Развод. Слишком сильная, чтобы простить

ГЛАВА 10

Даша

Я возвращаюсь домой.

На улице пахнет гарью и весной одновременно — город странным образом напоминает людей. Даже когда он дымится, от него тянет жизнью. Дом я вижу издалека. Мой. Наш. Чужой.

Таксист помогает достать чемодан, я благодарю и даже улыбаюсь. Улыбка трещит в уголках губ, но держится. Я обязана держаться.

Ключ поворачивается в замке с лёгким щелчком.

Тихо. Слишком. Не скрипит.

Пахнет кофе. Свежим. Кто-то дома. Конечно.

Я снимаю пальто, вешаю аккуратно. Разуваюсь. Медленно. Как будто любой порыв выдаст моё внутреннее землетрясение.

Иду по коридору. Спальня. Закрыта.

Кабинет. Пуст.

Кухня…

На кухне сидит Аня. В моём свитере. Волосы собраны в неряшивый пучок, в руках чашка кофе, а на лице — абсолютный покой. Как будто в жизни у неё нет ни капли тайны, ни грамма вины.

— О, вернулась! — говорит она, глядя на меня с искренней, почти сестринской радостью. — Как доехали? Как Динка твоя?

— Отлично, — говорю. Ставлю сумку. — Дина в восторге. Всё было прекрасно. Смена обстановки чудеса делает.

Я открываю холодильник. Внутри порядок — Аня всегда была педантом.

Я всё вижу. Вижу иначе.

Каждый её шаг теперь — как тень от ножа.

— А Илья? — спрашиваю, будто между делом.

— Уехал с утра. На встречу. Ты же знаешь своего мужа — график, как у президента. Даже в выходные.

— Конечно. — Я наливаю воду. Пью долго. Задумываюсь. Потом поворачиваюсь к ней. — Кстати, ты не видела Никиту? Прилететь должен был, писал накануне.

Тут она чуть-чуть сбивается. Незаметно, но я ловлю. Чуть приподняла брови, чуть откинулась назад.

— Нет… Он вроде останавливается у подруги. Не вдавался в подробности. А что?

— Да просто… Соскучилась, — говорю и улыбаюсь. — Семья же.

Она кивает.

— Конечно. Всё понятно.

Тишина между нами короткая, но колючая. Я словно хожу по стеклу.

— Аня… — я смотрю ей прямо в глаза. — Ты ведь знаешь, как я тебя люблю, правда?

— Ну… конечно знаю, — осторожный голос.

— Я всегда доверяла тебе. Всегда. Как самой себе. И надеюсь, ты это помнишь.

Она прижимает губы. Кивает. Она знает. И боится. Не уверена, сколько я уже знаю. И это её жжёт.

— Спасибо, что присмотрела за Ильей. Пока меня не было, — добавляю и подхожу ближе, почти касаясь плеча. — Это важно. Мы же не соседи, Анют. Ты — семья. Даже если в моей комнате спать станешь, я не против буду, хотя сама знаешь какая я на счет своего и семьи.

Она сбивается. Взгляд чуть дрожит.

— Я… конечно.

Я не отвечаю. Только улыбаюсь.

И в этой улыбке — ледяной приговор.

— Я пойду отдохну, — говорю. — Дорога вымотала.

Она кивает.

Когда я захожу в свою спальню, я тихо закрываю дверь. Подхожу к комоду.

Достаю планшет.

Камеры работают. Всё записано. Всё.

Я сажусь на кровать. Глубоко вдыхаю.

И только тогда позволяю себе дрожь в пальцах.

Илья. Аня. Никита.

Моя семья.

Моё предательство.

Моё поле битвы.

Я не знаю, как, но я сожгу всё это дотла — так, чтобы ни один из них не забыл, кто я такая.

Я стою на кухне. Режу лимон к чаю. В доме чисто, тихо. Почти стерильно.

Всё под контролем.

Слышу звук ключа в замке, потом шаги. Один тяжёлый, усталый — Илья. Второй — знакомый до дрожи: Никита. Голос молодой, уверенный, любимый…

И теперь — ненавидимый мною, хотя разве там может быть если ты мать?

— Привет, красавицы! — гремит Илья в коридоре, и я слышу, как он скидывает пальто, как шаркает ботинками по коврику.

— Мамуль, привет, — следует за ним Никита, и я уже почти вижу его дежурную улыбку.

Я оборачиваюсь. Стоят оба. Уставшие. С игрой на лицах.

Илья подходит первым, целует меня в висок.

— Боже, как же я вымотался.

— Давно жду, — говорю спокойно, кладя чайник на плиту. — Думала, опоздаешь к ужину.

— Задержались в аэропорту, — поясняет Никита, снимая куртку. — Погода дурная, и рейс сдвинули.

Я киваю. И смотрю на него внимательно.

Чистая футболка. Запах свежего геля. Следов дороги нет.

Потому что не было дороги. Он не прилетел. Он уже тут. Был. С ней.

— Как перелёт родной? — спрашиваю, мягко.

— Да нормально. Ты же знаешь меня — заснул, проснулся, вот и дома.

— Ага. — Я улыбаюсь. — Только вот…

Я медленно вытираю руки о полотенце, смотрю в глаза.

— В аэропорту, говорят, сегодня ночью никто не прилетал. Ни одного рейса не принимали. Гроза же.

Он замирает на секунду. Секунда — как вечность.

Илья глядит на меня, прищурившись, как будто не понял.

— Ну, мало ли что они там говорят, — вмешивается он, — мог быть региональный. Никита же не отчёты сдаёт в таможню.

— Конечно, — киваю я. — У нас всё возможно. Уже ничему не удивляюсь.

Я отворачиваюсь. Слишком быстро — боюсь, вырвется ненависть.

Ненависть к ним.

К этому маленькому спектаклю.

Никита обходит меня сбоку, подходит к столу, берёт яблоко.

— Мам, ты классно выглядишь. Отдых пошёл на пользу.

Сука. Даже не дрогнул. Ни один из них. Интересно Илья всё знает и прикрывает или тоже с ней спит?

— Спасибо, — говорю. — Я действительно отдохнула. И многое поняла.

В гостиную входит Аня. Всё так же «домашняя», в уютном костюме и с мягкой улыбкой.

— А вот и вы, — говорит она. — Я уже начала волноваться.

Никита бросается к ней с объятием, как будто не видел неделю.

— Аня! Ну как ты тут?

— Грустила, — хихикает она. — Хорошо, что ты приехал.

Меня рвёт изнутри. Они играют. Прямо передо мной. В мою жизнь, мою любовь, мою веру — как в дешёвом сериале.

Илья раздраженно смотрит и идет в спальню.

— Я в душ. Потом — ужин. Надеюсь, все готово?

— Всё готово, милый, — отвечаю сладко. — Только разогреть. Он уходит.

Никита с Аней остаются. Она роняет взгляд на меня. И в этом взгляде — почти вызов. Почти вопрос: "Ты всё знаешь или догадываешься о чем-то?"

А я молчу. Улыбаюсь. Потому что я знаю всё.

И я не прощу.