Развод. Слишком сильная, чтобы простить

ГЛАВА 11

Даша

Поздний вечер.

Стол накрыт. Вино открыто, свечи горят — всё будто бы «как раньше». Илья только что вернулся из душа, в футболке и спортивных штанах, выглядит уставшим, но пытается держаться бодро.

Аня — вся как с картинки. У неё новый домашний костюм — что-то шелковое, слишком откровенное для ужина с семьёй. Слишком нарочито небрежное.

Никита чуть позже — с чашкой кофе, будто всё нормально. Будто он просто «сын в гостях».

Но я — не дура. И я вижу всё.

— Вы слышали, Марк скоро устраивает персональную выставку? — щебечет Аня, положив локоть на стол, игриво покручивая бокал. — Галерея в центре, владельцы — друзья из Питера. Очень серьёзные связи. Для молодого художника это… ну, скажем так, не каждый день такой шанс дают.

Я отпиваю вино. Смотрю в бокал, как будто в него можно спрятаться от мерзости происходящего.

— Вот оно как, — улыбаюсь. — А Марк, значит, всё-таки продержался с тобой дольше обычного?

Она бросает в меня взгляд. Быстрый, хищный. Я знаю, что он продержался и продолжает. Но не как её парень.

— Ну конечно, Даша, ты что, — смеётся она, будто я сказала глупость. — Такой парень — сокровище. Красивый, нежный, такой вдохновлённый…

— И молодой, — добавляю я, спокойно.

— Ну, да, — Аня пожимает плечами. — Возраст не главное, когда речь о настоящем.

Она говорит это и смотрит не на меня. Она смотрит на Никиту.

Илья кашляет.

Смотрит на меня, потом на неё, будто хочет что-то сказать — но молчит.

Вот и хорошо. Молчи. Глотай, как я глотала вашу ложь.

— А как вы познакомились, ты не рассказала же? — спрашиваю я сладко.

— В галерее. Он подошёл, спросил, не я ли натурщица одной работы. Представляешь, Даш?

— Представляю. Ты вполне могла бы позировать, Ань. Особенно для жанра "падшей мадонны с томным взглядом".

Она улыбается. Сквозь зубы.

Никита хмыкает, отводит взгляд.

— Не все любят остроумие, Даш.

— А я не для всех стараюсь, — киваю. — Только для самых родных.

Пауза. И в эту паузу я смотрю прямо на неё.

— Вот скажи, Ань, ты счастлива?

Она моргает.

— Конечно. С Марком — да.

— Я рада, — говорю. — Честно. Знаешь, я просто всегда считала, что ты — как кошка. Тебе нужна свобода. Воздух. А тут ты всё время в нашем доме, парень появился, и он не на неделю.

Смотрю, как у неё дёргается уголок рта.

— Ты ведь не застряла, правда? Ты там где хочешь быть? Это важно, сама понимаю…

— Нет. Конечно, нет. Я просто...

Она смотрит на Илью, потом на Никиту.

— Мне хорошо с вами. Вы — моя семья.

— Да, — говорю, подливая себе вина. — Ты всегда стремилась быть ближе к нашей семье. Иногда даже… слишком. Словно дочь наша с Ильёй.

Тишина. Настоящая, липкая.

Илья хмурится. Никита — глядит в телефон, но я вижу: он всё слышит.

Я облокачиваюсь на руку, играя пальцами со стаканом.

— А Марк почему не приходит больше кстати? Такой влюблённый, молодой. Я бы на его месте сюда каждый вечер бегала.

— У него дела, — говорит она быстро. — Он работает, у него проект один за одним.

— Понятно, — говорю. — Ну, ты хоть не скучаешь по нему?

Смотрю прямо в глаза.

Убей меня, сестра. Или скажи правду.

Она делает глоток вина.

— Я люблю его, Дашка. Правда. И скучаю. Но не страдаю. У меня тут вы. Ты.

Она улыбается. И на секунду — смотрит на Никиту.

И у меня всё сжимается внутри.

Илья резко встаёт.

— Я пойду. У меня с утра встреча.

— Спокойной ночи, милый, — говорю я. — Я тоже скоро пойду к тебе.

Он не отвечает.

Никита уходит следом. Не попрощавшись. Ссылается на телефон. Вроде как звонок важный.

Мы остаёмся вдвоём.

Я наклоняюсь ближе к Ане.

— Он красивый, твой Марк. Прекрасный мужчина для твоего будущего мужа.

— Очень, — говорит она, и поджимает губы.

— Повезло тебе сестрёнка. Надеюсь, ты ему верна, — шепчу я. — Это важно, знаешь. Семейная верность. Особенно если живёшь под одной крышей с… родными. Все всегда всплывает и видно, если есть грязь.

Она не отвечает.

Я поднимаюсь из-за стола, беру бокал, ухожу. Я её почти слышу: как она дышит тяжелее. Как у неё трясутся пальцы. Как внутри неё начинается страх.

И он правильный.

Потому что я рядом.

Следующим утром я проснулась рано. В комнате было тихо, только тени от жалюзи скользили по постельному белью, как змеи.

Илья дышал рядом, спал тяжело. Никита, вероятно, в своей комнате. Аня — у себя.

Но я — не спала. Я слушала. Смотрела. Думала.

На кухне я завариваю кофе. Медленно. Спокойно. Настолько спокойно, насколько можно быть, зная, что в твоей жизни побывали сразу трое предателей.

Из холодильника достаю сыр, оливки, мед, багет — накрываю на стол красиво. Я умею делать красиво. Даже когда внутри всё разодрано.

Аня входит, лукаво зевая. В шелке. Опять.

— Доброе утро, сестрёнка, — тянет.

Я улыбаюсь:

— Доброе, спалось хорошо?

Она кивает. Смотрит на стол.

— Завтрак королевский. У кого-то хорошее настроение.

— У кого-то — нервы стальные, — отвечаю и отпиваю кофе. — Садись.

Через пару минут ввалился Никита. Сонный, в худи.

— Мам, кофе есть? Я налью?

Я подала ему чашку и дотронулась до плеча.

— Конечно, сынок. Ты же у себя дома. Делай что хочешь и беру что хочешь.

Он замер.

Мельчайшая реакция — но я её вижу. Я всегда всё вижу.

Аня смотрит на него, потом на меня.

У неё даже губы дрогнули, будто собиралась сказать «милый», но передумала.

Илья спускается последним, всё ещё зевая.

— Доброе всем.

Я целую его в щёку.

— Доброе, любимый.

Он вздрагивает. Привык, что я холодная? Привыкай ко мне новой.

— У тебя сегодня встреча ты говорил? — спрашиваю.

— Да и не одна. С девяти до вечера.

— Тогда не задерживайся. Надо быть на высоте и вовремя.

Он быстро завтракает и уходит. Следом Никита.

А Аня остаётся. Придвигает ко мне чашку, смотрит в глаза.

— Ты хорошо выглядишь, Даша.

— Я всегда хорошо выгляжу, родная. Особенно когда многое знаю.

Она отводит взгляд.

— Что ты хочешь этим сказать?

Я улыбаюсь.

— Ничего. Просто… береги себя. Я, кстати, думаю повесить камеры по территории и может в доме даже.

Она замирает. И я вижу это. Паника. На долю секунды. Потом она смеётся.

— Камеры?

— Да, — киваю. — Для безопасности, да и они многое фиксируют. Нужно быть готовой ко всему. Мало ли что.

Я встаю.

— Мне пора. А тебе хорошо провести день, сестрёнка.

В течение дня я запускаю первую волну. Отправляю Никите сообщение:

«Можешь помочь мне с фотоальбомом? Завтра вечером, будет немного времени?»

Он отвечает сухо:

«Да, мам, если не задержусь».

Отправляю Илье фото старой брошки — та, что он подарил мне в самом начале.

«Помнишь эту?»

Он пишет:

«Конечно, помню. Наш первый Новый год вместе».

А она лежала на её туалетном столике в спальне, в которой сестра живёт сейчас. Мелочь. Но всё же.

Запускаю цепочку: Для Ани говорю, что уезжаю на ночь к подруге. Мужу скажу, что ужинаю у Дины с еще парой подруг — «застолье», «буду поздно или вообще останусь у нее». Никите — тоже самое только добавлю, что папа тоже работает допоздна. Пусть думает что у них с Аней много времени наедине.

И дальше буду наблюдать. Просто наблюдать. А потом — они сами покажут себя. Кто первым зайдёт в спальню. Кто кому напишет. Кто обнимет кого в коридоре, думая, что их не видят.

И пока я собираюсь, проверяю приложение камер. Подключение стабильно. Углы идеальны.

Дина пишет:

«Ты уверена, что готова к этому?»

Я отвечаю:

«Я не просто готова. Я всё подожгла. И теперь смотрю, как пламя подползает к их задницам.»