Развод. Я (не) буду твоей (СИ)

Глава 20

Карина

Все погружается в странное, натянутое затишье, как перед грозой. Каждый день мы с Женей ходим по квартире, стараясь избегать разговоров о Софии. Говорим о бытовых вещах, осторожно касаемся планов на будущее, избегая слова “семья”.

Несколько дней от Софии нет ни единого сообщения. Так же как и от родителей, и это заставляет напрягаться еще сильнее. Нервы уже на пределе. В первые дни, после визита отца, мы перебрали все возможные варианты, как узнать правду, но остается только один способ, и, к сожалению, его время еще не настало.

На шестой день, ближе к вечеру, раздаётся не звонок, а настойчивый официальный стук в дверь.

— Ты кого-то ждешь? — брови Жени взлетают вверх.

— Нет, — отрицательно качаю головой, чувствуя, как голос срывается на столь простом ответе. Сердце мгновенно сжимается. Это не похоже на отца. Стук повторяется. Отрывистый, равномерный.

— Ну, хорошо. Давай посмотрим, кто там пришел.

Женя идёт открывать. Я стою в дверях гостиной, сердце где-то в горле. Дверь открывается. На пороге стоит мужчина в форме. Не молодой, лет пятидесяти, с усталым, невозмутимым лицом. За ним женщина в штатском, с планшетом в руках.

— Добрый вечер. Участковый уполномоченный, капитан Седов, — представляется мужчина, показывая удостоверение. — Это ваша квартира? Вы… Евгений Стрельцов?

— Да, я, — голос Жени спокоен, но я вижу, как напряглась его спина. — На вас поступило заявление. От гражданки Софии Логиновой. Об угрозах убийством и причинением тяжкого вреда здоровью. Ваше присутствие необходимо для дачи объяснений.

Воздух вырывается из моих лёгких. Угрозы убийством. Она пошла ва-банк. Она действительно не остановится ни перед чем.

— Это абсурд, — говорит Женя, пропуская их в прихожую. — Никаких угроз я не высказывал.

— Это мы и выясним, — участковый проходит в гостиную, окидывает взглядом комнату. Его взгляд задерживается на мне. — Вы кто? Супруга?

— Да, Карина Стрельцова. Я… я сестра заявительницы.

В глазах капитана Седова мелькает что-то похожее на понимание.

— Хорошо. Супруга может присутствовать. Но, гражданин Стрельцов, вам нужно будет дать мне письменные объяснения. Можете сейчас?

Женя кивает. Он бледен, но собран. Мы садимся за стол. Капитан Седов достаёт блокнот. Его напарница включает диктофон.

— Итак, гражданин Стрельцов. Если вы не возражаете, то мы проведем опрос в вашей квартире. Пока дело не возбуждено. Обычная проверка. Думаю, вы сами понимаете.

— Как скажете.

— Прекрасно. Гражданка Логинова в своём заявлении указывает, что вы неоднократно, в том числе сегодня, угрожали ей физической расправой, требовали избавиться от ребёнка, угрожали убийством в случае отказа. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Это ложь, — говорит Женя, чётко выговаривая каждое слово. — Я не угрожал ей. Более того, сегодня я её не видел и с ней не общался. Ни лично, ни по телефону.

— А до этого? Были ли конфликты?

— Конфликт один. На моей свадьбе она заявила, что беременна от меня. Это неправда. С этого началось. Больше я с ней не общался. Она сама приходила ко мне домой, устраивала истерики.

— У вас есть свидетели того, что вы не общались? Алиби на сегодня?

— Сегодня с утра я был на работе, потом дома с женой. Свидетели — коллеги, записи с турникета в офисе, моя жена. Что касается её визитов…, — Женя делает паузу и смотрит на меня. Я киваю. — Моя жена однажды стала свидетелем того, как она приходила ко мне. Согласитесь, довольно странно приходить в дом к человеку, который, по ее словам, угрожает ей.

— Соглашусь, — Капитан Седов кивает. — Что еще можете пояснить?

Женя рассказывает все, что, казалось бы, уже не имеет для нас никакого значения. Факты, отчеты, где и когда он был.

Участковый слушает, его лицо остается непроницаемым. Потом он выключает запись.

— Это не похоже на угрозы с вашей стороны. Это, скорее, намёки с её. Но заявление-то она написала на вас. У неё есть доказательства ваших угроз? СМС, записи разговоров?

— Нет, — уверенно говорит Женя. — Потому что их не существует.

— Гражданка Логинова утверждает, что вы угрожали ей сегодня по телефону. Она звонила на ваш номер?

— Проверьте мой телефон, — Женя кладёт его на стол. — Вы увидите все входящие. От неё сегодня звонков не было. Напарница участкового берёт телефон, с его разрешения пролистывает журнал, делает заметки.

— А что вы можете сказать о личности заявительницы? — участковый поворачивается ко мне. — Вы её сестра. Она склонна к фантазиям? Были ли ранее конфликты с законом?

Я глотаю. Говорить это вслух посторонним, значит окончательно хоронить сестру. Но молчать, значит хоронить мужа.

— Раньше… с законом не было. Но она… она всегда была сложной. Завистливой. Но я думала, что это особенность характера. Я бы никогда не подумала, что она дойдет до такого. Но после того, как она заявила о беременности… ее поведение стало неадекватным. Она сочиняет истории. Шантажирует. Мои родители верят ей безоговорочно, это усугубляет ситуацию.

— Родители в курсе сегодняшнего заявления?

— Не знаю. Но отец… он приезжал к нам несколько дней назад с угрозами в адрес моего мужа. Из-за слов сестры.

Капитан Седов тяжело вздыхает, закрывая блокнот.

— Понимаю. Ситуация, мягко говоря, грязная. Объяснения вы дали. Алиби вроде бы есть и мы его проверим. Но заявление, тем не менее, зарегистрировано. И “угрозы убийством” — это уже не частный обвинитель, это статья. Даже если это ложный донос, пока это не доказано, у вас будут проблемы.

— Какие? — спрашивает Женя.

— Могут вызвать на официальный допрос в Следственный комитет. Могут наложить обязательство о невыезде. Пока идёт проверка. И самое неприятное — даже если дело закроют за отсутствием состава, пятно на репутации, особенно если у вас работа….

— Что нам делать? — спрашиваю я, и голос звучит потеряно.

— Во-первых, написать встречное заявление. На ложный донос и клевету. Во-вторых, собрать все возможные доказательства вашей невиновности и ее… неадекватности. Распечатки звонков, свидетельские показания соседей, если они что-то слышали во время её визитов. В-третьих, — он смотрит на нас обоих, и в его глазах впервые мелькает что-то человеческое, усталое, — решайте свои семейные дела. Потому что пока вы сами не разберетесь, что у вас там происходит, мы будем приезжать снова и снова. А это никому не нужно, — он встаёт. — Объяснения я заберу. О результатах проверки вам сообщат. И, гражданин Стрельцов, — он смотрит на Женю, — постарайтесь в ближайшее время не вступать ни в какие контакты с заявительницей. Даже если она сама придёт и будет провоцировать. Поняли?

— Понял, — кивает Женя.

Они уходят. Дверь закрывается. Тишина, которая наступает, гуще и страшнее прежней. Это уже не тишина затишья, а тишина после взрыва, когда в ушах еще звенит, и ты не понимаешь, цел ли ты. Женя стоит посреди комнаты, сжав кулаки.

— Угрозы убийством, — произносит он тихо, с каким-то леденящим недоумением. — Она поняла, что ей не удается разрушить нашу семью. Теперь она хочет посадить меня. Интересная ситуация.

Я подхожу к нему, кладу руку на его сжатый кулак. Он холодный, как лёд.

— Мы напишем встречное заявление. Мы всё соберём. У неё нет доказательств. А у нас… у нас есть доказательства того, что ты не виноват. И скоро… совсем скоро мы сможем сделать тест-ДНК. И тогда все встанет на свои места.

— Он будет отрицательным, — с уверенностью заявляет Женя, глядя мне прямо в глаза, и я ему верю. Всем сердцем верю, но внутри, где-то в глубине души, есть крохотное, ноющее сомнение, которому я не позволяю завладеть моими чувствами.