Глава 19

Игорь без труда нашел на набережной человека с табличкой «Куплю золото» и показал ему Тамарино колечко. О цене сторговались быстро, и, положив деньги в карман, довольный, Игорь направился через дорогу в кафе-пивную.

Скупщик внимательно проводил его взглядом. Потом достал из своей барсетки визитную карточку и набрал на мобильном значившийся на ней номер.

— Алло, господин Зарецкий?..

…Через пятнадцать минут за столик к Игорю подсел немолодой бородатый цыган, в котором Носков с ужасом узнал местного барона. Страх пронзил все его тело. «Неужели ему стало известно о готовящемся покушении на его дочь? Но откуда? Да какая разница откуда, все равно он этого не простит. Убьет! Сотрет в порошок! Что же делать?» Все эти мысли проносились в голове у Игоря одна за другой, толкаясь, мешая друг другу и полностью парализуя его волю.

— Что вам нужно? — еле-еле выдавил он дрожащим голосом, отводя глаза от недоброго пронизывающего взгляда Баро.

— Я — Рамир Зарецкий. Слышал про такого?

— Слышал, — пролепетал Игорь. — Только я не понимаю…

— Сейчас поймешь! — Баро достал ожерелье. — Несколько дней назад ты продал это скупщику. Откуда оно у тебя?

Игорь попробовал промямлить, оправдаться, что он много чего продавал, — всего и не упомнить. Но Зарецкий оборвал его лепет:

— Это ожерелье ты должен был запомнить — это цыганское ожерелье, редкое. Где ты его взял?!

— Я не помню.

Цыган схватил Игоря за воротник рубашки, да так, что тот едва мог дышать, и притянул его голову к поверхности стола.

— Может, освежить тебе память?

— Отпустите! Что вы хотите от меня?

— Где ты его взял? — спросил Баро, четко выговаривая каждое слово и не ослабляя хватки.

— Это не мое. Меня просто просили продать, — прохрипел Игорь. — Женщина одна.

— Так ты с моей женой… — В эту секунду Зарецкий уже готов был его убить, но Игорь успел выкрикнуть еще пару спасительных для себя слов:

— Да не знаю я вашей жены! Это моя женщина.

— Кто? Имя!

— Тамара Астахова.

— Что? — от неожиданности Баро выпустил Игоря из рук. — Жена Астахова?

— Бывшая жена, — ответил тот, поправляя одежду.

— Где ее найти? И не вздумай соврать — я тебя из-под земли достану!

— В гостинице, шестьдесят четвертый номер.

Зарецкий с шумом отодвинул стул и направился к выходу. И вовремя — на них уже начинали обращать внимание другие посетители пивной.

А Игорь остался сидеть, постепенно приходя в себя после случившегося и думая о том, что на этот раз пронесло. Потом взял еще пива.

Ничего, барон, поквитаемся. И очень скоро!

* * *

Земфира зашла к дочери. А та никак не могла найти себе места, все ходила по палатке из угла в угол. Переживала, нервничала, волновалась за мужа.

— Мама! Ну где же он? Почему его так долго нет?

— Да что ж с тобой творится-то, дочка? Ну сама подумай — что может случиться со взрослым мужчиной средь бела дня?

— Не знаю, мама, не знаю. А отчего-то страшно… Он Ваську побежал искать.

— Ну значит, найдет, и вернутся они сюда вместе с Васькой. Или не сюда, а в театр пойдут — спектакль ведь у малышей.

— Хорошо бы, если так.

— А что ж еще-то может быть? Зачем ты сама себя накручиваешь, дочка?

— Не знаю. Только у меня внутри тревога такая — места себе не нахожу!.. Никогда не думала, что это так трудно — быть женой.

— Это очень трудно, Люцита. — Земфира слишком хорошо знала то, о чем говорила.

— Вот он ушел… А я должна ждать, переживать… Неужели так будет всегда, всю жизнь?

— Ты слишком сильно волнуешься. Но все равно я тебя понимаю. Раньше ты была одна и отвечала только за себя. А теперь вас двое. И куда бы кто из вас ни пошел, другой всегда будет переживать. И даже если вы, не дай Бог, поссоритесь, то все равно будете знать, что ваши жизни связаны.

— Надо же, как это бывает… Живешь-живешь сама по себе. А потом раз — и связаны.

— А ты знаешь, дочка, что означает слово «супруги»? Это ведь от слова «упряжь». Супруги — это те, кто запряжены вместе в одну упряжку. Ни бросить, ни отстать, ни вперед убежать самому нельзя.

— Ой мама, вот и мне порой кажется, что моя жизнь и жизнь Богдана — это как бы одно и то же. И если будет плохо ему, то тут же станет плохо и мне.

— Это любовь, Люцита, — улыбнулась мать.

— Да… Только почему, когда любишь, так мучаешься?

— Потому что любовь для равновесия приносит человеку и мучение, и счастье.

Но тут вдруг молодая цыганка вскрикнула и схватилась за грудь.

— Что случилось? — перепугалась Земфира.

— Это сердце. Кольнуло так остро.

— Не в твоем возрасте болеть сердцем, доченька, — покачала головой старшая.

— Боюсь, это не совсем то, что ты думаешь, мама. Не забывай, что теперь мое сердце чувствует больше других. И, по-моему, оно дает мне знать, что сейчас плохо Богдану! Что же делать, мама?!

* * *

Не обманывало сердце молодую шувани — Рычу и в самом деле было сейчас невесело. В следующий момент после раздавшегося выстрела он сумел выбить пистолет из рук Руки. Но бандит сильным ударом повалил цыгана на землю и прижал сверху всем своим весом. Леха, во все глаза следя за Рычем и Рукой, бросился уже было дружку на помощь. Но тут совершенно неожиданно сзади на него с разбегу налетел маленький Васька и сбил бандита с ног. Неловко падая, Леха ударился виском о гранитную могильную плиту и затих без сознания. В эту же секунду Рычу удалось подмять Руку под себя и нанести ему несколько сильных ударов. В конце концов Рука перестал сопротивляться.

Рыч, тяжело дыша, сел на него сверху.

— Ну как ты, Васька? Цел? Молодец, без тебя мне бы с ними не справиться! — Он стал вязать бандитов их же одеждой и небольшим куском крепкой веревки, которую всегда носил с собой. — Давай, Вась, беги за милицией! Сдадим их, сволочей, — и дело с концом!

Связанные бандиты тем временем пришли в себя.

— Погоди, Богдан, — отвечал маленький цыган, глаза которого пылали вполне взрослым гневом, — я поквитаться с ними должен!

— Тем и поквитаешься, Васек, что ментов на них позовешь. Давай быстро!

Мальчишка убежал, а Рыч устало присел на могильный камень, не сводя глаз со своих пленников.

— Значит, ты, Рыч, нянькой теперь заделался? — отплевываясь собственной кровью, спросил Рука. — Мальчишку пасешь, да?

— Лучше нянькой быть, чем воровать и людей убивать, — отвечал Богдан.

— А ведь ты раньше делал это все с нами вместе. Что, не помнишь? — подключился к разговору и Леха, в голове у которого не прекращался гул, как будто бы где-то внутри черепа вовсю звонили церковные колокола.

— Отчего же, помню, — не стал отпираться Рыч. — Но только много воды с тех пор утекло. Да и передумать за решеткой пришлось многое.

— Но друзей-то не забыл? — говорил Рука без особой уверенности. — Отпусти нас, Рыч!

— Мы тебе клянемся, что свалим отсюда и никогда больше в этом городе не появимся! — поддержал напарника Леха.

— Ни мальчонку не тронем, ни тебя, — продолжал Рука, сидя лицом к Рычу, а за спиной в это же время пытаясь перетереть об острый срез могильной плиты связывавшую его руки веревку.

— Нет, мужики, вы мне не друзья, и разбираться я с вами не буду. Вот на суде за все и ответите.


Васька, едва переводя дух, вбежал в отделение милиции и тут же налетел на проходившего по коридору милиционера.

— Дяденька, а где тут у вас самый главный сыщик?

— Ну считай, что я — самый главный. А что?

— Там, на кладбище, мы с Богданом двух преступников поймали!

— С каким таким Богданом? — улыбаясь, спросил милиционер, думая, что речь идет о каком-нибудь Васькином приятеле-ровеснике. — Каких еще преступников? Говори толком.

— Они меня убить хотели! А Рыч меня спас! — Васька спешил объяснить все как можно скорее, а дяденька милиционер никак не хотел понимать.

— Так, стоп-стоп-стоп. Преступники, Богдан, теперь еще Рыч. Кто это такие?

— Да нет же! Богдан и Рыч — это один человек. Он — мой друг! Но он большой уже, взрослый. И он меня спас только что!

— Ясно. И значит, этот твой друг Богдан-Рыч преступников каких-то взял?

— Мы вместе их взяли! — гордо уточнил раскрасневшийся от стремительного бега Васька.

— И что же это за преступники? — Улыбка все не сходила из-под козырька милицейской фуражки.

— Самые настоящие! Ну как же вам еще объяснить?

В отчаянии мальчишка стал оглядываться по сторонам. И тут взгляд его наткнулся на стенд «Их разыскивает милиция». Со стенда на него смотрели лица Руки и Лехи на пожелтевшей бумаге — как-никак, висели тут эти портреты уже больше года.

— Вот! — закричал Васька. — Вот эти! Вот эти самые; Богдан их связал, они там, на кладбище!

— Так бы сразу и сказал. — Милиционер сразу стал серьезным. — Ты садись, тебя сейчас домой отвезут, а я — за подмогой, и туда!

* * *

Баро ворвался в шестьдесят четвертый номер управской гостиницы. В первую секунду Тамара растерялась. Но только в первую секунду.

— Чем обязана? — взяв себя в руки, спросила она нарочито вежливо.

— Вы — Тамара Астахова? — Зарецкий сверлил ее глазами.

— Да, это я.

Тогда Баро молча достал ожерелье, внимательно наблюдая за Тамариной реакцией. Однако Тамара сразу успокоилась. Она испугалась, решив поначалу, что Игорек раскололся и рассказал кому-то об их зловещем замысле, и Зарецкий пришел спасать Кармелиту от покушения. А оказалось, дело не в его дочери, а в его жене — случай попроще и поспокойнее.

— Судя по вашему лицу, вы не в первый раз видите эту вещь? — прервал Баро ее размышления.

— А с какой стати вы врываетесь ко мне и задаете свои бесцеремонные вопросы?

— Да потому, что вы опять лезете в мою жизнь!

— Я не понимаю, о чем вы.

— Вы послали своего сожителя продать это скупщику? — Он поднес ожерелье к самым ее глазам.

— В таком тоне я разговаривать не желаю!

— Придется! Ваш хахаль все мне уже рассказал.

— Ну допустим. Что из этого?

— Вам мало того, что вы сделали девятнадцать лет назад?! Теперь вы добрались и до моей второй жены?

— Давайте так: мухи отдельно, котлеты отдельно. Не надо смешивать!

— Да все, к чему вы прикасаетесь, проклято!

— И вы пришли мне сообщить об этом?

— Нет. Я пришел узнать, как к вам попало это ожерелье? Что у вас общего с моей женой?

— Спросите сами у вашей жены.

— Я не могу этого сделать — она ушла от меня. И я думаю, что это из-за вас!

— Из-за меня жены от мужей не уходят. Я думаю, что это случилось скорее из-за вас. — И Тамара с вызовом посмотрела ему в глаза.

Баро немного смутился.

— Не вам судить о моей жизни.

— Ну между прочим, это вы пришли ко мне, а не я к вам. И, насколько я понимаю, пришли узнать правду?

— А вы готовы мне ее рассказать?

— А вы готовы ее услышать? Боюсь, она вам не понравится. Ваша жена — обыкновенная лгунья.

— Не говорите так о Земфире!

— Отчего же? Она солгала вам, сказав, что беременна.

— Что?!

— То, что слышали.

— Постойте, так это вы были тогда в больнице?

Тамара кивнула.

— Так, значит, вся эта история с выкидышем… — продолжал догадываться Баро.

— …Спектакль. Самый обыкновенный спектакль. И не только с выкидышем, но и с ребенком — детей у вашей Земфиры быть не может. А вас она просто обманула.

Удар был велик. Зарецкий подавленно сел на гостиничную койку.

— Бедная Земфира, она совсем запуталась, — сказал он тихо себе под нос.

— Наверное, — примирительно отвечала Тамара. — Вот так когда-то, девятнадцать лет назад, запуталась и я. И я тоже готова была на все ради того, чтобы не потерять Астахова.

И что удивительно, Тамара ведь говорила искренно.

— Думаете, Земфира боялась меня потерять?

— Думаю, да.

* * *

— Что ж ты, Рыч, решил нас ментам сдать? — спрашивал Леха, пока Рука, незаметно для Рыча, все тер и тер связывавшую его руки веревку об острое ребро могильного камня.

— Да, решил. И вы это заслужили.

— А не боишься, что мы и тебя, козла, за собой потянем? Ты-то ведь ничем не лучше нас. И зону топтать вместе с нами будешь. Понял?

— Придется — буду.

— Или, может, ты думаешь, что тебе за нас срок скостят? — подключился к разговору Рука.

— А может, его и не посадят? — спросил Леха.

— Посадят. Он у меня на зоне землю хавать будет! Стукачей там не любят.

— Это точно! Ты не лучше нас, Рыч.

Отмалчивавшийся все это время цыган наконец не выдержал:

— Я знаю, что не лучше вас. И если надо, отвечу. Но и вы ответите за все!

Тут на кладбищенской аллейке показался наряд милиции и стажер Полякова.

— А, Голадников! — приветствовала она Рыча, как старого знакомого. — Я смотрю вы и без нас тут со всеми справились?

Но как только цыган повернулся к ней, чтобы ответить, Рука вскочил со своего места, освободившимися от веревки руками, выхватил у Рыча из кармана свой пистолет и тут же навел его на девушку. В следующую секунду прозвучал выстрел. Но в последнее мгновение цыган успел броситься наперерез, и пуля, предназначавшаяся бандитом Поляковой, вошла в его грудь.

Один из милиционеров с ходу прострелил Руке кисть, тот выронил пистолет, схватившись за окровавленную руку. А Рыч тяжело повалился на землю.

Ира Полякова с трудом пришла в себя, осознавая, что секунду назад она была на волосок от смерти. Милиционеры уже повалили бандитов, приставив дула пистолетов к их головам. А Полякова бросилась к Рычу, стала его трясти, как будто старалась вытрясти хоть какие-то признаки жизни.

— Голадников! Голадников! — все приговаривала она как заведенная.

И вдруг почувствовала, что рука ее, которой она поддерживала тело цыгана, вся в чем-то тягуче-жидком и теплом. Это была кровь. И только тут Ира поняла все до конца.

— Рация у кого? У кого рация?! — крикнула она милиционерам.

Сержант Исхаков перебросил ей рацию и она тут же вызвала диспетчера:

— Это Полякова. Тут человек ранен. «Скорую»! Срочно «скорую»!.. На Старое кладбище! Поторопитесь!

И снова склонилась над Рычем:

— Держитесь, Голадников, держитесь!

Но он уже не мог ничего ответить.

…Следователь Солодовников с маленьким Васькой в машине подъехали одновременно со «скорой помощью».

— Ира, что случилось, вы в крови? — бросился Ефрем Сергеевич к своей стажерке.

— Да нет, кровь эта не моя. Это его. — И она кивнула на лежавшего у нее на руках Рыча. — Голадников спас мне жизнь…

Врачи «скорой» приняли у нее раненого, положили на носилки и аккуратно погрузили в машину. И в этот момент, не чуя под собой ног, на кладбище вбежала Люцита.

Ее сердце все время чуяло, что Богдану плохо. А о том, что собирается на кладбище, муж сказал ей сам. И она, наконец, не выдержала — рванула за ним из табора бегом, со всех ног. А прибежала, когда Рыча уже увозила «скорая».

— Богдан! Господи, что с ним? Богдан, миленький мой! Пустите меня к нему! — Цыганка на ходу запрыгнула в машину «скорой помощи».

И тут же, включив сирену, «скорая» уехала в больницу.

Загрузка...