Развод. Я (не) буду твоей (СИ)

Глава 14

Женя

София переступает порог, не дожидаясь приглашения. Она входит так уверенно, словно точно знает, что Карины здесь нет. Её глаза скользят по прихожей, сканируя пространство, и в них читается удовлетворение.

— Скучаешь? — её голос сладкий, приторный. Настолько, что у меня сводит скулы. Она протягивает руку. Её пальцы скользят по моей футболке, по груди. Прикосновение отвратительное, обжигающее.

Я резко отбрасываю её руку, как от раскаленного утюга.

— Что ты здесь делаешь? — мой голос низкий, полный едва сдерживаемой ярости. — Зачем приперлась сюда?

— Пришла к тебе в гости. Разве ты не рад меня видеть? — она делает шаг вглубь, и я отступаю, не желая, чтобы она приближалась.

— Нет. И думаю, ты прекрасно знаешь почему.

— Да ладно тебе, Жень, — она машет рукой. — Подумаешь, свадьба стала крахом. Не переживай. Я готова взять на себя роль твоей жены сразу после того, как вы разведетесь с Кариной.

Я смотрю на неё, и единственное желание, перехлёстывающее через край — это схватить её за шиворот и вышвырнуть на лестничную площадку. Но я сжимаю кулаки до боли. Нельзя. Это её сестра. Она беременна. И вокруг неё сплошная, вонючая пелена лжи, в которой я пока не могу разобраться.

Пока я колеблюсь, она проходит мимо, как к себе домой. Сбрасывает сапоги и ставит их на полку, где всегда стоит обувь Карины. Эта наглая, циничная подмена выводит меня из себя окончательно.

— Зачем тебе всё это? — спрашиваю я, подходя к ней. — Почему именно на свадьбе? Мы с тобой не спали, София. Ты не можешь быть беременной от меня.

— Как это не могу? — она поворачивается, опираясь на спинку дивана и поглаживая свой еще плоский живот. — Скоро подойдет срок, и я сделаю тест ДНК. Тогда и ты и Карина, убедитесь, что ребенок твой.

Она плюхается на наш диван, закидывает ногу на ногу, намеренно задирая подол платья и оголяя бедро. Вызов. Чистейшей воды вызов, но меня не пронять такими дешевыми уловками.

Я подхожу ближе. Ярость бурлит в крови, стучит в висках. Напоминает о себе в каждом вдохе.

— Че ты несешь, сука? — вырывается у меня.

Она смотрит на меня и улыбается. Но это не та наигранная, жеманная улыбка, которую она носит при Карине. Это стервозная, торжествующая гримаса, полная лицемерия.

— Жень, давай поговорим на чистоту. Карина у нас девушка нестабильная. Ты же сам знаешь, как тяжело ей сейчас приходится. Она всегда была “правильной” и ночами рыдала в подушку, когда узнавала об очередном похождении нашего отца. Понятия не имею, откуда в её голове взялись эти высокие семейные ценности, но, увы, такова её реальность. Ей нужна семья с большой буквы. Чтобы вечерами все собирались за ужином, а на Новый год надевали одинаковые пижамки с оленями и с восторгом смотрели друг другу в глаза. А сейчас ваша идеальная картинка... рухнула. Ты сам её разрушил.

— Я? — не верю своим ушам.

— Конечно, ты. Наверное, ты просто забыл. Тот вечер, когда ты напился в баре и потом уснул у меня. Ты же сам ко мне приставал. Я тебе говорила, что нужно предохраняться, но ты не послушал.

Меня бьет током. От ее слов, от наглости. От чудовищности ее лжи.

— Бред. Этого не было. Я помню тот день до последней секунды. Я ушел из бара и поехал домой!

— Жень, да хватит тебе мучить свою память, — она качает головой с фальшивой жалостью. — Ты просто не помнишь. И я за это на тебя не сержусь. Но смотри. Я не рассказала об этом своей любимой сестренке. Пока я только дала ей почву для размышлений. Но если ты продолжишь и дальше утверждать, что ничего не было... то мне придется рассказать ей об этом нашем маленьком секрете.

— МЕЖДУ НАМИ НИЧЕГО НЕ БЫЛО! — я ору и шагаю к ней. Инстинкт берет верх. Моя рука сама взлетает и хватает её за горло. Я не сжимаю. Я держу. Контролирую себя из последних сил, чувствуя, как под пальцами бьется ее пульс. Она не отстраняется. Ее улыбка становится только шире и отвратительнее.

— И как ты ей это докажешь? — шепчет она почти беззвучно. — Ты же понимаешь, что сейчас идёт моя игра. В ней мои правила. И все, что ты можешь сейчас сделать это играть по ним. Мои слова против твоих. И, зная свою сестру, она выберет меня. Она всегда выбирала меня. А потом... потом она будет приходить к нам и нянчить нашего сына, пока ты будешь сходить с ума от того, что потерял её навсегда.

— Зачем тебе это? — я выдыхаю, отпуская ее. Чувство отвращения заливает меня с головой. — Почему ты сделала это на свадьбе?

— Всё просто, Жень. Куда проще, чем вы все себе напридумывали. Так было куда интереснее. Скажи, ведь реакция Карины была просто восхитительна?

— Она твоя сестра. За что ты ее так ненавидишь?

— У меня с ней свои счеты. Я не могла позволить ей быть счастливой, в день вашей свадьбы, — её глаза становятся пустыми, холодными. — Но сейчас, от тебя требуется только развод и наша свадьба. Всего-то. Согласись, это не такая уж и высокая цена за то, чтобы все устаканилось. Чтобы наши родители на вас больше не давили, чтобы Карина перестала нервничать и сходить с ума. Ты же ее любишь, Жень. Так поставь точку. Отпусти ее, чтобы она не мучилась.

— Я на тебе не женюсь. И ты это знаешь.

Я отступаю на шаг, разрывая это отравленное пространство между нами. Насколько надо быть гнусным, извращённым человеком, чтобы сотворить такое с родной сестрой?

— Женя, — она поднимается с дивана, и в её позе, во взгляде читается непоколебимая уверенность хищницы. — Я всегда добиваюсь своего. И лучше тебе развестись с ней по-хорошему. Ты же не хочешь, чтобы я принесла ей запись того, как мы с тобой кувыркаемся в тот день?

Я замираю. Кровь стынет в жилах.

— Что... что ты несёшь? Какая запись?

— Удивлён? Я могу и не такое придумать, — она хмыкает. — Так что подай на развод первым. Давай не будем всё усложнять. Тем более, твоему ребёнку нужен отец. У тебя есть несколько дней, чтобы принять решение. Потом я отправлю ей видео.

Она проходит мимо меня в коридор. Наклоняется, чтобы надеть сапоги. Медленно, демонстративно. Потом выпрямляется и смотрит мне прямо в глаза.

Шок медленно отступает, сменяясь холодной, стальной яростью. Я делаю шаг к ней.

— Послушай меня сюда, — мой голос звучит тихо, но с таким напором, что она невольно отступает на полшага. В ее глазах мелькает тот самый страх, которого я ждал. — Ты не на того напала. Не думай, что сможешь меня шантажировать такой хернёй. Я люблю Карину. И я буду за неё бороться. Даже если на нашем пути встанешь ты. Я с тобой не спал, и я в этом уверен. Так что оставь при себе свои влажные фантазии.

— Женя…, — она подходит ближе, но я вижу как подрагивают ее руки.

В этот момент в замке щелкает ключ. Чётко, громко.

Карина.

Мозг отказывается работать. София действует быстрее. Ее лицо искажается в маске ужаса. Она срывается с места и бросается на меня, вцепляясь в мою шею, царапая кожу.

— Отпусти! Не трогай меня! — она визжит истошным, пронзительным голосом, который не может принадлежать той холодной стерве, которая была секунду назад. — Я приехала, чтобы успокоить сестру! Похотливый кобель! Не смей!

Я отшатываюсь, пытаясь освободиться от ее цепких рук, но она держится мертвой хваткой, продолжая вопить.

Дверь открывается.

Карина стоит на пороге. Она не двигается. Просто стоит и смотрит на эту сцену. На мою попытку оттолкнуть её сестру, на её истерику. Ее лицо абсолютно пустое. Ни шока, ни гнева, ни слез. Пустота. И эта пустота в её глазах страшнее любых криков, любых обвинений. Она всё видит. И, кажется, уже всё для себя решила.