Развод. Слишком сильная, чтобы простить

ГЛАВА 16

Даша

Телефон зазвонил, когда я только закончила третий кофе подряд. Экран мигнул: Анна.

Я не брала трубку почти неделю. Не отвечала на сообщения. Заблокировала её везде, где могла. Но она всё равно нашла лазейку — другой номер. Цифры чужие, а голос — до боли знакомый.

— Даш… это я. Можешь выйти поговорить? Я внизу, у твоего подъезда.

Я не сразу ответила. Просто сидела, вглядываясь в экран, пока сердце равномерно стучало — спокойно.

Уже не болит. Уже даже не злость. Только холод.

— Для чего? — спросила я сухо. — У меня больше нет мужчин в семье. Все под тобой уже побывали. Так что, если ты за новым трофеем — мимо. Тут пусто.

На том конце повисла пауза, как будто она действительно не ожидала, что я скажу это вслух. Потом голос стал тише, будто она старалась казаться искренней:

— Я не за этим… Пожалуйста, просто выйди. Не как преданная жена твоего мужа. Не как бывшая жена. А как сестра. Последний раз.

Слово сестра резануло, как тупое лезвие. Я встала, молча вышла из квартиры, спустилась. Она стояла возле машины — растрёпанная, нервная. Без макияжа, в какой-то странной, неуклюжей куртке. Не королева. Не победительница. Просто Анна. Жалкая и смятая.

— Я тебя слушаю, — говорю, не приближаясь.

Она дёрнулась к двери, как будто хотела открыть, позвать внутрь, но передумала. Встала напротив.

— Я… Я любила его, Даш. Серьёзно. Не просто "увлеклась". Сколько себя помню — всё время тянуло к нему. С тех пор, как ты только начала с ним встречаться. Я старалась отойти, держаться. Но он был везде. Ваши общие ужины, поездки, разговоры... он был слишком близко. Слишком долго.

Я молчала. Просто смотрела.

— Я не горжусь тем, что сделала, — продолжала она. — Но... он тоже был не против. И первый раз, и второй. Он был пьян, да. Но я не отталкивала. И да, я поджидала. Выкладывала маяки на его пути, устраивала случайные встречи, говорила глупости, чтобы вызвать интерес. Я знаю. Это отвратительно. Но… я говорю тебе правду.

— Благородно, — сухо отрезала я. — А теперь ты чего хочешь? Прощения? Сестринского сочувствия? Чтобы я тебя обняла и сказала: "Ничего, Анечка, ты просто полюбила не того"?

— Я… Я просто не хотела врать до конца, — выдохнула она. — Он любит тебя. Это я знаю. Но я тоже его люблю. И я не собираюсь отступать. Даже если он не выберет меня. Я не отдам его тебе просто потому, что ты была первой.

Я не выдержала и рассмеялась. И смех вышел не весёлый, не облегчённый — истеричный, горький, надломленный.

— Любит? — переспросила я. — Когда любят, милая, так не поступают. Не трахают сестру жены. Не шепчут "это ничего не значит" и не путают тело с чувством. Это не любовь. Это жалкий инстинкт, помноженный на твою потребность в чужом.

Её губы задрожали, но я не остановилась.

— Ты не любишь его. Ты просто всегда хотела быть мной. В детстве ты хотела мою куклу. В юности — мою одежду. Потом — мою карьеру, мою уверенность. А теперь — моего мужа. И моего сына, к слову.

Анна покраснела, как от пощёчины.

— Никита… он сам. Он лез. Я не искала этого. Я понимаю, что он твой сын, но... он взрослый. И он… он хотел.

Я медленно сделала шаг ближе.

— А ты что, всякий раз, когда кто-то "хочет", ложишься под него, да? У тебя нет границ? Ни этики, ни совести, ни элементарной брезгливости? Ты знала, кто он. Знала, кем он мне приходится. И всё равно. Это не случайность, Аня. Это диагноз.

Она опустила глаза.

— Я не прошу прощения, — пробормотала. — Я просто хотела, чтобы ты знала. Всё. И я и правда надеюсь, что ты когда-нибудь… поймёшь.

— Я уже поняла, — сказала я ровно. — Всё. Давно. Тебя больше не существует. Ни как сестры. Ни как женщины. Ни как человека.

И с этими словами я развернулась и пошла обратно в дом, не оборачиваясь.

Анна осталась стоять возле машины — ссутулившаяся, потерянная, со своей "любовью", которой не хватило ни чести, ни правды.

А у меня впереди был адвокат, битва за агентство, за имя, за себя. И я знала, кто я. И знала, что уже выиграла.

Он пришёл поздно вечером. Я уже почти выключила ноутбук, когда раздался звонок в дверь. Сначала один — короткий, настойчивый. Потом второй. Громкий. Нетерпеливый.

Я знала, что это он. Не потому что узнала ритм, нет. Просто... чувствовала. Усталость в воздухе. Привкус безысходности…

Открыла.

Илья стоял на пороге, как будто пробежал марафон. Мятый, злой, с выжженным лицом и руками, сжатыми в кулаки. Без привычной самоуверенности, но всё ещё с тем внутренним хищником, что никогда не уходит.

— Нам надо поговорить, — выдохнул он, проходя мимо, как будто у него есть на это право.

Я даже не пыталась его остановить. Просто закрыла дверь. Слишком устала, чтобы снова устраивать спектакль.

— Даша… — Он развернулся ко мне, потирая лоб. — Ты сошла с ума. Серьёзно. Развод, адвокат, публикации, камеры, записи… Зачем это всё? Мы можем всё уладить. По-тихому. Как взрослые. Без крови.

— Без крови? — я усмехнулась. — Ты уже её пустил. Просто делал это чужими руками.

— Не драматизируй, — он повысил голос. — Это был… момент. Да, несколько раз. Но это ничего не значит. Она — ничего не значит. Понимаешь? Это даже не роман, это просто… ошибка. Биологическая ошибка. Вырванная из общего контекста.

— Ты спал с моей сестрой. — сказала я медленно, раздельно.

Он сжал челюсть.

— Она... подставлялась. Была рядом. Я был пьян. Злой. Мы ссорились с тобой. Я сорвался. Я же не уходил к ней. Не собирался. Я всё равно выбирал тебя. Всегда тебя. Это ты — моя жизнь. Она — ничто. Просто грязь на подошве.

Я подошла ближе. Близко. Почти вплотную. Заглянула в глаза.

— Знаешь, Илья… Я верю, что ты выбирал. Но теперь я выбираю. Себя. Без тебя. Без неё. Без вранья.

Он сглотнул.

— Ты не понимаешь. Ты сейчас сжигаешь всё. Всё, что мы строили. Агентство, бизнес, дом, статус… Это не просто семья — это целый пласт жизни, который нельзя выбросить, как мусор.

— А ты выбросил меня, — ровно сказала я. — Между ног моей сестры.

Он отвёл глаза.

— Если хочешь, я сам скажу всем, что это был обман. Что я виноват. Что был пьян, подонком. Но давай всё остановим. Не надо уничтожать всё. Особенно себя.

— Я себя не уничтожаю, Илья. Я, наоборот, возрождаюсь. А вот ты… Ты уже пепел. Только ещё этого не понял.

Он сделал шаг ко мне. Хотел дотронуться.

— Я всё исправлю. Дай шанс. Только не делай из этого бойню. Мы можем начать заново.

Я отступила.

— Ты не понял, Илья. Заново — это без тебя.

Он замолчал. Стоял. Молча. Видно было, как в нём кипит бешенство и растерянность. Он привык решать. Командовать. Доминировать. А теперь он просто… никто в моей жизни.

— Уходи, — сказала я тихо, но твёрдо. — Пока я не вызвала полицию.

Он хотел что-то сказать. Но передумал. Просто развернулся и ушёл.

Без крика. Без угроз. Тихо. Как уходит проигравший.