Развод. Слишком сильная, чтобы простить

ГЛАВА 15

Даша

Я ехала без музыки.

Город за окном был шумным, но внутри — абсолютная тишина. Чёткая, как гранит. За рулём я не плакала, не сжимала кулаки, не кусала губы. Всё это я уже сделала. Теперь — работа. Чёткая, стратегическая, беспощадная.

В бардачке — флешка. На ней — ночь с камер, ванная, Анна в халате, Илья полуголый, звук, их шёпот, её "я скучала", его "это не повторится", и многое другое. Ещё одна флешка — с Никитой. Мне больно. Но я её взяла. Пусть лежит. Это тоже правда, и я её не прячу.

Папка на переднем сиденье: копии прав на агентство, корпоративные соглашения, моя личная переписка с первыми клиентами, документы по учредительству, выписки с банковских счетов. Всё, что может подтвердить: эта компания — моё детище, моя кровь, мой двадцатилетний бой.

Кор Владислав Юрьевич. Адвокат по разводам. Поговаривают, за ним — очередь. Не берётся за «слабые дела». Хватка льва, ум аналитика, вежливость как у хирурга — вежливо отрежет всё лишнее. Нашла его по совету одной клиентки. Той самой, у которой муж сбежал с фитнес-тренершей и пытался отсудить дом. Теперь живёт в однушке, а его бывшая — с двойной долей бизнеса и улыбкой «Moncler». Вот что мне нужно.

Офис — стекло и бетон, без понтов, но с намёком: здесь умеют делать больно — но по закону. На стене в приёмной — награды, в воздухе — аромат терпкого кофе. Меня пригласили в кабинет через десять минут. Я не сидела, не листала телефон — просто стояла у окна. Не жертва. Не жена. Уже — оппонент.

Он вошёл и протянул руку:

— Владислав Юрьевич. Рад знакомству.

— Это чувство будет недолгим, я в последнее время не особо приятный собеседник, — сказала я сухо, пожимая руку. — Но нам придётся работать вместе.

Он слегка усмехнулся — не обиженно, а с уважением. Понял.

Мы сели. Я разложила документы.

— Двадцать лет брака. Один сын. Общая квартира, но на мне — бизнес. Агентство PR, я его поднимала с нуля. Мой капитал, мои контракты, моя репутация.

— А он? Достаточно крупный человек, кстати, и будет скандал, — уточнил он. — Участвовал в управлении?

— Не мешал. Иногда выступал как представитель. Но суть в том, что строила его я. Я хочу оставить его себе. Без делёжки.

— Понимаю. А чего хотите от него?

Я встретилась с ним взглядом.

— Не столько денег… Я хочу репутацию. Я хочу, чтобы он больше никогда не поднялся до уровня, где можно вытирать ноги о меня. И ещё одну вещь.

— Назовите.

— Анна. Моя сестра. Теперь — его любовница. Я хочу, чтобы все знали, кто она такая. Чтобы её больше не пускали ни в один приличный дом, ни на одно телевидение, ни в один фонд, где она теперь пиарится как "женщина, пережившая абьюз". Я хочу, чтобы она испытала позор. Такой, какой не забудешь. И пусть навсегда ассоциируется с разрушенной семьёй.

Он не писал. Смотрел.

— Вы подготовлены. Это хорошо. Вы хотите разрушить — не сломать. Это разные вещи. У вас есть ресурсы?

— И связи. Я знаю, кто возьмёт в эфир, а кто "внезапно" сольёт репортаж. И кому выгодно замазать имя Ильи — особенно после его последнего участия в тендера по застройке исторического квартала. У него были враги. Я их знаю. Теперь они мои союзники.

Он кивнул.

— Хорошо. Я возьму это дело. Но с одним условием.

— Каким?

— Вы не будете мстить эмоционально. Только юридически. Только по правилам. Холодно. Умно. Как партнёр. Не как жена. Вижу, что горит, но просто обуздайте.

Я улыбнулась. Почти искренне.

— Владислав Юрьевич, поверьте. Жена умерла неделю назад. Сегодня — вышел на работу стратег. Направляйте.

Рабочий день начался, как и всегда, с совещания. Я вошла в офис уверенно, как будто за плечами не было ни предательства, ни крика, ни измен. Ни сестры в его рубашке.

Коллектив не знал. Они улыбались, спрашивали, как отдых. Я отвечала сдержанно, как всегда. Всё идёт по плану. Улыбка. Сумка на стол. Чай без сахара.

В голове — список задач, но в папке в сумке — копия доверенности для адвоката, свежие выписки, первые юридические драфты. Владислав Юрьевич работает быстро. Уже сегодня вечером мы подаём документы. Всё будет оформлено официально. Громко.

Он появился около полудня.

— Господи, Илья Олегович, — шепнула ассистентка у ресепшена. — Какой мужчина. Скучали, наверное…

Да, скучал. Соскучился по власти. По контролю. По образу.

Он вошёл в офис, как в телевизионную студию. С объятиями, мягкой улыбкой, букетом в руке. Цветы — мои любимые. Пачкается, если держал долго — видно, что куплены недавно.

— Девочки, не пугайтесь, я просто соскучился, — бросил он на весь офис, проходя мимо дизайнеров и пиарщиков. — Где наша командирша?

Они засмеялись, а я уже стояла в дверях своего кабинета.

— Здесь, — сказала я ровно. — Зашёл проверить, не умерла ли от переутомления?

— Конечно, — усмехнулся он и шагнул внутрь. — Мы же теперь почти не видимся. Пора напомнить, что у тебя есть семья.

Я открыла дверь, пропуская его. Он прошёл, и как только я захлопнула дверь — его лицо изменилось.

Моментально.

— Ты охренела.

Голос — тихий, срывающийся. Губы сжаты. Цветы бросил на кресло, как мусор.

— Закрой рот и сядь, — сказала я спокойно. — Иначе выйдешь отсюда с охраной.

— Ты не посмеешь.

— Я уже посмела. Сегодня вечером — подача заявления. Завтра — суд об аресте совместных активов. А через три дня начнут капать журналисты.

Я смотрела в его глаза. И в первый раз — видела там что-то похожее на страх.

— Ты... ты разрушишь всё. Ты понимаешь, что всё пустишь в задницу у меня? Я не мужик простой без связей.

— Нет. Ты разрушил. А я — просто достраиваю развалины до финальной башни.

— Ты не понимаешь, чем это обернётся. У меня — связи. Репутация. Должность. У тебя…

— У меня — правда. И доказательства.

Я подошла к столу, выдвинула ящик, достала тонкую чёрную флешку и покрутила её в пальцах.

— Знаешь, Илья… я ведь могла бы продать это. Или слить. Или даже выставить на благотворительном аукционе «Продам репутацию Мартынова». Но я хочу по-другому. Я хочу, чтобы ты сам всё объяснял. Каждому. Снова и снова. В деталях.

Он сжал кулаки. Почти подошёл.

— Ты с ума сошла. Ты не посмеешь развалить мою карьеру.

— А ты не посмел защитить мою.

Молчание.

Он подошёл ближе, перегнулся через стол.

— Я не дам тебе развода.

Я посмотрела на него и рассмеялась. Не громко. Медленно. Почти ласково.

— Ах, Илья… а кто тебе сказал, что я прошу?

Я нажала кнопку звонка на столе.

Ассистентка вошла через секунду.

— Свет, проводи господина Мартынова, пожалуйста. Он закончил скучать по мне.

Илья отшатнулся, лицо налилось гневом, но он знал: на людях он не может себе позволить истерику. Он вышел, по пути скинув букет на пол.

Когда дверь закрылась, я подняла цветы.

Выбросила их в корзину.

Села.

Улыбнулась.

Теперь — ход за мной. И ему же хуже, что у меня было время переболеть.