С топором на неприятности

Глава 10

Джуд

Закусочная была сердцем нашего маленького городка. В любой день сюда заходила добрая половина местных — кто за завтраком, кто просто за кофе на вынос и порцией свежих сплетен.

Это было и место, где можно было показаться на глаза, и место, где узнавались все городские новости.

Пожалуй, это кого-то удивит, но я не избегал этого заведения. Просто яйца Бенедикт здесь были чертовски хороши. Хотя я приходил сюда не так часто, как Финн и Коул, которые практически здесь и жили. Именно поэтому я заехал этим утром — хотел выудить из них полезную информацию.

Коул работал в мэрии: координировал и планировал городские мероприятия, одновременно получая степень магистра. Он был одним из самых осведомлённых людей в Лаввелле.

Финн руководил популярной туристической компанией, предлагающей воздушные экскурсии, и благодаря своей общительности и добродушию обладал стратегическим преимуществом — его знали все.

С тех пор как появилась Мила, я почти не видел ни Финна, ни Коула, так что когда они написали и предложили встретиться за завтраком, я не стал отнекиваться.

Каждое утро, пока она была у меня дома, я просыпался с нарастающим чувством тревоги — сколько ещё я смогу её прятать?

Но ещё больше я переживал о другом: что она сама не захочет прятаться дальше. Я чувствовал это — в её нетерпении, в её стремлении действовать, в желании добиться результата.

— Утро доброе, засранцы, — подошёл Гас, самый старший из нас шестерых. Он, как всегда, выглядел угрюмым и невыспавшимся.

— Это я ему написал, — сказал Финн, уткнувшись в меню, будто видел его впервые.

— Нам надо выработать план, — буркнул Гас, кивая Коулу, чтобы тот подвинулся и освободил ему место.

Вчетвером мы, должно быть, смотрелись нелепо: втиснутые в красную виниловую кабинку, сгорбленные над чашками кофе.

— Расскажите, что слышали, — сказал я, поднося к губам чашку. Кофе дома я варил лучше, но там была Мила. А смотреть на её сонную улыбку, перебирая пальцами её волосы, и не поддаться желанию поцеловать — становилось всё труднее.

Сегодня я запрограммировал кофеварку, оставил ей записку и выскользнул из дома до того, как она проснулась. Я отчаянно нуждался в том, чтобы прийти в себя. Моё стремление защитить её росло с каждым днём. Чем дольше она оставалась, тем сильнее хотелось просто взять её на руки, отнести в кровать и решить за неё все проблемы.

Но она не хотела героя. Дала это ясно понять. Да и какой из меня герой? Её проблемы были слишком серьёзными. И становились всё хуже.

— Ходят и нюхают, — сообщил Коул. — Один парень, Морис Мёрфи, вроде как учился в техникуме в Хартсборо с сыном Эрики. По словам Эрики, он ещё тот мудак.

Я поморщился. И имя у него подходящее.

— Он байкер. За тридцать. Бритая голова, — добавил Коул.

— Я его видел, — сказал Финн. — Иногда бывает в нашем спортзале с другими байкерами. Некоторые из них нормальные ребята, даже помогают со штангой. Но есть и такие, что вызывают подозрения. Нервные, дёрганые.

— Имена?

Финн покачал головой.

— У всех клички. Один из них — Вайпер. Остальных не знаю.

— Кто-нибудь спрашивал про Эми?

Коул кивнул.

— По моим данным, в Ape Hanger про неё активно болтают. Говорят, что она что-то украла.

— Насколько я знаю, она ничего не крала. Хотя... вытащить из неё информацию — тот ещё квест, — вздохнул я.

Коул пожал плечами и сделал глоток кофе.

— Ко мне дважды заглядывали из ФБР, — сказал Гас. — Один раз в офис, другой — домой.

— Хлое это наверняка понравилось, — усмехнулся Финн.

Гас скривился.

— Она была в бешенстве. Мы только уложили Симону на дневной сон. А она, как ты знаешь, спит редко и плохо.

— Чего они хотели?

Гас провёл рукой по тёмным волосам, свисающим до подбородка.

— Снова расспрашивали. Всё те же вопросы. Парень, которого взяли за поджог мастерской, до сих пор молчит, так что, похоже, у них ничего нет.

И я даже не знал, радоваться этому или нет.

— Два визита за неделю? — удивился Коул, приподняв бровь.

Гас хмыкнул.

— Ага. Могут месяцами не отвечать на письма, а тут вдруг зачастили. Думаем, они знают больше, чем говорят, и пытаются понять, что знаем мы.

Меня охватил холодный страх.

— Вы рассказали им про Милу?

— Чёрта с два, — мотнул головой Гас.

Я выдохнул.

— Спасибо.

— Мы с Хлоей сразу почувствовали, что что-то не так. Решили притвориться дураками.

Я закрыл глаза, переполненный благодарностью.

— Что говорит Паркер? — спросил Финн тише. Даже он побаивался Паркер, которая, к слову, была женой брата его жены.

— Ждать. Не соваться, пока её не назначат шефом полиции. Тогда она сможет официально начать расследование и вытащить всех этих уродов на свет.

— Звучит разумно, — кивнул Коул, отпивая из кружки.

— Да, — согласился я, раскручивая бумажное кольцо от приборов. — Только это непрактично. У нас нет времени. Если эти ублюдки уже что-то вынюхивают, нужно действовать сейчас.

Финн осмотрел закусочную.

— Прошло всего несколько дней. Дай им время. Может, им наскучит, и они решат, что она уехала обратно.

Как бы мне ни хотелось в это верить, сомнения грызли меня. Мила говорила, что большинство этих парней — просто пешки. Но организация, в которую она влезла, была слишком большой, слишком хорошо скрытой. Они не были идиотами. Если данные Оуэна и Лайлы верны, речь шла о мощной системе с деньгами и влиянием.

Они не простят ей того, что она сделала.

Мой отец сел за многие из их преступлений. Да, он сам был виновен во многом. Но он держал язык за зубами — видно, боялся последствий, если начнёт называть имена.

Мила с каждым днём становилась всё беспокойнее. Она держала в себе слишком многое. Я хотел ей доверять. И, по большей части, доверял. Но в её взгляде жили тени. Она не всё рассказала.

— Она не будет просто сидеть и ждать, — сказал я. — Её уже тянет обратно в гущу событий.

— Так пусть идёт, — пожал плечами Коул. — Мы её почти не знаем. И хотя я не желаю ей зла, она, кажется, умеет за себя постоять.

Волна злости накрыла меня с головой от его слов.

— Я её знаю, — рявкнул я. — И она сейчас под моей крышей, под моей защитой. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь ей.

Её присутствие сводило меня с ума. Сбивало с толку, мешало думать.

Я мечусь между воспоминаниями о той ночи и желанием спрятать её от всего мира, защитить любой ценой.

Каждую ночь, поднимая её с дивана и неся в кровать, я чувствовал, как сердце бьётся так сильно, будто хочет быть ближе к ней. Мысли, терзающие меня с тех пор, как она появилась, нельзя было назвать здоровыми. Мне нельзя было к ней привязываться. Но хотя бы я мог быть спокоен, зная, что она в безопасности — у меня дома.

— Привет, красавчик, — сказала Бернис, хозяйка закусочной, подливая мне кофе. — Давно тебя не видно. Тебе как обычно?

Я покачал головой. Последние дни я был сам не свой. Нужно было что-то посущественнее. Может, Мила и впрямь на меня влияет со своими разговорами про вредную еду.

— Яйца Бенедикт, пожалуйста, — протянул я ей пластиковое меню.

Братья пробурчали, что им то же самое, и, дождавшись, пока Бернис обновит нам кофе, мы остались втроём.

Пока Финн рассказывал последние проделки своего сына Тора и спорил с Гасом о методах усыпления детей, я разглядывал посетителей. Самые разные — от школьных учителей до дальнобойщиков. Наш маленький город, моя любимая община. И я хотел её защитить.

Но как? Я не был умником, как Оуэн, и не имел военной подготовки, как Финн. Люди куда умнее меня пытались с этим справиться годами и безрезультатно.

Я — никто. Но именно ко мне пришла Мила, поставив меня в самую гущу всего этого дерьма.

— Просто будь осторожен, — сказал Коул. — У тебя ведь с ней была история.

У Финна чуть брови не уехали в волосы.

— Что?

Я метнул в Коула взгляд. Это не то чтобы был секрет, но я предпочитал не распространяться о своей личной жизни. А тут он был у меня дома, когда приходили федералы и расспрашивали о Миле.

— Я знал её. В каком-то смысле, — признался я, уставившись в кружку с кофе.

Гас почесал бороду.

— Она была одной из твоих фанаток?

Коул фыркнул.

— Во-первых, — процедил я, сверля их взглядом, — у меня нет никаких фанаток. Это уничижительное, сексистское слово, и я не отношусь к женщинам как к вещам.

Финн и Коул застыли. Глаза — во всю ширину. Гас просто покачал головой и сделал глоток. Он знал меня лучше всех и понимал, как меня бесили эти домыслы о моём якобы разгульном образе жизни.

Меня задевало, что меня считают каким-то рок-звездным ловеласом, когда я на деле просто парень, который любит поиграть на гитаре, выпить пару бутылок и иногда переспать с кем-нибудь — по обоюдному согласию.

— И, между прочим, Мила — не какая-нибудь там поклонница. Она умная и сильная. Будь всё иначе, я бы провёл с ней не одну ночь.

— Блин, — Финн провёл рукой по волосам. — Я не хотел обидеть.

Я только фыркнул. Я с детства выслушивал всякое от братьев — и за то, что не пошёл в колледж, и за то, что поначалу защищал отца, и за то, что не гнался за славой, играя музыку просто так. Даже за свои свидания доставалось. Я всё терпел. Делал своё дело. Но сейчас уже перебор.

— Прости, — сказал Коул. — Я же сам был вечно тем самым неудачником семьи. Должен понимать, что к чему.

У меня аж мурашки пошли.

— Ты не неудачник.

— Конечно, нет, — встрял Гас. — Ты сейчас делаешь больше всех нас вместе взятых.

Коул опустил голову и покачал ею.

— Может, и не сейчас. Но раньше точно был. И до сих пор разгребаю последствия. — Он толкнул Финна локтем и снова посмотрел на меня: — Мы всё неправильно делаем. Просто хотим тебя защитить.

— Ага, — кивнул Финн. — Похоже, эта девчонка у тебя крепко в сердце засела.

— Она не девчонка, — поправил я. — Она женщина.

Он кивнул.

— Просто… Как бы это сказать… Ты ведь Эберт, а у нас у всех сердце нараспашку.

— Широкая душа, — добавил Коул.

Он-то знал, сам однажды проснулся женатым на Вилле.

— В конце концов, — продолжал Финн, — мы все тут как золотистые ретриверы в фланелевых рубашках. Ты, конечно, самый мрачный из нас, музыкант с душой, но внутри ты такой же.

Гас снова рассмеялся.

— Прям как Хлоя говорит. Ей понравится.

Я разжал кулаки. Всё ещё раздражён, но уже без злости.

— Я справлюсь. Она просто у меня поживёт немного. Ничего особенного.

— Только не ввязывайся, прошу, — сказал Коул. — Пусть Паркер и федералы занимаются этим. То, что она живёт у тебя, не значит, что это твоя война.

— Ещё как моя, — наклонился я, понизив голос, чтобы сплетники не подслушали. — Вы оба уже были мишенями. Ноа чудом не сгорел в пожаре. У меня есть племянницы, племянник. Это моя семья, наш бизнес. Это вся моя жизнь.

Я выпрямился и повернул голову то в одну, то в другую сторону, пытаясь безуспешно снять напряжение в шее и плечах.

— Вы ошибаетесь. Это моя война.