С топором на неприятности

Глава 17

Джуд

— Сюда, — сказала Мила, указывая вверх по дороге.

Я сбавил скорость и съехал на обочину. Мы медленно повторяли её маршрут от трейлерного парка, пытаясь найти точное место, где она упала с мотоцикла. Солнце клонилось к горизонту — свет мы скоро потеряем.

С самого рассвета мы были в пути, и у меня раскалывалась голова.

Но я не собирался сдаваться. Я уже втянут. Пути назад нет.

Мы ехали по маршруту 16, периодически останавливались и прочёсывали каждый участок. Делали паузы — чтобы она могла вспомнить детали того дня, а Рипли размять лапы.

Живот скрутило от боли, когда я увидел её разбитый трейлер. Даже если бы его не разгромили, мне было тяжело представить, что она жила в этом разваливающемся вагончике так долго.

Она пряталась за грубой маской, но трещины были — стоило только присмотреться. Боль, неуверенность, страх.

Она слишком долго жила в страхе. Мне хотелось вытащить её из этого. Показать, что может быть по-другому. Освободить от этой тяжести и угроз.

— Пройдём немного пешком? — спросила она, снова натягивая шапку на волосы. — Видишь, как обочина наклоняется, а потом резко обрывается? Кажется, это то самое место.

Мы выскочили из машины, и я достал из ящика в кузове два фонарика — держал их на случай экстренных ситуаций.

— Осторожно, — предупредил я, пока мы шли вдоль обочины.

Трава росла на крутом склоне, повсюду торчали крупные корни. Бежать тут было бы очень опасно.

Мы шли медленно, сканируя землю фонариками, прочёсывая каждый сантиметр — землю, траву, камни.

— Джуд, — позвала Мила, голос её стал выше, взволнованнее. — Кажется, это здесь. Видишь то поваленное дерево?

Я кивнул. У подножия склона лежал большой дуб, словно ворота в густой лес за ним.

— Почти уверена, что я перепрыгнула через него, когда скрывалась.

— Дай руку, я помогу.

Я взял её за здоровую руку, и мы начали спуск по крутому склону, осторожно, шаг за шагом.

— Давай пройдём здесь по сетке — до дерева. Потом сместимся и проверим следующую зону.

Она кивнула, взгляд уже прочёсывал участок перед ней.

Земля была влажной, усеяна листьями, ветками и мусором. Двигаться приходилось медленно. Но это была первая за долгое время хоть сколько-нибудь стоящая зацепка.

Я сосредоточился на своей полосе, шаркая ногами, поднимая всё, что могло быть спрятано под слоем листвы, и про себя читал все молитвы, какие знал, чтобы мы нашли этот чёртов телефон.

И как только вера начала ускользать — Мила закричала.

Сердце грохнуло в груди. Я бросился вперёд, стараясь не споткнуться о корни. Рипли понеслась мимо меня, не менее встревоженная.

Мила стояла на коленях на холодной земле, спиной ко мне. Когда я обогнул её, увидел, как она дрожит, сжимая в руках нечто грязное — будто бы телефон.

— Это он? — выдохнул я.

Она подняла лицо, кивнула. В лунном свете глаза её сияли от слёз.

Я помог ей подняться и взял у неё устройство. Оно было грязное, в царапинах, мёртвое — но всё же… был шанс.

— Мы нашли его, — прошептала она, голос дрожал.

— Ты нашла, — сказал я.

— Но это ты… — всхлипнула она. — Это ты привёл меня сюда. Ты помог вспомнить. Чёрт, я так… так рада.

Я взял её за руку и повёл к машине, полон одновременно тревоги и надежды. Она тихо плакала, и мне хотелось прижать её к себе, унять боль. Но у нас было дело. Надо было заставить телефон работать.

К тому моменту, как мы подъехали к дому, я трясся от адреналина. А вдруг он включится? Как только я поставил пикап на парковку, Мила распахнула дверь и выпрыгнула. Рипли метнулась к дому, а я за ними.

Внутри я скинул грязные ботинки, стянул куртку.

— Ищу зарядку! — крикнул я из кухни.

— Я отмою грязь! — крикнула она в ответ.

Не уверен, закрыли ли мы дверь, но через шестьдесят секунд телефон уже лежал на кухонном острове, подключённый к розетке.

Мы стояли плечом к плечу, не отрывая глаз от чёрного экрана. Царапины казались поверхностными, хотя влага могла всё испортить.

Но он у нас был. Надо было попытаться.

Мила всё ещё дрожала рядом.

— А если он совсем мёртв? — прошептала она.

— Тогда достанем SIM-карту, — сказал я. Понятия не имел, что она делает, но прозвучало убедительно. Она тут же оживилась.

— Да! Отличная идея! Я как-то встречалась с парнем из АНБ — когда была за границей… Вспомнила! Даже если всё убито — данные можно извлечь. Так, ладно. Хорошо. — Она задышала чаще, всё ещё на грани паники и восторга.

У меня дёрнулся глаз от упоминания «связи» с кем-то из АНБ. Особенно после того, как мы весь день были вдвоём, делились историями, лезли друг к другу в душу, рисковали.

Мы снова молча уставились на экран.

И тут зелёный значок батареи.

— Он живой! — закричала Мила.

Я выдохнул. Волна облегчения накрыла с головой. Мы сделали это.

Она начала прыгать на месте — аккуратно, одной рукой придерживая другую. По щекам текли слёзы радости. С придушенным всхлипом она обвила меня за шею:

— Спасибо… — пробормотала она, уткнувшись в мою футболку. — Без тебя я бы его не нашла.

Я обнял её и крепко прижал к себе. Чёрт, как же хотелось подхватить её на руки и закружить. Но с её травмами это был максимум, что я мог себе позволить.

Сегодня был марафон. Мы узнали друг о друге больше, чем кто-либо за последние годы. Мы открылись, мы замёрзли, у нас болели ноги и пальцы — но этот момент стоил всего.

Если повезёт, это всё, что нужно, чтобы обеспечить её безопасность. Это знание грело не хуже, чем её тело в моих объятиях.

Я медленно разжал руки, опасаясь, что могу причинить боль.

Но она всё ещё улыбалась. Светилась. И, визгнув от счастья, встала на носочки и влепила поцелуй в мои губы.

Прикосновение её губ вернуло меня в ту ночь. Её запах захватил меня, и всё моё тело снова захотело её.

Это было… правильно.

Так что я поцеловал её в ответ — жадно, с той же напористостью, с которой она меня к себе притянула, показывая, как хорошо это может быть.

Обвил её руками, не насытившись даже прикосновением через одежду, углубляя поцелуй.

Она всхлипнула и вцепилась в мою рубашку, сжимая ткань в кулаке, прижимаясь ещё ближе и я пропал. Всё. Меня больше не было.

Это был самый чертовски возбуждающий звук, что я когда-либо слышал.

Огонь вспыхнул внутри — пламя, горящее только для неё. Только ради этого момента. Только ради этого поцелуя. Это было не просто влечение. Гораздо глубже, чем просто похоть.

Это было… возможность.

И как только это слово пронеслось в голове, включилась логика. Никакой это не шанс. Это — опасность. И сердце, которое снова разобьют в клочья.

Я отстранился, осторожно придерживая её, создавая между нами расстояние.

Это было неправильно. Она ранена. Она зависела от меня во многом. Моё дело — защищать её.

Я снял очки и начал их вытирать, отводя взгляд. Даже когда надел их обратно, не смог снова взглянуть на неё. Мне пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы не подхватить её на руки и не унести в спальню. Потому что если бы я заметил хоть искру желания в её глазах — я бы точно сорвался.

— Какого. Чёрта. Джуд? — прошипела она, вставая прямо передо мной.

Чёрт. Теперь уже не отвертишься. В её глазах горел гнев и жгучая потребность.

Но даже злость не смогла притушить то желание, что продолжало нарастать внутри меня.

Она стояла в тусклом свете кухни, с чуть выдвинутым вперёд бедром, вся — напряжённое ожидание, вся — сфокусированная на мне.

Я обожал её дерзость, её колючесть. Но под ней — усталость. Она не могла скрыть тёмные круги под глазами. Эта женщина прошла через ад. Ей нужно было место, где можно зализать раны. Я не мог отнять у неё это.

— Мы бы не остановились на одном поцелуе, — выдавил я, надеясь, что это объяснение не приведёт к удару под дых. Хорошо хоть, что ножи были на другом конце кухни.

— И это плохо? — Она прикусила нижнюю губу, всё ещё сверля меня взглядом. И этот взгляд… чёрт, он был хуже любого вызова. Я до боли хотел её. Но знал: сейчас — нельзя.

— Да, — выдохнул я, и это слово отозвалось болью.

Она мгновенно изменилась. Сначала в лице мелькнула обида, но она тут же сменилась яростью.

— В прошлый раз мы не остановились. И, если не изменяет память, всё было чертовски хорошо.

«Хорошо» — это было оскорблением. То была лучшая ночь в моей жизни. Но теперь ставки были слишком высоки. И хотя Мила выводила во мне на поверхность все инстинкты пещерного человека, честь победила.

— Я не воспользуюсь тобой, — прошипел я сквозь зубы.

Она фыркнула, и волосы у висков взлетели от резкого выдоха. Потом зашагала ко мне.

— Да пошёл ты. Я не беспомощная принцесса.

Я вцепился в край столешницы, лишь бы не потянуться к ней.

— Вот же я дура, — пробормотала она.

У меня всё оборвалось внутри.

— Нет, Беда, дурак — это я. Ты тут ни при чём. Поверь, ты точно не при чём. Моё дело — защищать тебя. Обеспечить твою безопасность. Я не имею права переступать эту грань.

Её глаза сузились в щёлки, и мне захотелось вернуть свои слова обратно.

— Моё дело? — передразнила она. — Я сама могу о себе позаботиться. И это не «воспользоваться», если я сама хочу этого.

Я не мог ни двинуться, ни вымолвить хоть слово. Моё самообладание держалось на волоске. Я хотел защитить её, но, отталкивая, только делал больнее.

Я не был тем, кто действует быстро. Мне нужно время, чтобы всё осмыслить. Я всегда поступал правильно с первого раза. Никогда не бросался в омут с головой. Никогда не рисковал.

Желание, тоска, этот странный, незнакомый укол в груди — всё это не должно было иметь значения.

Я зажмурился и сделал вдох. Потом ещё один. По венам пошёл жар — злость. На отца. На тех, кто покалечил её брата. На всех, кто хоть раз угрожал счастью наших семей.

Потому что в другом мире… в другой жизни… я бы не стал сдерживаться. Я бы унёс её в свою постель без капли сомнения.

В другом мире мы могли бы быть кем-то. Могли бы быть вместе. Я почувствовал это ещё той первой ночью.

Но у нас не может быть «потом». И мне придётся смириться с этим.

Я давно уже принял, что буду один. Но, чёрт возьми, насколько же это было несправедливо — что вселенная отправила мне единственную женщину, с которой я мог бы представить себе будущее, именно тогда, когда всё вокруг рушилось. Когда все, кого мы знали, были в опасности.

С последним убийственным взглядом она выдёрнула зарядку из телефона.

— А жаль, — процедила она, одновременно пожирая меня глазами и кидая в меня ножи. — Мне до сих пор снится твой член. Самый большой, что у меня был. Пожалуй, пойду заряжу это в гостиной и лягу спать. Прошу, не мешай.

И ушла, не оглядываясь.

Я проводил взглядом её покачивающиеся бёдра… и вцепился в столешницу сильнее.

Чёрт. Мне срочно нужен холодный душ.