается. Чуть отстраняется.

— Нет, не стоит. Ты тоже, думаю, устала. Завтра рано вставать, да и…

— Конечно, — перебиваю мягко. — Всё понимаю.

Я ложусь рядом, не касаясь его. Молчу. Некоторое время — ни звука. Ни дыхания. Ни движений.

Потом я поворачиваю голову и спокойно говорю:

— Я вот подумала… Уехать бы куда-нибудь. На денёк. На выходных. Устала жутко, а у Динки день рождения недавно был — мы так никуда и не выбрались. Может, махнём с ней? Воздух, природа, вино.

Он сразу оживляется — из тех мужчин, которым любые женские «поездки с подругами» дают иллюзию свободы.

— Конечно. Отличная идея. Я, правда, не смогу — не до выездов. Но ты езжай. Даже хорошо. Переключишься.

— А может, с нами сестру возьму? — бросаю между делом, будто просто идея в воздухе.

Он делает паузу. Я чувствую её. Чёткую, ощутимую. Её можно почти потрогать.

— Почему бы и нет… — отвечает он, натянуто. — Если… захотите.

Я усмехаюсь, чуть повернувшись на бок.

— Конечно, предложу. Она ведь так любит мою Динку, — я поджимаю губы. — Прямо душа в душу.

Мы оба знаем, что Анна недолюбливает Дину. Илья это знает. И я знаю, что он знает.

Пауза затягивается. Я не прикасаюсь к нему. Он не дышит в мою сторону.

Он ложится на спину. Тяжело выдыхает. Через пару минут — дыхание становится ровным. Уснул. Или притворяется.

Я жду ещё немного. Потом медленно встаю с кровати. Открываю ноутбук на столике. Вхожу в закладки.

"Установка скрытых камер. Домашний контроль. Онлайн-доступ. Без проводов. Без слежки."

Мужчина по имени Севастьян. Я уже списалась с ним мельком накануне. Он не задаёт лишних вопросов. Всё делает тихо. Умеет исчезать.

Я печатаю сообщение:

Доброй ночи. Хочу, чтобы вы приехали завтра. Утром. Установить систему. Важно: как договаривались — камера в кабинет, кухня, холл, спальня сестры. Скрыто, без детекторов. Онлайн-доступ — только мне. Адрес вы знаете.

Через минуту — ✔✔. Прочитано. Ответ:

Завтра в 10:15 буду. Всё будет чисто.

Я чищу все и выключаю ноут. Подхожу к окну в гостиной. Вижу сад, фонарь, тени от деревьев. Всё, как всегда. Только я — уже не та.

На спинке кресла — пальто Ани.

А в боковом кармане — клубная карточка. Именно того заведения, где сегодня её, так сказать, "веселили".

Я беру карточку, подношу к свету. Смотрю на неё. На обратной стороне — подпись. Не Анина. Мужская. Наверное, сувенир от одного из "друзей".

Я кладу её обратно.

Хорошо. Продолжаю с утренней сцены за завтраком — Дарья хладнокровно и с тонкой иронией поддевает Анну, используя показную близость с Ильёй как оружие. Напряжение проскальзывает в каждой реплике, каждый взгляд — как на лезвии. А потом — наступление. Камеры. Контроль. Ходы в шахматной партии, которую она больше не собирается проигрывать.

Утро начинается как будто бы обыденно: свежевыжатый апельсиновый сок, кофе в любимых тонкостенных чашках, запечённые тосты с авокадо и омлет с зеленью.

Всё идеально. Слишком идеально.

Я на кухне с самого утра, накрыла стол сама. Ни к чему лишняя помощь. В такие дни я люблю держать всё под контролем.

Илья спускается первым. В измятой рубашке, с тенью на щеках. Пахнет парфюмом.

— Доброе утро, — тяну я, подходя к нему, целую в щёку. — Как спалось?

Он моргает, немного удивлён, но отвечает быстро:

— Хорошо. А ты?

— Лучше, чем за последние недели, — улыбаюсь. — Столько нежности и тепла… Прямо как в начале.

Он кивает, натянуто улыбается. Говорить не спешит.

Я сажусь ближе к нему, между делом кладу руку на его бедро, как бы невзначай. Пальцы легко скользят вверх по внутренней стороне. Он напрягается.

В этот момент в кухню заходит Анна. Волосы заплетены в небрежную косу, на ней шёлковый халат. Из-под него выглядывает бельё, явно не ночное — больше похоже на то, в котором выходят "на охоту".

— О, завтрак уже накрыт, — сладко тянет она. — Как уютно у вас.

Я улыбаюсь ей. Почти искренне. Почти.

— Ну мы родные люди, правда, Анечка? — говорю, не отводя взгляда. — Вот и решила побаловать мужа и сестрёнку за одно. Завтрак, тепло, ласка. Ты знаешь, как это бывает.

Илья кашляет.

Анна смотрит на меня, губы дёргаются, но она держится.

— Конечно, — кивает. — Прекрасная идея. Настоящая… хозяйка.

Я снова кладу руку на плечо Ильи, нежно массирую, смотрю на него влюблённо, не отрываясь.

— А ты знаешь, Илюш, — говорю, — вчера подумала, ведь не так давно ты мне сказал, что с годами я становлюсь только вкуснее. Помнишь?

Он резко поворачивает ко мне голову. В глазах — растерянность, но он улыбается. Машинально. Вспоминать старается… Давай, давай, котик.

— Конечно. Конечно, сказал…

— Вот и я помню, — шепчу, целуя его в висок.

Анна отворачивается. Бросает на стол ложку слишком громко.

— Мне пора, — говорит, вставая. — У Марка встреча важная, он работает много сейчас. Я обещала заглянуть.

— Какая ты заботливая девушка, — тихо говорю я. — А мы тут с Илюшей, пожалуй, немножко полежим после завтрака.

Анна вздрагивает. Я вижу, как её пальцы сжимаются на ручке сумки. Илья отводит глаза. Молчит.

Когда она уходит, в доме наконец становится тихо.

Илья тоже спустя минут десять покидает дом неуклюже целуя меня в макушку и с телефоном в руках выходит.

Я подхожу к окну, смотрю, как машина скрывается за поворотом.

Потом достаю телефон и набираю короткое сообщение:

Через полчаса можете подъезжать. Адрес прежний.

Секунда — и ответ:

Принято. Уже еду.

Я откладываю телефон, включаю кофемашину.

Дом — моя крепость. Моя сцена. А теперь ещё и мой наблюдательный пункт.

И ни один шаг — ни мужа, ни сестры — больше не останется в тени.